О некоторых методах и приемах иностранных разведывательных органов и их троцкистско-бухаринской агентуры
14-08-2010

О некоторых методах и приемах иностранных разведывательных органов и их троцкистско-бухаринской агентуры

 

Л. Заковский

(1937)

 

Товарищ Сталин на февральско-мартовском (1937 г.) пленуме ЦК ВКП(б) говорил о том, что многие наши партийные товарищи забыли, что Советский Союз находится в обстановке, капиталистического окружения. Они забыли о том, что СССР окружают буржуазные страны, которые выжидают случая, чтобы напасть на нашу страну, разбить ее или, во всяком случае, подорвать ее мощь.

Отношения между буржуазными государствами, хотя эти государства и однотипные, более чем далеки от добрососедских отношений.

«Доказано, как дважды два четыре,—говорил товарищ Сталин на пленуме ЦК,—что буржуазные государства засылают друг к другу в тыл своих шпионов, вредителей, диверсантов, а иногда и убийц, дают им задание внедриться в учреждения и предприятия этих государств, создать там свою сеть и «в случае необходимости»—взорвать их тылы, чтобы ослабить их и подорвать их мощь».

В этом состоит закон взаимоотношений между капиталистическими странами.

«Спрашивается,—говорил далее товарищ Сталин на пленуме ЦК,—почему буржуазные государства должны относиться к советскому социалистическому государству более мягко и более добрососедски, чем к однотипным буржуазным государствам? Почему, они должны засылать в тылы Советского Союза меньше шпионов, вредителей, диверсантов и убийц, чем засылают их в тылы родственных им буржуазных государств? Откуда вы это взяли? Не вернее ли будет, с точки зрения марксизма, предположить, что в тылы Советского Союза буржуазные государства должны засылать вдвое и втрое больше вредителей, шпионов, диверсантов и убийц, чем в тылы любого буржуазного государства?

Не ясно ли, что пока существует капиталистическое окружение, будут существовать у нас вредители, шпионы, диверсанты и убийцы, засылаемые в наши тылы агентами иностранных государств?» (Сталин, Откроется в новом окне О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников, стр. 16, Партиздат, 1937 г.)

Товарищ Сталин на пленуме ЦК, напоминая о капиталистическом окружении, о котором очень многие из нас забыли, привел ряд исторических примеров, имеющих столетнюю и большую давность, но показывающих, как работали иностранные разведки в давнее время. Конечно, было бы ошибочно думать, что разведка, ее методы, которые применялись сто и больше лет назад, не прогрессируют, что разведка не старается усовершенствовать способы шпионажа, совершения диверсий, убийств и отравлений. Совершенно ясно, что самые коварные методы, присущие разведкам капиталистических и фашистских стран, постоянно прогрессируют. Некоторые приемы и методы работы иностранных разведок в прошлом представляют определенный интерес.

 

Несколько примеров из истории

 

Из опыта войны между Францией и Германией в 1870-1871 гг. известно, что немцы тогда наводнили Францию шпионами и диверсантами. Немцы отлично знали состояние вооружения во французской армии, имели полное представление о политико-моральном состоянии населения, о продовольственных запасах, о состоянии и перспективах развития военной промышленности, о строительстве железных дорог и т.д., — одним словом, знали все то, что может в значительной степени обеспечить удачное наступление германской армии. Франция же о Германии почти ничего не знала. Немцы посылали в тыл Наполеона III своих шпионов, лазутчиков, агитаторов, диверсантов, которые пытались поднимать крестьянские восстания, чтобы расшатать фронт. Они посылали неоднократно убийц, которые должны были убить Наполеона III. Таким образом, Германия своими приемами разведки и шпионажа содействовала успехам в войне против Франции. Можно привести еще более отдаленный исторический факт, а именно, наступление Наполеона I на Москву в 1812 г., когда через Вильно в Киев, в Петербург, в Москву Наполеоном I засылалось немалое количество шпионов, вырабатывались методы связи с этими шпионами, может быть очень примитивные, но в то время очень действенные. И когда разведка Наполеона I начала работать и освещать путь наступления наполеоновской армии на Москву, Наполеон говорил, что «успех зависит в значительной мере от того, что командующий армией видит, что происходит за соседними горами». Его лазутчики и шпионы изучали местность, непроходимые болота, количество продовольствия, состояние мостов па территории, где армия должна была продвигаться. Следовательно, разведка и тогда принимала определенное участие в наступлении войск, и, надо сказать, довольно удачно.

Во время русско-японской войны в 1904-1905 гг. царское правительство не могло объяснить целого ряда поражений русской армии. Эти поражения, бывшие неожиданностью для царского правительства, являлись прямым следствием того, что царское правительство внутреннее положение России знало хуже, чем японский генеральный штаб, который деятельно готовился к войне. Японский генштаб задолго до войны изучил не только Дальний Восток, где должны были развернуться действия японской армии, но он посылал также офицеров генерального штаба под видом корейцев, китайцев, монголов, под видом торговцев, фокусников и т.д. в Петербург, в Москву и насаждал их на всем пути Сибирской железнодорожной магистрали. Надо сказать, что японцы неплохие разведчики. Японцы применяют целый ряд таких рискованных методов, которые, если их трезво расценить, ведут в конечном счете разведчика к провалу, но японцы настойчивые люди, и они идут на большой риск. Они теряют много живой силы для достижения своей цели. Японцы посылают офицеров генерального штаба под видом домашних работников. Офицеры генерального штаба поступают домашними работниками к какому-нибудь дипломату, государственному служащему, к таким людям, которые с точки зрения японской разведки представляют определенный интерес. Японских офицеров генерального штаба посылают часто в качестве простых кочегаров, лакеев на катерах, на плохих кораблях, которые плавают в зоне театра военных действий и представляют интерес для генерального штаба.

Если раньше разведки начинали свою активную деятельность преимущественно во время войны, чтобы выведать тайны противника, то уже к началу империалистической войны разведка приняла другой характер.

Перед империалистической войной все страны Европы создали у себя довольно приличные и хорошо организованные разведывательные органы, исходя из того, что хорошая разведка значительно облегчает победу в войне. Немцы в частности насадили свои шпионские, диверсионные и бандитские организации не только в странах, с которыми они собирались воевать, но и в так называемых нейтральных странах, где они создали свои переправочные шпионские пункты. В то время такие страны, как Швеция, Норвегия, Дания и др., не участвуя в войне, представляли собой пункты, где концентрировались разведывательные аппараты всех собиравшихся воевать стран и даже тех, которые воевать не собирались.

Перед империалистической войной центральные города целого ряда государств, не участвовавших в войне, представляли очень сложные разведывательные узлы мирового шпионажа. В Америке, которая занималась поставками военных материалов для воюющих стран, большие торговые дома Нью-Йорка представляли часто довольно сложный, запутанный шпионский узел. Немцы отправляли в Америку свою разведку, немногочисленную, но активную. Немецкие разведчики прежде всего установили связи среди американских грузчиков, завербовали некоторых из них, снабдили их зажигательными снарядами, которые действуют через 3-5 дней или через несколько часов, т.е. в такие сроки, какие необходимы по обстоятельствам дела. И эти снаряды закладывались в те корабли, которые грузились и направлялись во враждебные страны, и корабля горели в море. Когда на эти факты обратила сугубое внимание американская контрразведка и начала вести контрразведывательную работу, немецкая разведка создала в Америке свой профсоюз грузчиков, которые работали на тех пристанях, где грузили пароходы для государств, воюющих против Германии. И свое искусство германские разведчики довели до того, что и решающий момент сумели организовать забастовку грузчиков и сорвать отгрузку военных припасов для противников Германии.

В некоторых городах Скандинавских стран (Стокгольм) во время войны количество разведчиков превышало количество туристов за курортный сезон. Все гостиницы и отели были заняты под те или иные службы воюющих сторон. Теперь стало известно, что во время войны немцы сумели организовать в Испании базу снабжении своего подводного флота. Известно также, что датский телеграф служил для передачи шпионских сведений о России. Разведка работала по определенной системе, с определенным направлением и совершенно уже другими методами, чем те, которые применялись во времена Наполеона и даже во время русско-японской войны.

В годы империалистической войны в ход были пущены диверсия, провокация, клевета, дискредитация и отдельные убийства.

В связи с этим коснусь двух фактов, как германская разведка работала во время войны в бывшей царской России. В самом начале империалистической войны в Питере взорвался Охтенский пороховой завод. Теперь этот вопрос изучен, и точно установлено, как это произошло. Оказалось, что на Охтенском заводе орудовало несколько агентов германской разведки. Они тщательно изучили технологический процесс работы этого завода. Завод, оказывается, был построен по такой системе, что если где-нибудь на нем происходил взрыв, то взрывчатых веществ на каждом отделяем участке имелось столько, чтобы взрыв не распространялся дальше отдельного агрегата и всему производству опасность не угрожала. Тогда немцы решили, что нужно на всех участках Охтенского завода обеспечить такое количество взрывчатых веществ, которое бы при взрыве в одном месте завода через детонацию привело к взрыву всего завода. Кроме того, они учли, что пороховая пыль так же, как и угольная пыль, является взрывчатым веществом. Угольная пыль садилась на заводе в большом количестве. Учтя это, они соответственно действовали. И уже через несколько недель цель была достигнута. Немецкие шпионы-разведчики взорвали пороховой завод.

Известен и такой случай. Немцы накануне империалистической войны 1914 г. учли простую истину, что нельзя стрелять снарядами, как бы хороши они ни были, не имея капсюлей. В Петербурге был небольшой завод Барановского, который производил капсюли для всех артиллерийских снарядов. Завод взорвали, и это приостановило производство снарядов, потому что без капсюлей стрелять нельзя.

Таким образом, неприятельская иностранная разведка еще и в прошлом направляла свои щупальцы в наиболее важные и уязвимые пункты промышленности в бывшей царской России, в частности в военную промышленность, чтобы в начале войны нанести удар тылу противника.

Напомню еще один факт. Через Петербург проходила линия датского телеграфа. Это была концессия, международная акционерная компания, которая связывала Запад с Дальним Востоком. В Петербурге не предусмотрели, что датский телеграф работает на Скандинавские страны и что в этих странах, поскольку они являются нейтральными, могут спокойно сидеть шпионы. И вот в течение продолжительного времени по датскому телеграфу через Петербург, во время империалистической войны, передавались шпионские сводки в германский генеральный штаб.

Некоторые примеры из истории показывают, что разведка и в прошлом являлась чрезвычайно тонким инструментом, над совершенствованием которого постоянно работали генеральные штабы буржуазных государств для достижения коварных целей в отношении других однотипных капиталистических стран.

Приемы засылки и вербовки шпионов, диверсантов в СССР и их коварная работа 

Совершенно ясно, что иностранные разведки, так называемые вторые отделы генеральных штабов, применяют особенно изощренные коварные приемы засылки, вербовки шпионов и диверсантов и разведывательной работы именно в нашей стране, стране победившего социализма, по отношению к которой капиталистический мир, фашистские государства полны самой дикой злобы и ненависти.

Как же действуют иностранные разведки, как их агенты проникают на нашу территорию? Вторые отделы генштабов имеют постоянные школы, где разведчик в течение нескольких лет проходит определенный курс обучения, в зависимости от того, в какую страну он будет направлен. Он изучает язык, обычаи, нравы, географию, литературу той страны, где ему придется работать. Он тренируется во всех кошмарных и коварных методах разведки, которые ему придется применять, начиная от использования яда и кончая провокацией. Затем разведчиков посылают на работу, в частности в Советский Союз, под видом инженеров, специалистов, по линии оказания технической помощи, под видом отдельных политических эмигрантов и т.д. Но это далеко не все. Надо знать, что к разведке, диверсии, шпионажу, а подчас и политическим убийствам имеют касательство и некоторые дипломатические представители.

Приведу несколько фактов и приемов из работы японской разведки в СССР. Известен случай, когда японская разведка японцу, бежавшему из места заключения, платила большие деньги за то, чтобы, детально изучив его биографию, преступление, которое он совершил, сделать на основании полученных данных из своих агентов копии преступников.

Например, был такой факт. В Дальневосточный край на строительство железной дороги прибыл кореец. Он назвал свою фамилию и рассказал, что он был арестован и какое он совершил преступление, рассказал, когда и как он бежал из места заключения — в общем, обстоятельства дела он знал на зубок. Но этот кореец вызвал почему-то подозрение, и когда сличили оттиски его пальцев с оттисками бежавшего японца, то оказалось, что это не тот, кто сбежал. Между тем кореец очень долго настаивал, что он именно тот, который должен 5-6 лет пробыть в местах заключения и работать на строительстве дороги. Но потом был пойман действительно бежавший из лагеря японец, и только тогда кореец признался, что он японский шпион, который получил задание организовать группу из кулаков и деклассированных людей, которые находились вблизи важных сооружений Дальневосточной железной дороги, чтобы при объявлении войны взорвать целый ряд важных участков — тоннелей, водокачек и таким образом помешать наступлению Красной Армии.

Приведу другой факт. В 1936 г. органами НКВД был арестован японский шпион А. Он работал механиком на одной фабрике в Ленинграде. Что же оказалось? Этот японец в 1912 г. демобилизовался из японской армии, прошел специальные разведывательные курсы политической полиции в городе Нагасаки. В 1916 г. он по заданию японской разведки был направлен с разведывательными целями в Петроград. Как он остался в Петрограде и почему на него не обратили внимания? Он ехал с документами, с транзитной визой через Россию в Англию для усовершенствования своих технических знаний. В 1916 г. он приехал в Петроград, и у него «случайно» не оказалось денег, чтобы продолжать путешествие. Его задержали, допрашивали, провозились с ним, но потом оставили, забыли про него, и он осел в Петрограде. Он устроился в автомобильной мастерской якобы для того, чтобы заработать денег на дорогу. Он изучил русский язык, ознакомился с Петроградом, ознакомился с русским бытом и нравами и вел шпионскую работу. После Октябрьской социалистической революции и во время гражданской войны он временно приостановил шпионскую работу: японская разведка его не тревожила. Ему сказали, что он ничем заниматься не должен, что он должен заводить знакомства, изучать Петроград, интересоваться заводами, где строятся корабли, и т.д. С 1916 по 1924 г. он спокойно заводил знакомства среди рабочих, техников и инженеров судостроительных заводов и считался там своим человеком. В 1924 г. с ним связалась японская разведка. Шпион А. установил связь через агента разведки X., который приехал из Японии под видом представителя транспортной конторы; связался и с двумя другими японскими разведчиками, которые были у нас в СССР. Он имел хороший круг знакомых, через которых мог получать материалы о Балтийском флоте, о строительству военных судов; он имел сведения о вооружении отдельных частей ленинградского гарнизона. Этот японский шпион работал очень искусно. За время пребывания в Ленинграде он хорошо изучил людей, сумел завязать с ними тесную дружбу и так ловко, искусно в своих коварных целях использовал не один десяток своих знакомых, что ему даже не было необходимости ни одному из них раскрывать свое шпионское лицо. Его приемы и методы заслуживают серьезного внимания. Он изучал всех знакомых, которые могли принести ему пользу, и знал, как и с кем нужно говорить. Зная о честолюбии одного, о болтливости другого, о склонности к пьянке третьего, о заносчивости четвертого, он мог в дружеской беседе задеть тот или иной вопрос о том или ином заводе, о годности того или иного человека как квалифицированного работника этого завода, завести спор, перейти на технические вопросы, запутать собеседника, а то, что сообщал ему собеседник, он усваивал и изучал. Многие думают, что шпион должен сразу давать точную и ясную картину всего состояния гарнизона или строительства корабля, или состояния воинской части. Это ошибочное мнение. Так не бывает. Разведка и шпионы, которые этим делом занимаются, изучают интересующий их объект по отдельным частям, собирают отдельные отрывочные сведения о той или иной воинской части или гарнизона в целом, об авиации, о кораблестроении. Затем составляют материал по отдельным, отрывочным сведениям, постепенно накапливают его, суммируют и в результате имеют довольно правильное представление об объекте, который их интересует.

Такой именно прием использовал в своей работе японский шпион А., который сумел свою работу и интересы обеспечить таким, образом, что отдельные отрывки, болтовня его друзей дали ему представление о состоянии кораблестроения, о недостатках, которые существуют на наших кораблестроительных заводах. Из этого факта, как и из многих других, надо сделать вывод, что надо свято блюсти государственную и военную тайну, не болтать о своих служебных и заводских делах там, где не следует, тем более иностранцам, потому что из отрывочных разговоров составляется целое и таким образом дается материал в руки шпиона, диверсанта. Такого шпиона, как А., поймать не так легко, однако, ничего невозможного нет, и мы его поймали. Он рассказал, как он работал и что он делал; он рассказал, что японской разведкой в 1934 г. ему было дано задание совершенно прекратить разведывательную работу и быть вне всяких подозрений. Шпион А. намечался японским военным командованием к использованию его как шпиона-диверсанта в Ленинграде на случай войны. А. показал, что один из руководящих работников разведки объяснил ему, что его (шпиона А.) 20-летнее пребывание в Советском Союзе, его советское гражданство с начала революции и умелая маскировка за это время делают из него наиболее подходящего человека для выполнения серьезной миссии в военное время. Вот это один тип шпиона.

Можно привести еще следующий характерный факт. В 1936 г. органы НКВД арестовали другого японского шпиона. В свое время, лет 10 тому назад, од окончил в Японии школу разведки. Потом он некоторое время пробыл в Харбине, ведя разведывательную работу на Дальнем Востоке. Когда он это дело достаточно полно изучил, его послали в качестве делопроизводителя одного из иностранных консульств в Новосибирске. Он корчил из себя и хотел произвести на окружающих впечатление довольно легкомысленного человека, посещал курсы танцев, увлекался спортом, вращался среди молодежи, — одним словом, был веселящимся молодым человеком, который как будто не мог внушать подозрений в политическом отношении. Пару лет работал этот японец в Сибири. И вот в один прекрасный день он устроил конфликт со своим консульством. При этом он рассказал всем своим знакомым, что хочет со своей страной все покончить, ничего общего с ней не хочет иметь, ибо он убедился 9 правильности политики Советского Союза, и т.д. Он уходит из консульства, переезжает в Ленинград и поступает в театр, желая сделаться актером. Он проявил кое-какие способности, зарекомендовал себя «советским человеком», завязал обширный круг знакомств. Японская разведка ему сказала: «В течение 2-3 лет в Ленинграде абсолютно никакой разведывательной работой вам заниматься не надо. Вы ведите средний образ жизни, заводите знакомства». Он ездил с театром по гарнизонам, где мог заниматься шпионажем. Но он, по указанию своего генерального штаба, не занимался разведкой, потому что был предназначен для более серьезных целей: для диверсий и убийств, для проникновения в органы НКВД. По заданию генерального штаба он перешел в советское подданство. Но потом его арестовали, и все дело было раскрыто.

Можно привести и такой случай. Несколько лет назад был арестован один румынский шпион, который занимался изучением состояния воинских частей правобережья Украины. Он интересовался частями Красной Армии. В беседе после ареста он сообщил, что его интересовали провинциальные газеты. Например, его интересовали газеты городов Кирове и Николаева, где стояли воинские части, а газеты Ленинграда, Москвы, Харькова его не интересовали. Он по газетам мог составлять довольно точное представление о частях Красной Армии. Когда он был под арестом, мы решили проверить это: давали ему регулярно несколько провинциальных газет, давали бумагу и карандаш. Через месяц, примерно, по материалам газет, которые ему давали, он составил в основном правильный доклад о гарнизонах. Как видите из этого примера, можно придти к заключению, что по отдельным отрывкам, проскальзывающим в провинциальных газетах, которые не отличаются молчаливостью, изучая и суммируя эти отрывки, можно составить довольно полное представление о предмете, который интересует разведчиков.

Все иностранные разведки, особенно разведки фашистских государств, полные звериной ненависти и злобы перед великой силой победившего социализма, изощряются в самых гнусных, самых мерзких приемах шпионской, диверсионной, вредительской работы в Советском Союзе.

Известно, что капиталистические страны широко применяют экономический шпионаж друг к другу. Они тщательно разведывают и собирают необходимые им материалы об экономике страны, о вооружениях, об усовершенствованиях и изобретениях и т.д.

По отношению же к Советскому Союзу экономический шпионаж со стороны капиталистических и фашистских государств приобретает характер организации вредительства и диверсии. Когда мы начали восстанавливать промышленность, индустриализировать свою страну, крепить оборону страны, все разведки западноевропейских и восточных империалистических держав направили свое острие на нашу промышленность.

Нам известно, как действовала Германия во время империалистической войны. Немцы, оккупировав территорию Польши, вывозили целые лодзинские заводы, машины, хлеб не только из тех соображений, что это являлось необходимым для Германии, а также потому, что это понижало экономическую мощь Полыми. В случае отступления в Польше не будет хлеба, не будет машин, будет разрушена экономика страны, через которую прошли неприятельские войска. Если проанализируем оккупацию немцами Украины при гетманщине в 1918 г., то мы увидим, что они пытались всеми силами ослабить экономическую мощь Украины. Вывозили сахар, хлеб, скот, и не потому только, что они были голодны, а с целью ослабить экономическую мощь Украины.

Иностранные разведки все силы направляют, чтобы ослабить экономическую мощь Страны советов. Вторые отделы генеральных штабов пишут специальные инструкции о коварных методах и приемах, которые они должны применять. В инструкции активной разведки одной страны пишется о том, что задачами разведки является подрыв, парализование какими угодно средствами экономической и политической жизни интересующей их страны.

В этой инструкции указывается, что активная разведка для военной промышленности является самой опасной, ибо она стремится к систематическому уничтожению оружейных, амуниционных и химических заводов. Она отыскивает такую отрасль промышленности, без которой производство данного военного материала становится невозможным (например, уничтожение завода, вырабатывающего капсюли, совершенно останавливает производство снарядов).

Одним из новых, до сих пор редко применявшихся способов является по этой инструкции применение химических средств (газов, жидкостей), которые вызывают ожоги и делают невозможным в течение продолжительного времени пребывание в сфере их действия.

Эта инструкция говорит об уничтожении транспортных средств (тоннели, мосты, склады, железнодорожное полотно, рампы, поворотные круги, сигнализация, телефонное и телеграфное оборудование), а также об уничтожении средств снабжения путем сжигания хлебов в поле и сена в стогах, усадеб, хозяйственных построек, мельниц, военных продовольственных складов и т.п. В этой инструкции дается указание об уничтожении поголовья скота путем отравления и заражения их эпидемическими болезнями.

Такие указания даются по так называемым «мертвым объектам». А вот что пишется о приемах, которые нужно применять по отношению к живым людям: в этой инструкции говорится, что активная разведка в отношении людей должна переходить на террор.

Его выполняют организации, задачей которых являются тайные убийства высших государственных чиновников, военных работников и т.д. Вот вам одна из инструкций, по которой производятся коварные действия против нашей советской социалистической родины.

Все эти приемы, которые здесь указываются, активно применяются иностранными разведками на отдельных участках в нашей стране. Было бы неправильно думать, что шпионажем и активной разведкой занимаются только вторые отделы генеральных штабов. К этому причастны и другие организации иностранных государств и некоторые дипломатические представители, которые занимаются разведкой не только для своих, но и для других стран.

Иностранные разведки засылают в СССР в числе специалистов немало агентов, которые считаются иногда большими специалистами на наших заводах, а по существу они подчас ничего не понимают, не имеют даже технического образования. Они, пользуясь притуплением бдительности и легковерным отношением наших партийных и хозяйственных работников, проникают во все основные отрасли промышленности и ведут шпионскую, диверсионную работу.

В прошлом году органами НКВД была раскрыта шпионская организация гестапо, которую возглавляли два германских инженера П. и Д. Инженер П. приехал в 1930 г. на завод подъемных сооружений им. Кирова. Как же это произошло? Представитель Наркомтяжпрома за границей вербовал специалистов для Наркомтяжпрома. Завербовали и этого инженера. В 1930 г. он приехал в Советский Союз, оставив жену в Германии. Ознакомившись с нашей действительностью и увидев, как хозяйственники относятся к нему, он продумал целый ряд приемов, как легче войти в доверие и показать себя гражданином, хорошо относящимся к нашей стране. Он женится у нас на гражданке, которая имеет довольно обширные родственные связи. У этой гражданки брат — инженер, работает на Судостроительном заводе. У жены есть масса знакомых, которые для германского разведчика представляют определенный интерес. Он имеет жену в Германии, а здесь его женитьба — просто агентурный прием шпиона-разведчика, чтобы показать себя человеком, который не собирается ехать обратно в Германию. Женившись на советской гражданке, он приобретает целый ряд знакомств. Первый шаг уже сделан по определенному плану, в определенном направлении. У этой жены есть еще брат — инженер X., который, работая на заводе, по долгу службы должен бывать на артиллерийском полигоне. Шпиона П. очень интересует этот инженер Х. Он устраивает семейный вечер и затевает с ним разговор по специальности: о квалификации людей, о системе пушек и т.д. Инженер X. довольно робко разговаривает и все секреты не выдает. Но шпиона П. это не устраивает. Он часто посещает брата «жены», ведет разговоры с ним. Вдруг в один прекрасный день у инженера X. пропадает несколько секретных бумаг — планы к военному заказу, кое-какие расчеты, причем на полях этих документов имелись его пометки. Германский шпион и инженер X. продолжают встречаться и разговаривать. Первое время инженер X. несколько смущен, потому что на заводе могут обнаружить, что он потерял секретные документы. Потом проходит месяц, два — тревога уменьшается, документы считаются затерянными, и жизнь продолжается, как прежде. Но однажды после посещения консульства некоего государства этот П. говорит инженеру X., что консул его расспрашивал о людях, с которыми он встречается, и он должен был все рассказать, потому что гестапо имеет свою разведку, и если он будет врать, то это грозит ему большими неприятностями. И когда он, шпион П., назвал фамилию инженера X., то оказывается, что у гестапо имеются некоторые секретные сведения с пометками инженера X. Тогда инженер X. вынужден был признаться, что потерял документы месяца два-три тому назад. Исходя из родственных чувств, он стал просить шпиона П. о том, что нельзя ли получить эти документы обратно, что он уплатит за это деньгами, и стал просить помочь его беде, посодействовать возвращению этих документов, тем более что эти документы не окончательно пропали, не уничтожены, а находятся в разведке. Шпион П. дает обещание в содействии. Через некоторое время он дает ответ, что документы не могут быть возвращены, но что за незначительные услуги он согласен молчать. Этот инженер X. не понял, что все это подстроено искусно, что документы не случайно пропали, что он перед собой имеет разведчика и что ему нужно было своевременно рассказать нам всю правду. А он пошел дальше. Для того чтобы немец молчал, он по родству выдавал военные тайны. П. — это тип шпиона из завербованных специалистов. Замаскировавшись под советского человека, он завел знакомства для шпионских целей не только с братом своей жены, но с целым рядом людей, которые занимали определенные должности на том или ином предприятии нашей промышленности, работавшем на оборону.

Другой германский подданный, некто Д., приехал в Советский Союз в 1932 г. Д. работал на заводе «Красная заря». Он женился на работнице этого завода — комсомолке. Он использовал и мужа сестры жены, который работал на одном заводе экономистом. Л., муж сестры жены, оказался болтливым, оказался хвастуном. Этот экономист хвастался и, по существу, прямо выбалтывал военные секреты. Д., агент разведки, в свою очередь передавал все добытые сведения германской разведке. Когда Л. разболтался настолько, что его можно было легко завербовать, то разведчик уже открыто поставил перед ним вопрос контрреволюционного порядка. Потом пошло дальше, и Д. заставил Л. выслеживать машину одного ответственного руководителя. Экономист Л. получил задание совершить террористический акт. Шпион-террорист Д. использовал для этого своих родственников. Потом он поставил вопрос о том, что экономисту Л. придется отвечать по всей строгости закона СССР, и нарисовал прекрасное будущее за границей. А тот болтун, предатель, изменник родине пошел дальше: создал террористическую группу, которая была поймана и уничтожена.

Так шпионы плетут вокруг советских граждан паутину разведки, которая очень крепко затягивает людей и иногда ставит их в такое положение, что, если у запутавшихся людей не хватает гражданского мужества перед советской властью признать и рассказать вовремя свою вину и принести этим определенную пользу, они идут дальше и дальше и доходят до последнего предела — предательства и измены родине.

Стоит привести еще один пример, как иностранная разведка плетет паутину, в которую легко попадаются неустойчивые, слабые люди. Инженер В. работал на одном из ленинградских заводов. Он хотел посетить своего брата за границей. Брат его занимает видный государственный пост в одном из соседних государств. Этот инженер обратился в соответствующее консульство, сказав, что он хочет посетить брата, и просил выдать ему на это визу. В консульстве начинается как будто невинный разговор: как живете, что делаете, где работаете, ваши семейные обстоятельства и т.д. Выясняется, что он работает на заводе, где строятся корабли. Жена у него заболела, и у него недостаточно денег для поездки за границу. Потом через месяц этот гражданин снова приходит в консульство, и там ему дают деньги на поездку за границу, под видом помощи от брата. Так разведка затягивает его в свои сети. Сначала он дает очень незначительные сведения. Потом представитель некоего консульства очень интересуется экономикой Карелии. Затем перед инженером В. ставится вопрос в упор: вы должны быть патриотом того государства, где вы родились, где ваш брат занимает видный пост. Наконец, вы брали у нас деньги, мы получали от вас секретную информацию. Вы были нашим сотрудником, агентом. У нас имеются ваши расписки. Таким образом, инженер В., выучившийся в нашей стране на народные деньги, все глубже и глубже засасывался в сети разведки. Он стал шпионом. Его посылали на разведки в Мурманск и давали ему другие задания.

Все иностранные разведки кроме связи с официальными учреждениями и лицами имеют еще своих резидентов. Резиденты, как правило, работают обособленно. Бывшие кулаки и другие контрреволюционные элементы, перешедшие нелегально на территорию граничащих с нами государств, — вот база, из которой иностранные разведки черпают свои кадры. Наиболее доверенные из этих разведчиков используются и резидентами. Надо сказать, что иностранные разведки применяют самые варварские приемы при вербовке. Процветает мордобой, издевательства, истязания и всякие гнуснейшие методы, которыми заставляют человека, попавшего к ним, переключаться на разведывательную службу. Иностранные разведки пользуются всякими отбросами общества для создания диверсионных, шпионских и террористических групп на нашей территории.

Приведу такое показательное дело. Некто К., диверсант, разведчик некоего генерального штаба, систематически, по заданию своей разведки, вооруженным переходил на нашу территорию. У него были многочисленные явки, шпионские пункты, он собирал секретные военные сведения. Кто он сам? Он сын крупного кулака Лядского района Ленинградской области. В 1931 г. был в Эстонии. Там его завербовали и сказали, что он должен свое хорошее отношение к Эстонии доказать на практике, на деле. Его посылали несколько раз с разведывательными заданиями. Он их выполнял. Его послали на элементарные технические курсы. На этих курсах обучали и радиоделу. Впоследствии на нашей территории, в лесу, он устроил небольшую радиостанцию, через которую принимал шифрованным кодом задания, передаваемые эстонской разведкой. Кроме того, К. через многочисленных своих родственников создает повстанческие группы в тылу у границы. Создает их из кулаков, попов, бывших монахов и др. Он часто вербовал таких молодых людей, которые в будущем должны были призываться в Красную Армию. Таких он навербовал десять человек. После этого он набрал несколько человек, которые пришли из деревни и по его заданию устроились на промышленные предприятия. Он работал в течение 4-5 лет и создал группу шпионов и диверсантов, которая превышала 70 человек. Существовало несколько групп из кулаков в деревне, несколько разведчиков в Красной Армии, несколько разведчиков на военных заводах. При аресте К. в лесу и при изъятии его радиоприемника он оказал вооруженное сопротивление и был убит одним из наших работников. Его шпионская сеть в составе более 70 человек была ликвидирована. Всех ли мы поймали? Я думаю, что не всех, потому что сам он не мог рассказать. А по тем сведениям, которые попали в наши руки, 70 человек шпионов и диверсантов были захвачены.

Иностранные разведывательные органы, особенно соседних государств, наряду с широко практикуемой активной разведкой насаждают в тылу укрепленных пограничных районов Советского Союза диверсионно-повстанческие группы, ставя перед своими законспирированными организациями задачи — поднять во время войны восстания в тылу укрепленного района и отрезать передовую линию укрепленного района от частей Красной Армии, дав этим возможность войскам некоего государства в первые дни войны прорвать укрепленные районы.

Из раскрытых диверсионно-повстанческих организаций наиболее характерной является диверсионная организация, ликвидированная в Мозырском районе БССР.

Польская разведка использовала бежавших в Польшу в свое время из БССР бандитов-кулаков, братьев Невмержицких и Торгонских, имевших широкие бандитско-кулацкие связи среди своих родственников и бывших бандитов, проживающих на территории Мозырского района, и в особенности среди беглых кулаков-бандитов, осевших на польской территории в пограничной полосе. По заданию польских разведывательных органов они создали диверсионно-повстанческую организацию, насчитывающую 50-70 человек.

Завербованные агенты разведки Торгонские и Невмержицкие при переброске их на советскую территорию снабжались винтовками, карабинами, револьверами и гранатами.

По заданию разведки Торгонские и Невмержицкие перед руководством диверсионно-повстанческих организаций намечали, кого конкретно они считают необходимым завербовать, где и при каких сигналах должны были собраться все участники организации, кого из местных руководителей сельских советов, крупных колхозов должны убить, какие мосты стратегического значения, по которым будут следовать войска Красной Армии, взорвать.

Невмержицкие и Торгонские своим участникам организации заявляли, что они с объявлением войны будут называться «польскими повстанческими партизанскими отрядами» и что руководить ими будут лично они сами и специально выделенные для каждого отряда польские офицеры, с которыми они прибудут на территорию СССР за несколько дней до начала войны.

Иностранные разведки используют женщин для опутывания и вербовки людей неустойчивых, морально разложившихся.

Приведу пример. Один советский командир-летчик ехал в Сочи, в отпуск. В поезде он встретился с некоей гражданкой Г., которая оказалась женой служащего одного из советских торгпредств за границей. У них завязывается знакомство, отпуск проводят вместе, у них устанавливаются близкие взаимоотношения. После отпуска она уезжает за границу, а он — в Москву. Переписка между ними продолжается. Через некоторое время в эту переписку ввязывается муж Г. Дружеские письма идут и в том и в другом направлениях. Через некоторое время муж приезжает в Советский Союз. Он шпион и разведчик одного из генеральных штабов. Вступил за границей в коммунистическую партию и как коммунист поступил на работу в торгпредство. Он переехал в Советский Союз, принял наше гражданство и быстро установил связь с командиром-летчиком. Через некоторое время в Москву приезжает и его жена. Она часто видится с командиром-летчиком. Отношения у них близкие, она заглядывает в его полевую сумку, заводит разговоры об авиации.

Однажды муж Г., встретившись с командиром-летчиком, говорит ему:

— Мне известно, что моя жена получает у вас все материалы об эскадрилье. Я знаю, что эти материалы переданы в генеральный штаб одной иностранной армии. Вы целиком находитесь в моих руках как вольный или невольный шпион и будьте любезны давать мне необходимые сведения и слушать меня. Для меня не секрет и то, что вы живете с моей женой, которая, кстати, вовсе мне не жена.

Командир-летчик выдал те военные секреты, которые он знал. Больше того, он стал выполнять определенные поручения иностранной разведки и в частности намеревался совершить террористический акт против одного из руководителей Красной Армии.

Когда вели следствие, этот командир-летчик клялся, что рассказал все до последнего, а оказалось, что он не рассказал, что по заданию разведки он создал небольшую группу из морально разложившихся техников своей эскадрильи, которые приводили в негодность материальную часть этого соединения, и в результате этого было несколько аварий с человеческими жертвами. Это мы выяснили сейчас, когда уже с ним нельзя разговаривать.

Вот другой факт. На военные маневры в одно из соседних государств едет один военный работник. Этот военный работник знакомится с офицером, проводит с ним вместе вечера, у них завязывается дружба, появляются женщины. Он проводит ночь с одной женщиной. В это время происходит арест этой женщины. Делают обыск. У женщины находят документ, что она является шпионом одной соседней страны. У женщины «слабый характер», она сразу признается, что она на самом деле шпионка, что она выкрала такие-то и такие-то материалы. А наш военный работник, который был с нею, тоже скомпрометирован. Составляется протокол, записывают все обстоятельства дела. Военный работник — лицо неприкосновенное, но для него эта история неприятна. Он обращается за советом к «другу» — офицеру иностранной армии, как замять дело, чтобы командование не узнало. Ему обещают за некоторые услуги скрыть, командованию не говорить, и таким образом этот военный работник становится шпионом, предателем и изменником родине.

Можно привести и такой факт. Один из работников, поехавший за границу по хозяйственному заданию, знакомится, вступает в дружбу с некоторыми специалистами, которые как будто симпатизируют Советскому Союзу. Между ними происходит очень тесное сближение. Потом обнаруживается, что у него теряются документы, чертежи. Он обращается к «другу» — знакомому специалисту, чтобы тот ему помог. «Друг» ему дает известного человека, конечно, агента разведки, который может всякому горю помочь. Агент разведки применяет соответствующие приемы и запутывает его. Этот специалист, вместо того чтобы сказать, что он запутался, идет все дальше и дальше. В конце концов он попадает в такое положение, при котором иностранная разведка использует его для своих целей. Человека сначала запутали, потом его купили, угрожали всяческими карами и сделали своим шпионом. Он по заданию разведки покупал для нас негодную продукцию.

Такие коварные, гнусные приемы применяют иностранные разведки для вербовки себе агентов.

Очень большую роль в разведке играет духовенство, в особенности католические ксендзы. Ксендзы занимаются шпионажем в пользу Польши, а значит и в пользу Японии, потому что разведки Польши и Японии в последние 5-6 лет очень тесно сотрудничают. В 1932 г. японская разведка и японский генеральный штаб проверяли работу разведывательных отделов Польши, инструктировали и помогали им. Тогда же родился план, чтобы насаждать на советских железных дорогах не только корейцев, японцев и кулаков, но и польских разведчиков. Под видом перебежчиков польские агенты переходили западную границу и попадали на наши заставы. Их ловили, проверяли, но недостаточно тщательно, и отправляли в глубокий тыл, в Сибирь. Они оседали на железных дорогах, создавали диверсионные ячейки. Японская разведка старалась посылать польских разведчиков на Дальний Восток, насаждала своих резидентов, и, в случае если на Дальнем Востоке будет напряженное положение, поляки должны там сохраниться, чтобы производить диверсии на дальневосточных железных дорогах.

Вот конкретный пример, как была создана диверсионная группа для подготовки взрыва одного железнодорожного узла на случай войны. На западной границе есть верующие католики. Они соблюдают обряды и исповедываются в грехах. Они идут к ксендзам и рассказывают им о своих домашних грехах. Ксендз начинает попутно расспрашивать о работе этого верующего, о настроениях, о непорядках на работе. Так разведчик в рясе, в сутане ловит этих верующих в сеть. Ксендз спрашивает у верующего, нет ли у него родственников в Польше, и если таковые имеются, то одно официальное лицо имеет возможность дать объяснение, рассказать, как они живут. Верующий советуется с ксендзом, следует ли ему явиться к этому лицу. Ксендз говорит, что ему как поляку, патриоту Польши, обязательно и необходимо явиться. Этих верующих католиков берут в орбиту своего внимания, их обрабатывают, и часть из них при участии ксендзов вербуется в качестве шпионов-диверсантов, чтобы в период войны взорвать то или иное предприятие. Так, на одном из железнодорожных узлов, имеющем очень большое стратегическое значение, была создана группа в составе 10 человек. Были разработаны мероприятия, каким путем взорвать и вывести из строя железнодорожный узел, который имеет серьезное стратегическое значение.

Шпионы, диверсанты, враги нашей страны нередко скрываются под самыми лойяльными деловыми вывесками. Например, иностранная концессия, которая производила зубную пасту «Хлородонт», была шпионской организацией, и притом весьма солидной. Казалось бы, что общего — зубная паста и шпионаж? Но зубная паста во всем этом деле играет очень второстепенную роль. Директор этой концессии, иностранный подданный, немец, учреждая концессию по изготовлению пасты, долго и тщательно искал коммерческого директора для ленинградской конторы, перебирал буквально десятки людей, пока не нашел подходящего человека в лице бывшего белогвардейца X. У последнего оказались обширные родственные связи на различных предприятиях Ленинграда и Москвы, в частности на военных заводах. Концессионер устраивал приемы, на которые приглашал X. с его родственниками, всячески их обласкивал, снабжал деньгами. Одного покупал за деньги, другого ловил на сокрытии социального прошлого, третьего — на уголовном деле. И в результате через известный срок этот концессионер насадил на ряде наших предприятий резидентуру иностранной разведки.

Таким образом, под вывеской, казалось бы, самого невинного учреждения действовала большая, серьезная агентура иностранной разведки.

Приведу и такой факт. В свое время гестапо завербовало из среды так называемых политэмигрантов двух агентов-шпионов. Один из них, бывший член Германской компартии, некто П., с 1922 г. работал на одном заводе. Он бывший сотрудник нашего полпредства в Берлине. Второй был членом социал-демократической партии с 1911 г. С 1924 г. он член компартии. Когда фашисты пришли к власти, они начали арестовывать германских подданных, служивших в советском посольстве и торгпредстве. Были арестованы и эти двое. После ареста они, чтобы их не избивали, дали согласие рассказывать обо всем, что делается в советском торгпредстве в Берлине. Они стали агентами гестапо. Гестапо направило одного из них как провокатора в один из райкомов партии в Берлине. Когда он свою провокаторскую роль закончил, гестапо перебросило его в Советский Союз. В 1934 г. он изобразил дело так, что его преследует гестапо. Когда его дома не было, нагрянули агенты гестапо, «разгромили» его квартиру, создали видимость, что его преследуют. Его переправили через Чехословакию в Советский Союз. Второму агенту, работавшему в торгпредстве, по заданию гестапо сказали, что сидеть ему в торгпредстве нечего: «Ты коммунист, просто уйти этика не позволит, партийная дисциплина задерживает, ты ударься немножко в троцкизм». Он выступил с троцкистскими речами, и его из торгпредства выгнали. Тогда ему гестапо сказало, чтобы он подал покаянное письмо. Потом гестапо переправило его в Советский Союз. Вот эти шпионы, агенты немецкой разведки П. и Д., встречаются в Москве, знают, что они оба шпионы. В Москве они встречают одного немецкого купца В. Что же они делают? Они, не зная, что этот купец тоже шпион, пришли к заключению, что церемониться с немецким купцом нечего, и решили, заявив о нем НКВД, влезть в доверие. Они сообщили НКВД, что встретили матерого фашиста В. и что он приехал с определенными заданиями. Они начали «следить» за этим фашистом. Вот они следят за В., а этот В. сообщает гестапо о том, что он встретил двух коммунистов в Москве и интересуется, что они собой представляют. Гестапо дает следующее задание В.: «Ты дай задание этим людям, чтобы они пробрались на Судостроительный завод». При новой встрече В. произносит пароль и сообщает полученное им задание. Все три шпиона, обсудив положение, намечают свой план действий. В. уезжает в Германию, а два шпиона устраиваются на работу: один на одном заводе, а другой — на другом заводе. На Судостроительный завод они не попали, хотя выдавали себя за крупных судостроителей. Вот вам два провокатора из так называемых политэмигрантов. 

Или такой пример: группа польских перебежчиков пробирается в Советский Союз в 1924 г. Среди этой группы несколько шпионов с определенными заданиями, в том числе Ходыко. Через некоторое время он попадает в Ленинград и посылает условную открытку по условленному адресу в Варшаву: «Тетя выздоровела» или «Тетя больна». Эту открытку невозможно было быстро расшифровать. Кстати, приведу вам один пример. Во время войны по одному адресу шли телеграммы в очень большом количестве, так что эта квартира вызвала подозрения. Телеграммы были бытового содержания. Однако военный цензор обратил внимание на то, что по такому-то адресу идут слишком часто телеграммы. Идет очередная телеграмма: «Папа скончался, приезжай». Тогда цензор вместо «скончался» написал: «Папа умер, приезжай». Смысл телеграммы остался тот же самый. Но через некоторое время поступает обратная телеграмма, в которой спрашивается: «скончался или умер?» Военный цензор не оставил этого без внимания. Ясно, что здесь был агентурный прием. Квартира, куда шли телеграммы, была шпионской квартирой.

Так вот этот Ходыко переезжает в один из пригородов Ленинграда. Он очень хитро маскировался, признавал и славил Советский Союз, ругал Польшу и т.д. Затем Ходыко получает директиву от разведки, чтобы связаться с некиим Ходыкевичем. В 1926 г. он связывается с Ходыкевичем. Ходыкевич дал ему задание вести разведку в гарнизоне. Ходыко задание выполнил. В 1928 г. Ходыкевич был арестован как шпион и расстрелян. Но Ходыкевич Ходыко не выдал. Ходыко подумал, что, если Ходыкевич попался, а его не арестовывают, значит очень крепко его проверяют. Не зная, выдал или не выдал его Ходыкевич, он прекращает всякую работу и два года абсолютно ничего не делает по разведке. Два года — срок большой. Через два года он решил, что Ходыкевич его не выдал, так как никакой проверки не было, никто его не подозревает. В 1930 г. его вызывают в некое консульство, устанавливают с ним связь и дают определенное задание — устроиться работником Нарпита в каком-нибудь ресторанчике в пригороде Ленинграда. Он добивается этого и устраивается на работу в один из ресторанов. В этом ресторане бывают командиры одной из авиационных частей. Он внимательно обслуживает их, завязывает знакомство с хозяйственниками этой части, жалуется на свое положение. Через некоторое время его устраивают заведующим столовой комсостава этой части. Ходыко прислушивается к разговорам командиров, сам вступает в разговоры, прекрасно кормит всех, словом, стал «незаменимым человеком» в столовой. Он постепенно узнает военные секреты, узнает о настроениях командного состава и т. д. Разведка ему дает задание работать и держаться так до начала войны. А во время войны «мы тебе пришлем порошок, и весь командный состав этим порошком отравишь». Таким образом Ходыко, этот шпион и диверсант, работал на этой работе для того, чтобы потом отравить весь командный состав данной части по указке некоего генерального штаба. В 1936 г. он был разоблачен НКВД и расстрелян.

В буржуазной разведке существуют целые организации профессиональных убийц. Такой организацией является Хорватская организация «Усташи», которая убила министра иностранных дел Франции Барту и югославского короля Александра. Руководитель этой организации Повелич подобрал ренегатов из разных партий, людей, в свое время принимавших участие в политической жизни Болгарии и Югославии. Он организовал «клуб убийц», в котором насчитывалось несколько десятков человек. Они ничего другого не делали, как только тренировались в стрельбе, приобретали ложные документы или сами их фабриковали. В нужный момент по заданию той или иной иностранной разведки они совершали террористические акты. Так они убили Барту и короля Александра. Когда этих террористов поймали на границе и начали изобличать, то этот Повелич перебрался в Италию, где он находился под высоким покровительством. Неоднократно эти террористы пытались проводить свою работу на территории Советского Союза, но были своевременно разоблачены и уничтожены.

В 1936 г. в Ленинграде была арестована террористическая троцкистская группа болгар: Христев, Читалиев, Павлов и др. Эти троцкисты-террористы работали по заданиям иностранной разведки. Им было дано задание совершить террористический акт против руководителей Коминтерна. Вожаком у них был некий Павлов, который в прошлом участвовал в революционном движении «тесняков».

(«Тесняки» — это партия революционных социал-демократов, вошедшая в 1919 г. в Коминтерн и ставшая компартией Болгарии.)

Павлов на протяжении ряда лет занимался фракционной, раскольнической работой в компартии Болгарии, примыкая к троцкистам.

Он, по его словам, несколько раз подвергался арестам, а потом поступил на службу в болгарскую политическую полицию. По заданиям политической полиции он внутри страны погубил не одного революционера. После провала судебного процесса по поджогу рейхстага, когда гестапо было вынуждено разрешить Димитрову выезд в Советский Союз, фашисты не могли простить пощечины, которую нанес им Димитров, и обратились за помощью к троцкистам-террористам. Германская разведка через одного официального представителя в Софии, связывается с руководителем террористической организации в Болгарии некиим Д. и берет на службу, террориста Павлова с целью перебросить его в Советский Союз под видом; эмигранта. Ему дается задание изучить обстановку в Советском Союзе, сблизиться как болгарину с Димитровым и совершить террористический акт. Павлов, прибыв в Советский Союз, некоторое время был в Москве, встречался с Димитровым, но обстановка тогда не позволила ему выполнить задание разведки. Он перебрался в Ленинград, где связался с троцкистской террористической организацией. Болгарские террористы все время просили Димитрова, чтобы он сделал доклад о международном положении в Ленинграде. После доклада они хотели пригласить Димитрова поужинать (квартира для этого у них была уже подготовлена), чтобы там совершить террористический акт, а потом бежать за границу. Все было подготовлено. Консульство одного иностранного государства должно было снабдить документами и визой убийцу, чтобы он мог убежать за границу. Это рассказывал террорист Павлов, когда он был арестован. Вот вам пример, как иностранные фашистские разведчики совместно с троцкистами-террористами ведут свою кошмарную работу в Советском Союзе.

Можно было бы привести очень много фактов и примеров коварных методов работы иностранных разведок. Если бы мы умели правильно анализировать факты, встречающиеся в повседневной жизни и работе, мы многое могли бы предотвратить, чтобы иностранные разведки и их верные псы, наемные агенты — троцкисты, зиновьевцы и бухаринцы, не могли вредить и проникать в разные щели и творить свою гнусную, диверсионно-шпионскую и террористическую работу с целью реставрации капитализма в СССР. Некоторые думают, что для того, чтобы украсть секретные документы, нужна обязательно темная ночь, голубые или зеленые очки, клетчатое кепи и всякая такая чепуха. А делается это гораздо проще. Приведу такой факт. Представитель одной иностранной фирмы пришел «по делам» к директору одного завода. Директор сидит за столом, как растяпа, и уши развесил, а немецкий шпион тащит у него со стола вместе со своими бумажками секретнейший документ о военной промышленности. Очень многие работники носят с собой документы домой. Это преступление. Дома бывают посетители, свои или чужие. Секретные документы, представляющие государственную тайну, должны быть за пределами квартиры. Американцы, работающие на военных заводах или в промышленности, которая составляет какую-нибудь тайну, как правило, никогда с собой бумаг не носят и, как правило, не имеют портфелей. Когда я об этом лет 8 назад узнал, я тоже взял себе за правило портфеля не иметь. И он мне оказался ненужным. В отношении хранения секретных документов мы должны многому научиться и приучить себя смотреть на эти вещи очень серьезно. Это в значительной степени усложнит работу лютых врагов Советского Союза.

Ознакомившись с некоторыми приемами засылки и вербовки шпионов и с их коварной работой, мы должны не на словах, а на деле повышать свою бдительность, ликвидировать легковерие и благодушие к людям, к работникам. Надо уметь анализировать факты, уметь отличать вредительство от обычных неполадок. Необходимо строго соблюдать и хранить государственную и военную тайну, памятуя, что враг, шпион, диверсант жадно прислушивается к болтунам и ловит их.

Зная коварные приемы иностранных разведок, мы должны уметь срывать маску с шпионов-диверсантов, вредителей и террористов и беспощадно их уничтожать.

Троцкисты и правые — шпионско-диверсионная агентура фашизма 

Товарищ Сталин на последнем пленуме ЦК ВКП(б) говорил:

«Современный троцкизм есть не политическое течение в рабочем классе, а беспринципная и безыдейная банда вредителей, диверсантов, разведчиков, шпионов, убийц, банда заклятых врагов рабочего класса, действующих по найму у разведывательных органов иностранных государств.

Таков неоспоримый результат эволюции троцкизма за последние 7-8 лет».

И ошибка наших партийных товарищей, как указал товарищ Сталин, состояла в том, что они не заметили этой эволюции троцкизма, не заметили, что троцкисты давно превратились в разбойников с большой дороги, способных на любую мерзость и гадость, на шпионаж и прямую измену родине. Можно смело сказать, что никогда еще в истории международной буржуазии разведки генеральных штабов империалистических государств не получали такой удачной агентуры, какую они получили в лице троцкистов, зиновьевцев, правых и других предателей нашей родины. В лице этого отребья рода человеческого иностранные разведки приобрели целую сеть шпионов, диверсантов и убийц.

«… троцкистские вредители, как, люди с партбилетом, имеющие доступ во все места наших учреждений и организаций, оказались прямой находкой для разведывательных органов иностранных государств» (Сталин).

Путем двурушничества, подлой лжи, наглого обмана, подхалимства и крокодиловых слез они обманывали многих коммунистов и пролезали во все щели, чтобы вредить и пакостить социалистическому государству рабочих и крестьян. Прошедшие процессы (процесс «зиновьевско-троцкистского блока», процесс антисоветского троцкистского центра, процесс над кемеровскими вредителями) показали, до каких геркулесовых столбов предательства, измены, иезуитства и двурушничества дошли эти убийцы, шпионы, диверсанты, вредители, изменники и предатели нашей родины.

Пойманная с поличным и расстрелянная по приговору специального присутствия Верховного суда военно-шпионская группа презренных наймитов, фашистских разведчиков, изощренно маскируясь и двурушничая, пыталась по заданию своих фашистских хозяев подорвать мощь Красной Армии, ослабить обороноспособность социалистического государства рабочих и крестьян. Их планы и планы их фашистских хозяев, несмотря на самые хитрые и изощренные приемы, раскрыты органами диктатуры рабочего класса. Презренная кучка шпионов, злейших врагов народа уничтожена.

Двурушничество — этот яд буржуазной разведки — пропитало троцкистов, зиновьевцев и правых до мозга костей. В самом деле, что такое двурушничество? Это двойничество в разведке. Троцкистско-бухаринскому разведчику ничего не дорого, кроме собственной шкуры. У этого зверья нет никакой морали. Троцкисты топят и убивают своего человека, если он попался.

Самые коварные методы, приемы бандитов применяют троцкисты-зиновьевцы и правые по отношению к людям, в которых они сомневаются. Возьмем пример с Фушманом, членом троцкистской фашистской организации. Он «случайно» выпал из электропоезда и разбился. О смерти Фушмана один из членов троцкистской организации, приятель Фушмана, ведете беседу с Пятаковым. Этот «приятель» говорит Пятакову, что незадолго до смерти Фушмана он видел его, разговаривал с ним и обратил внимание на то, что Фушман был в очень возбужденном состоянии и что все обстоятельства смерти Фушмана являются подозрительными. На это Пятаков ответил, что Фушмана выбросили из электрички троцкисты и что так будут и впредь поступать с теми людьми, которые не будут пользоваться доверием у троцкистов и могут их выдать.

Вот другой случай. В одном из городов Союза ССР два ответработника, состоявшие в подпольной троцкистской организации, имели возможность читать материалы по разоблачению врагов народа. Когда они из материалов увидели, что третий работник изобличен как участник троцкистской террористической организации, они почувствовали, что если НКВД этого участника подпольной террористической организации арестует, то он, зная все, может их выдать, и организация провалится. Исходя из этого, они собрали часть троцкистско-зиновьевских подпольщиков и вынесли неписанное постановление о том, что изобличенный член организации должен застрелиться.

Приведу и такой случай. На Украине в Краматорске троцкисты не надеялись на одного из своих сообщников, думая, что он их выдаст. Тогда руководитель организации пригласил его покататься на автомобиле вместе с женой. На полном ходу, на повороте он пустил автомобиль на телеграфный столб, а сам выпрыгнул. Он убил жену этого предполагаемого изменника, а потом сказал: «Вот чорт, шкурка выделки не стоит, зря бабу убил, а тот жив остался».

Это приемы заграничных контрразведок. Заграничные контрразведки, желая посадить в то или иное учреждение своего агента, не останавливаются перед выдачей десятков своих шпионов, чтобы восстановить авторитет одного. Такие примеры были. Немцы и поляки нам подсовывали и выдавали: своих мелких шпионов, чтобы завоевать доверие для крупного шпиона. Через своих же собственных агентов, выдавая их, они завоевывают доверие. Надо сказать, что троцкисты и бухаринцы для фашистской разведки довольно большая находка. Если фашистам надо делать хорошую комбинацию, послать лазутчиков, которые должны пробраться на военные заводы, то в лице троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев и других предателей и злейших врагов народа они приобретали агентов, которые уже сидели, на определенных участках работы и которых нужно было только переключить на практическую работу.

Стоит привести интересный исторический пример о двурушничестве и двойничестве шпионов. У Людовика XIV была разведчица, которая очень удачно работала против англичан, выведывала у них военные секреты. Людовик XIV наградил ее титулом герцогини Обиньи. Можно себе представить, как несказанно он был удивлен, когда через некоторое время англичане дали ей титул герцогини Портсмут. Причина тут ясна: она одновременно служила и Франции и Англии. Эта самая «герцогиня» и есть прототип современных разведчиков, шпионов, диверсантов.

Убийства, взрывы, отравления, клевета — все это оружие из арсенала иностранных разведок. Этим же оружием пользуются троцкисты, зиновьевцы, бухаринцы и другие предатели нашей страны.

ЦК партии в своем закрытом письме от 29 июля 1936 г. указывал, что «троцкистско-зиновьевские изверги объединяют в борьбе против советской власти всех наиболее озлобленных и заклятых врагов трудящихся нашей страны». И мы видим, как на ряде предприятий у нас же в Ленинграде троцкистские двурушники и предатели, эти агенты фашизма, объединяли вокруг себя зиновьевцев, правых, меньшевиков, эсеров, часть старых вредителей и другие антисоветские элементы. Один из главных методов этой преступной банды состоял в том, что она всячески затирала молодые советские кадры на предприятиях, специалистам, преданным советской власти, не давали хода, сознательно держали их на канцелярской работе. Несли наши хозяйственники всерьез хотят быстро ликвидировать последствия вредительства, то им нужно заниматься не бесконечным самобичеванием, не общими фразами. Бдительность — это искусство распознавать врага, это искусство организовывать кадры преданных советской власти работников, умение по-большевистски на них опереться и создать такую обстановку (на любом предприятии, в учреждении, в институте, при которой ни один вредитель не сумеет нам напакостить.

Необходимо привести несколько фактов о методах и приемах вредительской, диверсионной, шпионской работы иностранных разведок и их троцкистско-бухаринских агентов в нашей промышленности.

Прямой находкой для разведывательных органов буржуазных государств оказались троцкисты, зиновьевцы, правые и прочее контрреволюционное охвостье. В их лице буржуазия приобрела верных псов и лакеев, готовых на любую подлость, на любое преступление. Эти шпионы и диверсанты — агентура фашистских разведок — особенно опасны для нас тем, что некоторые представители ее — люди, формально не чужие, имеющие партийный билет в кармане. Они скрывают свое подлинное лицо, прикидываются друзьями советской власти, двурушничают, втираются в доверие и втихомолку вредят.

Одна из таких шаек троцкистских вредителей и диверсантов орудовала на заводе «Красный треугольник».

Завод, который дает стране большую долю резиновых изделий, давно привлекает к себе взгляды иностранных разведок. Еще в 1930 г. на заводе была раскрыта вредительская организация, работавшая по заданию одной иностранной разведки. Вредители-инженеры Кристсон, Виленский, Губе, Реймарус, Маслов, Кошелев были осуждены на разные сроки заключения. Но спустя некоторое время, когда агент Троцкого — Биткер оказался во главе резиновой промышленности, он обратил внимание на этих вредителей, добился их освобождения, взял на работу и направил на заводы резиновой промышленности, в том числе и на «Красный треугольник». Сюда же он послал троцкиста Пора. Возглавлял и руководил всей этой шайкой опытный двурушник, троцкист Васильев.

Кто они, эти предатели, верные слуги фашистских разведок? Какими методами они творили свою подлую, подрывную работу на заводе?

Главарь этой контрреволюционной шайки троцкистских вредителей и диверсантов Васильев — старый кадровик троцкистского подполья; он еще в 1923 г., будучи студентом Свердловского комвуза, боролся против линии партии и ее Центрального комитета. Двурушником, держащим за пазухой камень против партии, он остался и в последующие годы. Поэтому, когда Биткер, орудовавший в Главрезине, стал по директиве Иуды Троцкого «наносить чувствительные удары в наиболее чувствительные места», — он не забыл Васильева и назначил его директором «Красного треугольника». Несколько лет назад на дачу к Васильеву в Сестрорецк приехал «в гости» Биткер. Гуляя по парку, сначала полунамеками, потом в открытую, гость заговорил о цели своего приезда. Существует организация, выкладывал свои карты Биткер, в резиновой промышленности. Эта организация ставит своей целью срывать механизацию на таких гигантах, как «Красный треугольник», провалить освоение советского каучука, выводить из строя оборудование. Согласен ли он, Васильев, вступить в эту организацию?

Васильева не пришлось уговаривать. Волк волка быстро узнал. Два предателя разработали план вредительской работы на «Красном треугольнике».

Изображая из себя «старого революционера» и «опытного хозяйственника», директор-вредитель, разбазаривая государственные средства, насаждал на заводе шумиху, угодничество и подхалимство. На важнейшие участки завода подбирались заведомо негодные люди, разваливавшие работу. В этой затхлой атмосфере вредительской банде было легче проводить свою подрывную работу.

Когда ближайшие помощники Васильева были разоблачены как вредители, он прикинулся простачком, которого-де обманули. Он не прочь был поплакаться, что не проявил должной бдительности, за что, мол, готов держать ответ. Но двурушничать ему больше не удалось. Он был разоблачен до конца как главарь вредительской шайки на заводе, выполнявший поручения матерого троцкистского бандита Биткера. Васильев долго и упорно отрицал свое участие в троцкистской вредительской организации, а потом, припертый к стене показаниями своих сообщников, вынужден был снять маску и тогда заговорил своим языком:

— Поскольку я изобличен свидетелями, дальнейшее отпирательство считаю бесполезным…

Такой матерый вредитель, как Кристсон, начал свою контрреволюционную работу много лет назад. Он поддерживал связь с немецким шпионом А., оберегая его от органов советской власти. Осужденный на десять лет за вредительство и затем помилованный, он спешит отблагодарить своего благодетеля Биткера, пославшего его на «Красный треугольник» техническим директором.

Биткер без обиняков сказал своему подручному, что троцкисты ставят своей задачей захватить власть в стране и восстановить капиталистические порядки. На вопрос Кристсона, что он, беспартийный инженер, получит от этого, Биткер ответил: «Руководящий пост в промышленности», и дал конкретное задание — вовлекать во вредительскую организацию антисоветски настроенных специалистов и с их помощью срывать механизацию, освоение советского каучука и всячески дезорганизовать производство.

На шинном производстве стали орудовать вредители Козлова, Пушницкий, Комарницкий, на калошном — вредитель Старосельский, кулацкий сынок Алыменко и Бычков, на промтехнике — дворянский отпрыск Зегжда и Пискарев. Почти все они выходцы из буржуазных и дворянских семей, мелкие и крупные авантюристы, готовые продавать себя каждому, кто подороже заплатит.

Троцкистско-вредительская банда на «Красном треугольнике» прежде всего ставила задачу противодействовать освоению советского каучука. На заводе давно существовали рецепты, по которым можно было успешно осваивать советский каучук. Но вредители имели прямое задание — срывать работу на советском каучуке, держать завод в зависимости от натурального каучука, в зависимости от буржуазных государств. В этой подрывной работе большую роль сыграла вредительница Козлова в бытность свою начальником шинного производства. Она сознательно путала все рецепты, составляла такие рецепты с советским каучуком, которые давали огромное количество брака, а потом вредители всюду доказывали, что на советском каучуке работать невозможно.

Действуя под флагом реконструкции завода, шайка вредителей старалась вывести из строя важнейшее оборудование. Вредитель Кристсон совместно с вредителем Липовым, руководившим отделом главного механика, отдали распоряжение сломать вторую кочегарку. Кочегарку немедленно разобрали, а электрификацию задержали, снизив тем самым мощность вальцовки.

На заводе много было разговоров о том, что приходится брать грязную воду из Обводного канала. Вредители умышленно не устраивали водопровода, брали грязную, нефильтрованную воду из канала, чтобы быстрее разрушить котельное хозяйство завода.

Вредители срывали механизацию завода. Они зажимали рабочую инициативу. До 40 тыс. рабочих рационализаторских предложений задержала эта банда шпионов и вредителей. Здесь они действовали особенно нагло: затевали бесконечную волокиту, «проработку», отклоняли предложения и просто не давали им хода.

Так орудовали притаившиеся агенты фашизма, троцкистские вредители на «Красном треугольнике». Так продолжают еще орудовать невыловленные их сообщники. Способы и методы их вредительской работы показывают каждому трудящемуся, как, пользуясь нашей политической беспечностью, враг пролезает во всякую щель и творит гнусные дела.

Наш Ленинградский порт широко используется иностранными разведками. В 1932 г. прибыл в Ленинград один немецкий специалист Ф. по договору с Наркомтяжпромом на строительство мясокомбината. Его задача была такая: участвовать в строительстве мясокомбината и проводить это строительство вредительски. Оборудование для мясокомбината заказывалось за границей. Задачей этого мясокомбината является переработка мясопродуктов для снабжения населения и Красной Армии. Когда Ф. стал работать на строительстве инженером, ему было дано задание германской разведкой создать диверсионную группу, оставив ее до войны, чтобы во время войны взорвать мясокомбинат. Такая диверсионная группа была создана. Но Ф. уволили с мясокомбината — потому ли, что кто-то проявил бдительность или по какой-то другой причине. Он уехал в Германию. Потом через некоторое время стало известно, что этот же Ф. приехал к нам по другим документам в качестве машиниста на иностранном пароходе. Он как агент гестапо связался со своими людьми и стал создавать новые диверсионные группы. Таким образом были созданы две группы: одна на мясокомбинате в Ленинграде, а другая — в Мурманске. Но кроме этого Ф. связывается с диверсионной группой, которая была создана на наших промышленных предприятиях из троцкистов вредителей.

Разведывательные отделы иностранных генеральных штабов широко использовали для своих целей фирму «Хлородонт» и целый ряд других фирм, которые имеют отношение к той или другой отрасли социалистического строительства в Советском Союзе. Во всех этих фирмах работают агенты гестапо. Например, некая немецкая фирма имеет своего представителя в Финляндии. В Финляндии этому представителю фирмы делать абсолютно нечего. Эта фирма под довольно солидной вывеской занимается иногда тем, чем фирме заниматься не положено. За границей очень часто люди «случайно» попадают под поезд, под трамвай, выкидываются из окна, отравляются газом. Погибают люди, которые неудобны для той или другой разведки. Убийства, отравления — это излюбленный метод иностранных разведок, которым в наше время они широко пользуются.

Наши хозяйственники увлекались одной иностранной фирмой, которая изготовляла специальные приборы. Эта фирма хотя и находится в Америке, но целиком связана с немецкими разведывательными органами. Если наши хозяйственники консультировались у этой фирмы, то они консультировались у разведчиков гестапо. Поэтому со специальными приборами у наших хозяйственников получался большой конфуз и только потому, что они не додумались, что эта фирма немецкая, что это отделение гестапо, а это все объясняет. К этим фирмам нужно относиться с большими предосторожностями.

Примеров можно привести очень много. Но какой-либо схемы, ограниченных правил, способов разведки не существует. Одно и то же преступление можно раскрыть многими способами, но сумма взятых удачных способов решает дело. Надо изучать все обстоятельства дела, изучать людей, положительные и отрицательные стороны человека, в зависимости от страны, в которой он жил и живет, от условий, в которых он находится, не исключая даже семейных. Эти все отрицательные стороны с нашей точки зрения и положительные с точки зрения иностранных разведок довольно широко ими использовываются. Часто спрашивают, как распознавать врага. Если бы я сказал, что есть прием №1 и прием №2, как распознавать врага, то это было бы неправильно. В каждом конкретном случае необходимы особые способы и методы разоблачения.

Например, на одном военном заводе, начиная от директора и кончая целым рядом людей на основных участках этого завода, сидели вредители. Вредительство проводилось так, что выпускали неправильные чертежи на детали. Эти неправильные чертежи встречали возражение со стороны целого ряда работников на заводе, потому что каждый мастер делает определенную деталь и каждый квалифицированный рабочий видит, что деталь не годится и по качеству металла, и по обработке, и по размерам. Таких сигналов было много. Но общественность завода успокоилась, что чертежи перерабатываются, что вносятся изменения. Это знали и активисты и коммунисты и решили, что все будет в порядке. После ареста вредители рассказывали, что хотели сорвать массовое производство военного заказа путем усложнения технологического процесса. Они давали несуразно много деталей, чтобы потребовалось много нового инструмента, новых станков, усложняли технологический процесс, так что для его осуществления потребовалось бы много времени и даже переоборудование завода. Они говорили, что можно было сделать проще, но так как они хотели сорвать военный заказ, то намеренно усложняли процесс производства.

На руководящих участках этого завода работали люди, которые не внушали никакого политического доверия, а завод фактически был в их руках.

Это произошло потому, что на заводе не было настоящей большевистской бдительности.

На другом важнейшем заводе была троцкистско-зиновьевская террористическая банда, занимавшаяся вредительством, которое было видно каждому рабочему завода, вплоть до сторожа. Но не было революционной бдительности на деле. На нашей партийной конференции выступали хозяйственники, выступали железнодорожники. Очень много говорили о бдительности. Но пока очень плохо поворачиваются для ликвидации последствий вредительства. Бдительность — это искусство. Это — искусство видеть недостатки, по-большевистски уметь их анализировать и докапываться до корней, до людей, до машин и т.д., правильно проанализировать всю сумму ненормальностей на том или другом заводе и сделать определенные выводы. Бдительность надо проявлять на практике. А этого у нас еще нет. По целому ряду наших предприятий, где мы вскрыли вредительство, еще плохо ликвидируются последствия вредительства. У нас очень много возможностей, очень много людей, желающих честно работать и ликвидировать последствия вредительства.

Троцкисты и правые реставраторы капитализма давно перестали быть политическим течением, они стали наемными агентами иностранных разведок и с цинизмом палачей предавали нашу социалистическую родину. Например, в Ленинграде, по материалам Комиссии советского контроля и Комиссии партийного контроля и по нашим материалам, очень много раз указывалось профсоюзам на антигосударственную практику расходования средств, в частности средств Соцстраха. Много миллионов разворовано. Оказалось, что и там сидели бандиты — троцкисты и правые, которые намеренно разворовывали средства, во-первых, на троцкистскую работу, а во-вторых, чтобы вызвать недовольство рабочих, дискредитировать аппарат Облпрофсовета. Что представляют собой эти троцкисты — шпионы и диверсанты? Если взять убежденного белогвардейца, то он после ареста более открыто рассказывает о своих контрреволюционных делах, как и где он занимался вредительством и т.д. А троцкисты и правые — это падаль. Все они начинают говорить о том, что они не виноваты. Они в свое время не один раз, а по 5-6 раз каялись и признавали свои ошибки, обещали исправиться и т.д. И все-таки тогда, когда троцкист пойман за руку, когда против него собраны изобличающие его материалы, он все же лжет, пытается еще маскироваться. Потом он начинает признаваться, что он как будто бы немного двурушник. Раньше он якобы не понимал, не анализировал ряда своих поступков, а теперь пришел к выводу, что да, действительно, у него по отношению к партии есть некоторые элементы двурушничества. Через некоторое время он признает, что он двурушник и не может быть в партии, но признать, что ему место в тюрьме, он не хочет.

Обман, клевета, двурушничество — все это в их арсенале. Есть у них вожаки, воротилы, зубры шпионажа, которые не хотят разговаривать, ведут себя демонстративно, и то до поры до времени, так как все они были разоблачены как матерые террористы, диверсанты, лазутчики фашизма.

Правые реставраторы капитализма, орудовавшие в Облпрофсовете и в страхкассе, получили задание организовать террористическую группу. Для этого они связались с троцкистами и зиновьевцами и осуществили задание.

Как они там работали? Арестованная Дронь, работник страхкассы, показала следующее:

«Меня долго обрабатывали в троцкистском духе. В 1629 г. я активно поддерживала Смирнова Николая, который, как я уже показала ранее, решительно выступал с разоблачением антипартийной практики руководящей группы работников Облстрахкассы, сводившейся к тому, что государственные средства расходовались не по назначению, разбазаривались, разворовывались. Смирнов вскоре после нескольких резких выступлений с критикой был с работы уволен, а в отношении меня, Дронь, Кулешов и особенно Авдашев таких резких мер не приняли, руководствуясь, как я потом поняла, соображениями привлечь меня на свою сторону. Кулешов, а впоследствии Давыдов Роман и особенно Авдашев стали проявлять ко мне подчеркнутую заботливость и внимательность. Давыдов по поводу критики сотрудниками страхкассы недостатков моей, Дронь, работы успокоительно заявил: «Ничего, Богдаша, кого любим, того и ругаем». Авдашев, зная мое неважное материальное положение (я не получала помощи от мужа, с которым в тот период фактически разошлась), проявлял особую заботу обо мне. Он, Авдашев, добился того, что из рядового статистика меня выдвинули инструктором, следил за тем, как я питаюсь в столовой, и с серьезным видом неоднократно заявлял, что поставит в парткоме обо мне вопрос на предмет наложения на меня взыскания за мою невнимательность к самой себе. Такое подчеркнутое отношение ко мне меня подкупало, и естественно, что я с этими людьми быстро сблизилась, стала в их среде своим человеком, не только не опасным для разоблачения их деятельности, но и сообщником в проводимой контрреволюционной работе. Я стала чаще появляться в среде участников контрреволюционной группы правых».

Вот как подходили эти негодяи, заклятые враги народа к человеку, которого так или иначе они использовали. Вот один из методов подхода к человеку — задобрить, оказать ему внимание и так постепенно, постепенно вовлечь его в свою сеть. Так получилось и с этой Дронь.

Кстати, надо сказать, как один шпион работал в Облпрофсовете. Это некий Вишняк, который заведывал иностранным бюро Ленинградского облпрофсовета. Он родился в Новгороде, был сионистом, после Октябрьской революции бежал в Польшу, попал в контрразведку. Там он немного поработал, затем его послали в Германию. В Германии ему сказали: «Веди себя, как большевик, пролезь в Германскую коммунистическую партию, участвуй в ее работе так, чтобы тебе дали командировку в Советский Союз». Он долго этого добивался, но ничего не выходило. Но вот он примкнул к троцкистской группировке Рут Фишер и Маслова. По заданию разведки он проделал хитрую комбинацию. Он сумел обойти полпредство за границей так, что ему дали разрешение на въезд в СССР. Он приехал сюда и поступил на работу в иностранный отдел Облпрофсовета. Его жена работала в интернациональном клубе моряков. Эта парочка вела контрреволюционную провокационную работу среди шуцбундовцев. Если тот или иной революционно настроенный иностранный моряк был недостаточно осторожен в своих разговорах в интернациональном клубе моряков, то по приезде в Германию его вызывали куда полагается и сажали в тюрьму. Характерно, что Облпрофсовет, хотя и имел сигналы о провокационной деятельности Вишняка, никаких мер не принимал. Впрочем, это и неудивительно, ибо Вишняк там пришелся ко двору.

А вот другой пример. Некий Ж. в 1935 г. работал по льняному делу. Он поехал к К. (работник Облзу) для разрешения вопроса, связанного с оплатой работ по льну. Вот что он говорит в своих показаниях:

«Разговор с К. происходил в служебном кабинете.

В процессе деловой беседы К. неожиданно заявил мне, что он знает, что я. Ж., обманным путем восстановил себе партийный стаж и что этот факт известен группе некоторых ответственных работников области, которые в любой момент меня могут разоблачить. При этом он добавил: «Вы должны понять, что станет с вами, тем более что у вас подмочен хвост в связи с чисткой в 1933 г., вскрывшей группу троцкистов в институте».

Зная, что К. в прошлом являлся активным троцкистом, я понял, куда он клонит разговор. Продолжая дальше беседу, К., чувствуя, что я с полуслова понимаю его, еще откровеннее заявил мне, что он не только троцкист в прошлом, но является участником действующей в данный момент троцкистской организации, поэтому он не собирается разоблачать меня, а, наоборот, желал бы видеть во мне человека, сочувствующего и помогающего организации, которую возглавляет он. К.».

И они сговорились. К. обязывается Ж. оказывать определенные услуги, а тот за услуги не будет говорить о троцкистской террористической работе. Ж. заключил определенный договор и начал срывать работу по льну. Поставил ее вредительски в институте. Но этого мало. Один из экспертов, работавший в некоем консульстве, поехал к Ж. и выпытывал у него целый ряд секретных сведений. Ж. сначала не хотел говорить. Тогда эксперт заявил, что ему известно, что он, Ж., участник троцкистской организации, что он присвоил себе партийный стаж, что он обманывает партию и т.д. «Это доказывает, — говорил эксперт, т.е. агент гестапо, — что я с вашим другом в Москве в близких отношениях, а потому будьте любезны мне все рассказать. Если вы все скажете, то мне ничего не стоит промолчать, — это же в ваших интересах». Ж. попался и стал прямым немецким шпионом. По заданию немецкого эксперта он вредил в льняном хозяйстве в одной из областей Советского Союза.

На заводе «Красная заря» были явные признаки вредительства, для распознавания которых особой бдительности даже не требовалось. Например, вредительство осуществлялось в планировании. Кроме этого разоружали завод. Для будущего производства делали не тот инструмент, который нужен, а такой, который на заводе не мог быть использован. Вредительство было видно каждому человеку, который мало-мальски интересуется нашим производством, каждому честному человеку, начиная от рядового рабочего, мастера и кончая директором. Таких фактов вредительства чрезвычайно много. А своевременно эти факты не вскрываются, вредители не разоблачаются. Например, на другом заводе пускают в сборку забракованные детали, стирают одну марку и ставят другую, обозначающую «условно годные». Эти марки ставят люди. Детали эти собирают люди. У многих рабочих эти факты вызывают сомнения. Они выступают, сигнализируют о вредительстве, но не всегда эти сигналы подхватываются. Необходимо быстро перестроиться и своевременно ликвидировать последствия вредительства, чтобы предупредить вредительство впредь. Все большевики, партийные и непартийные, должны быть разведчиками на своих заводах, фабриках и в учреждениях.

Необходимо привести случай, как иностранные разведки используют свою агентуру троцкистов и правых.

Интересным является дело так называемых эстонских политэмигрантов «фонтанников» («фонтанниками» они назывались потому, что клуб эстонских политэмигрантов находился на Фонтанке). Как происходило все дело? В 1924 г. в Эстонии было восстание. Во время ликвидации этого восстания эстонская политическая полиция арестовала очень много людей. Во время массовых восстаний бывает, что в число восставших попадают случайные, примазавшиеся, любители приключений и т.д. Эстонская полиция в среде арестованных провела определенную работу по вербовке своих агентов. Эстонская разведка решила с провокационной целью обменять завербованных «повстанцев» на арестованных в СССР эстонских шпионов. В Советском Союзе эстонским «политэмигрантам» было дано задание всеми мерами компрометировать эстонскую секцию Коминтерна в лице Пегельмана и Анвельта. Они, «политэмигранты», составляли подложные документы и распускали о руководителях эстонской секции Коминтерна разные слухи политического и уголовного характера. Контрольные органы и НКВД занимались этим делом. Проверка материалов против Анвельта и Пегельмана ничего не обнаружила. Эстонские «политэмигранты» пробрались к руководству культурных учреждений нацменьшинств в Ленинграде: в клуб, в Педагогический институт, в техникум и т. д., и там вели шпионскую и вредительскую работу. Они получили задание от эстонской разведки убить Анвельта и Пегельмана. По этому вопросу связались с троцкистами-террористами подпольщиками и совместно вели работу по подготовке убийства представителей Коминтерна. У одного из вожаков был брат, бывший министр земледелия Эстонии. В письмах этот «политэмигрант» сообщал за границу своему брату шпионские сведения об эстонской секции Коминтерна. А эти сведения он узнавал часто путем болтовни в эстонском Доме просвещения.

Каждый говорил по секрету только одному. Тот затем говорил жене по секрету, жена — подруге по секрету, а после оказалось, что этот секрет доходил до разведчика, потом попадал к брату, бывшему министру, за границу, работавшему одновременно в разведке. Эти провокаторы-шпионы выдали не одного коммуниста, которых эстонская полиция арестовала, а потом повесила?

От работников НКВД часто требуют: укажите универсальные методы, как распознавать врага. Это дело упрощать нельзя. Нельзя думать, что есть универсальные и исчерпывающие все возможные в жизни случаи методы распознавания врага. Надо конкретно и вдумчиво разбираться в каждом факте, докапываться до корня, памятуя о величайшем разнообразии приемов разведывательной работы иностранных государств и их троцкистско-бухаринской агентуры.

Конечно там, где директор вредитель, очень трудно разоблачать вредителей, потому что сам директор двурушник, лгун, разведчик, там очень трудно бывает разоблачать, так как он подбирает себе помощников тоже из вредителей. Но невозможного на свете нет.

Наша разведка, опирающаяся на многомиллионные массы советского народа, есть и будет самой лучшей, самой могучей разведкой в мире.

Наша советская разведка, совершенствуя свои методы до конца, выкорчует и уничтожит вредителей, диверсантов, шпионов — троцкистско-бухаринских лазутчиков фашизма. Все мы должны быть бдительными на деле, все мы должны быть разведчиками на своих фабриках, заводах и в учреждениях и помогать органам НКВД.

Революционная бдительность должна быть неотъемлемым качеством каждого руководителя, каждого трудящегося Советского Союза. Можно привести один интересный пример, когда высокая бдительность была проявлена рядовыми рабочими Ленинграда. В порт прибыл иностранный пароход, на котором оказался русский помощник капитана. Показалось странным: при безработице моряков за границей — и вдруг русский помощник капитана. Этот помощник капитана повел антисоветскую агитацию среди грузчиков в нашем порту. Грузчики написали, что, очевидно, неспроста на иностранном пароходе русский помощник капитана, и просили НКВД проверить. Они были правы, они проявили бдительность. Но одного этого факта было еще недостаточно. И вот вскоре был обнаружен новый факт. В одной из квартир была получена открытка из заграничного порта. Того, кому она была адресована, дома не было. Соседу открытка показалась подозрительной. Поскольку адресата не было дома, он эту открытку направил в НКВД, и совершенно правильно сделал. Это бдительность честных советских людей, для которых нет ничего дороже интересов социалистической родины. Оказалось, что эта открытка послана была с того самого парохода, где помощником капитана был русский. Тот, кому эта открытка была адресована, оказался белогвардейцем. Мы выяснили, что помощник капитана по заданию белогвардейской организации за границей — «русского общевоинского союза» создавал у нас в Ленинграде террористическую организацию.

Так бдительность отдельных рабочих, которые болеют за советскую власть, которые горят желанием выкорчевать все корешки контрреволюции, уничтожить всех врагов народа, помогла нам раскрыть контрреволюционную организацию. У этих рядовых людей, сигнализировавших НКВД, многому должны поучиться иные наши руководители.

Разобрав здесь некоторые приемы и методы иностранных разведок и их агентов — троцкистов и правых, мы имеем некоторое представление, как они работают, откуда нам угрожают. Надо представить себе, какую большую услугу троцкисты, зиновьевцы и правые изменники и предатели родины оказали иностранной разведке, выполняя их задания в нашей Стране. На целом ряде ответственных хозяйственных участков и до сих пор еще не выкорчеваны до конца троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы, которые нам вредят, которые используют все коварные и гнусные методы фашистской разведки. Шпионаж, диверсию, террор, отравление, взрывы, вредительство — все, что находится в арсенале современной буржуазной разведки Европы и Востока, целиком приняли к действию троцкисты-зиновьевцы, бухаринцы и прочие гнусные предатели и изменники.

Надо учесть, что после ликвидации контрреволюционных групп шпионов — троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев и других злейших врагов народа — во многих случаях остаются корни. И когда говорят, что мы уже ликвидировали вредительство, то это есть самообман, это ошибка. Самоуспокоенность даже там, где, может быть, приняты более или менее реальные меры для ликвидации вредительства, — это опасная болезнь, идиотская болезнь, которая может привести к довольно плохим последствиям. Наши партийные и хозяйственные организации должны мобилизовать лучших людей, лучшие кадры, чтобы этот яд иностранной разведки, который принесли к нам непосредственно разведчики штабов западно-европейских держав и их агенты — троцкисты и бухаринцы, парализовать и обезвредить. Необходимо объявить непримиримую войну всему тому, что называется неполадками. Надо искать их причины. Это самый верный путь для того, чтобы найти вредителей, обезвредить их и парализовать их работу.

Буржуазия использует все искусство разведки в своих контрреволюционных целях, в своей борьбе против Советского Союза.

Чтобы успешно бороться с иностранными разведками, с троцкистско-зиновьевско-правыми выродками, мы должны овладеть большевизмом. Ибо в арсенале большевизма имеется достаточное количество средств, которые, будучи приведены в действие, смогут парализовать и уничтожить самые хитроумные и изощренные комбинации иностранных разведок и их троцкистско-бухаринской агентуры. Врага надо громить и выкорчевывать до конца.

Овладев непобедимым оружием большевизма, свято выполняя указание товарища Сталина о повышении революционной бдительности. мы, создав лучшую в мире разведку, обезвредим все происки врагов нашей великой родины, сделаем каждую нашу партийную организацию, каждый завод, каждое учреждение крепостью, неприступной для троцкистско-бухаринских и иных агентов иностранных разведок.

Врагам мы житья не дадим — выкорчуем, разгромим и уничтожим их до конца.

Переработанная стенограмма докладов Л.М.Заковского

на Ленинградской областной партконференция и

на совещании секретарей парткомов Ленинграда

Опубликована в 1937 г. отдельной брошюрой



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.