К вопросу о классовом составе советского общества
02-01-2011

Троцкисты, рядящиеся в «сталинистов», спорят о том, кто порушил социализм — Сталин или Хрущев. Но постольку поскольку даже самого ярого почитателя Сталина невежество в марксизме кидает на противоположную сторону баррикад, единственно, что они могут — это бегать между тремя соснами троцкистского тезиса о номенклатуре как классе. 

Что я могу сказать на это — стандартная троцкистская перепалка, науки ни грамма, все участники исключают рабочий класс из числа активных субъектов процесса и оставляют ему только роль пассивного объекта изменений, которые проводит некий «класс бюрократии». Фактически все оппоненты утверждают, что власть к 1920-м перешла к некоему «классу», в котором автоматически были все управленцы. Разногласия имеются лишь по поводу меры и степени виновности отдельных персонажей (Хрущева и Сталина) и форм осуществления власти этим классом. Это то же, что утверждал Троцкий и те, кто был с ним. Такая концепция фактически есть анархическая ревизия ленинского учения о государстве — ведь если после революции весь аппарат обязательно перерождается в отдельный класс (если не заигрывать с буржуазной демократией), то совершенно незачем огород городить с диктатурой пролетариата. Логично, что исходя из анархо-синдикалистской парадигмы, рецептом спасения революции от «класса номенклатуры» видят банально… буржуазную парламентскую систему (т.е. сталинскую конституцию), не понимая, что механизмы ФАКТИЧЕСКОГО ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ВОЛИ КЛАССА НЕ СВОДЯТСЯ К ФОРМАЛЬНЫМ ИНСТИТУТАМ. Рабочий класс осуществлял власть, когда посылал своих сынов и дочерей на рабфаки, в армию, на распашку целины, на строительство Комсомольска-на-Амуре, на укрепление колхозов. Разве механизм посылки двадцатипятитысячников в РУКОВОДСТВО ВАЖНЕЙШИМ ЗВЕНОМ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА — КОЛХОЗОМ — не является актом управления широкими массами рабочих советским государством? Разве выражение собранием завода мнения о том или ином политическом событии не показывает, что была субъективная готовность и компетентность для такого управления, разве резолюции предприятий не влияли решающим образом на принятие решений? Разумеется, рабочий класс был связан с советским государством тысячей нитей — партией, профсоюзами, общественными организациями, неформальными отношениями в обществе, идеологией, наконец, все эти факторы тесно переплетались с классом и государством, и упирать на формальную власть номенклатуры как на решающий фактор осуществления власти столь же глупо, как противопоставлять ей «широкие демократические формы» которые, как показала практика, могут быть и формой развития контрреволюции, причем в ситуации с упадком идеологической работы, как бы не в большей мере — контрреволюции. 

На самом деле процессы, которые происходили в 20-50 гг., были гораздо сложней, чем борьба «номенклатуры» с формальной демократией. Начнем с того, что номенклатура по своим политическим установкам единой никогда не была, а потому не могла выработать единую политическую позицию на захват власти этой данной группой — в ней были элементы, защищавшие интересы рабочего класса, мелкой и крупной буржуазии, в процессе эволюции интересы мелкой и крупной буржуазии слились в одно. К этому вынуждала их явная победа рабочего класса в классовой борьбе между остатками старых классов, мелкой нэпманской и крестьянской буржуазией с одной стороны и рабочим классом, с другой. А рабочий класс в 20-30 одержал РЕШИТЕЛЬНУЮ ПОБЕДУ в классовой борьбе в СССР, это невозможно не признать, ибо в эти и последующие годы осуществлялась политика, направленная на реализацию ИНТЕРЕСОВ РАБОЧЕГО КЛАССА. Или в интересах «класса номенклатуры» было строительство электростанций? Практика РФ показывает, что нет, реализация коммунистической программы в задачу номенклатуры, как отдельного социального слоя, не входит — за 20 лет российские чиновники не раскошелились ни на одно масштабное строительство самостоятельно, без откатов — следовательно, рабочий класс в 30-е ПОЛНОСТЬЮ контролировал госаппарат, как и положено правящему классу, и диктовал свою волю всему обществу. Причем когда я говорю контролировал, это не значит внешний контроль — госаппарат формировался из числа рабочего класса (не было лучшей рекомендации управленцу, как наличие рабочего стажа), профессиональные управленцы и интеллигенты в массе своей были выходцами из рабоче-крестьян, а партия, тесно связаная с рабочим классом и опирающаяся на него (было бы не так, хрен бы сформировали в 1941-ом 10 ополченческих рабочих дивизий), обеспечивала надежный контакт между низами правящего класса, не вовлеченных в управление лично, и непосредственно аппаратом.

Говорить о враждебном пролетариату классе буржуазии в этот период можно как о классе разбитом и отстраненном от власти (ВОВ это показала — были бы во власти буржуазные и враждебные коммунизму элементы, масштаб предательства и поражений был бы существенно больше, контрреволюция не выступила бы столь жалко с дешевой и политически бездарной сволочью Власовым). Говорить о формировании мелкой буржуазии и пролезании ее во власть можно лишь после хрущевских реформ, когда в силу развития рыночных отношений
а) началось накопление капитала в руках теневых дельцов — буржуазии;
б) массовая ощутимая коррупция аппарата — то есть, буржуазия получила возможность покупать аппарат (уже есть на что). 

Хозрасчет также давал возможность номенклатуре распоряжаться материальными ресурсами ВНЕ ПЛАНА и ОБМЕНИВАТЬ их, это как раз формировало из номенклатуры дельцов. То есть, у той советской буржуазии, которая набрала силу для свержения остатков социализма при Горбачеве было три источника — прямой криминал (хищения и спекуляция), номенклатура, ставшая буржуазией (выходцы из хозноменклатуры) и номенклатура, купленная или разложенная этой новой буржуазией (партийная или административная). При этом опять-таки далеко не вся номенклатура была в эти отношения вовлечена — значительная часть ее просто ПРОДОЛЖАЛА ВЫПОЛНЯТЬ ЗАЛОЖЕННУЮ В ОСНОВЫ СОВЕТКОГО ГОСУДАРСТВА ПРОГРАММУ РАБОЧЕГО КЛАССА. Пока рыночные отношения в обществе СОКРАЩАЛИСЬ (эта политика была характерна в сталинское время), говорить о номенклатуре как классе или даже части класса попросту ненаучно — для этого не было никаких объективных экономических условий. 

Таким образом, механизм расширенного воспроизводства контрреволюционного класса в СССР был запущен чисто СУБЪЕКТИВНО после 20 съезда, постольку поскольку рабочий класс в лице его мозга — партии — не сумел просчитать основных закономерностей коммунистического общество, потому не предвидел и социально-экономических последствий хозрасчетных механизмов.

bortnik



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.