Заметки о белом терроре
05-06-2012

http://s017.radikal.ru/i428/1310/e0/e4d724d95cd8.jpg

Белогвардейский бронепоезд «Единая Россия» на царицынском направлении. Июнь 1919

***

Много написано в последнее время о кровожадности красных в Гражданскую войну. Скуднее про белых. Их принято считать рыцарями, джентельменами. Не написано пока серьёзного исследования по белому террору. Всё это приводит людей далёких от истории к мысли о том, что его как бы и не было. Или был он менее жесток, нежели красный.

Я собираюсь рассказать лишь о одном карательном отряде белых и его действиях. Пусть это будет первым кирпичиком в исследовании вопроса.

Крестьянские восстания вспыхивали по всей территории занятой белыми войсками. Деникинцы пошли на хитрость, объявив амнистию и заявив что мобилизация проводиться не будет. Предлагалось также созвать съезд для дальнейшего урегулирования отношений между армией и населением. Однако все эти обещания оказались ложью. Государственная стража вылавливала возвращающихся по домам повстанцев. В ответ волнения вспыхнули с новой силой.

Отряд некоего полковника Петрова был направлен в деревни с карательной экспедицией. Полковник взялся за дело умело и с удовольствием. В селе Отрадное его подчинённые до смерти запороли жену партизана Трофименко, на глазах жителей расстреляли рабочего Филоненко и изуродовали 15-летнего подростка Бурдейного. В селении Харцых 6 сентября 1919 года они повеселились на всю катушку: изнасиловали многих женщин, семерых мужчин расстреляли.

В селении Третья Рота другой карательный отряд в это самое время арестовал двух мужчин, заподозренных в причастности к повстанцам, однако местные жители освободили их, избив при этом стражников.

В ответ на такое нарушение дисциплины в село был послан знакомый нам полковник Петров. Его отряд оцепил селение и согнал в кучу всё население. Полковник объявил, что намерен расстрелять поголовно всех мужчин,но может и смягчить своё решение, если крестьяне собирут контрибуцию в размере пять тысяч рублей, а также организуют щедрое угощение его отряду.

Деньги собрали и выставили ведро самогона, однако Петров «смягчился» не на много. Он заявил, что расстреляет каждого десятого. Всех мужчин выстроили в шеренгу и, наметив жертвы, отвели их в сторону. Один из приговорённых, шестнадцатилетний паренёк, перекрестился, подбежал к офицеру и, ударив его по щеке, бросился в пропасть разбившись насмерть. Это не охладило пыл карателей. Приводить приговор в исполнение вызвался прапорщик Бельгийский. Не вынимая папиросы из горделиво изломанных губ, он спокойно перестрелял 11 человек. Рядом с ещё тёплыми трупами пирушка была продолжена.

Полковник Петров не избежал справедливого наказания. В феврале 1920 года он вместе с ещё 700 офицерами и солдатами был взят в плен партизанами. Когда их везли в поезде, в селении Дагомыс, что неподалёку от Третьей роты, полковника опознала вдова одного изказнённых крестьян. Весть о том, что везут Петрова мгновенно разнесласьпо вагонам где ехали местные жители. Они уговорили конвой отдать им полковника для суда. Его привели на место казни и там женщины буквально разорвали его на части.

***
По данным В. В. Эрлихмана от «белого террора» погибло 300 тысяч человек (Эрлихман В. В. «Потери народонаселения в XX веке». Справочник — М.: Издательский дом «Русская панорама», 2004. ISBN 5-93165-107-1)

Министр правительства Колчака барон Будберг в своём дневнике писал:

«Приехавшие из отрядов дегенераты похваляются, что во время карательных экспедиций они отдавали большевиков на расправу китайцам, предварительно перерезав пленным сухожилия под коленями (“чтобы не убежали”); хвастаются также, что закапывали большевиков живыми, с устилом дна ямы внутренностями, выпущенными из закапываемых (“чтобы мягче было лежать”).»

Г. Д. Виллиам. Побежденные («Архив русской революции». Т. 7. — Берлин: Слово, 1922 С. 255-256):

«К нам иногда заходил член военно-полевого суда, офицер-петербуржец… Этот даже с известной гордостью повествовал о своих подвигах: когда выносили у него в суде смертный приговор, потирал от удовольствия свои выхоленные руки. Раз, когда приговорил к петле женщину, он прибежал ко мне, пьяный от радости.
— Наследство получили?
— Какое там! Первую. Вы понимаете, первую сегодня!.. Ночью вешать в тюрьме будут…
Помню его рассказ об интеллегенте-зеленом. Среди них попадались доктора, учителя, инженеры…
— Застукали его на слове «товарищ». Это он, милашка, мне говорит, когда пришли к нему с обыском. Товарищ, говорит, вам что тут надо? Добились, что он — организатор ихних шаек. Самый опасный тип. Правда, чтобы получить сознание, пришлось его слегка пожарить на вольном духу, как выражался когда-то мой повар. Сначала молчал: только скулы ворочаются; ну, потом, само собой сознался, когда пятки у него подрумянились на мангале… Удивительный аппарат этот самый мангал! Распорядились с ним после этого по историческому образцу, по системе английских кавалеров. Посреди станицы врыли столб; привязали его повыше; обвили вокруг черепа веревку, сквозь веревку просунули кол и — кругообразное вращение! Долго пришлось крутить. Сначала он не понимал, что с ним делают; но скоро догадался и вырваться пробовал. Не тут-то было. А толпа, — я приказал всю станицу согнать, для назидания, — смотрит и не понимает, то же самое. Однако и эти раскусили было — в бега, их в нагайки, остановили. Под конец солдаты отказались крутить; господа офицеры взялись. И вдруг слышим: кряк! — черепная коробка хряснула, и повис он, как тряпка. Зрелище поучительное».

«…Вообще, отношение ко взятым в плен красноармейцам со стороны добровольцев было ужасное. Распоряжение генерала Деникина на этот счёт открыто нарушалось, и самого его за это называли «бабой». Жестокости иногда допускались такие, что самые заядлые фронтовики говорили о них с краской стыда.
Помню, один офицер из отряда Шкуро, из так называемой «волчьей сотни», отличавшийся чудовищной свирепостью, сообщая мне подробности победы над бандами Махно, захватившими, кажется, Мариуполь, даже поперхнулся, когда назвал цифру расстрелянных безоружных уже противников:

— Четыре тысячи!»

Д.Ф.Раков, В застенках Колчака. Голос из Сибири. Париж, 1920:

«…Само убийство представляет картину настолько дикую и страшную, что трудно о ней говорить даже людям, видавшим немало ужасов и в прошлом, и в настоящем. Несчастных раздели, оставили лишь в одном белье: убийцам, очевидно, понадобились их одежды. Били всеми родами оружия, за исключением артиллерии: били прикладами, кололи штыками, рубили шашками, стреляли в них из винтовок и револьверов. При казни присутствовали не только исполнители, но также и зрители. На глазах этой публики Н.Фомину нанесли 13 ран, из которых лишь 2 огнестрельные. Ему, еще живому, шашками пытались отрубить руки, но шашки, по-видимому, были тупые, получились глубокие раны на плечах и под мышками. Мне трудно, тяжело теперь описывать, как мучили, издевались, пытали наших товарищей.»

«Омск просто замер от ужаса. В то время, когда жены убитых товарищей день и ночь разыскивали в сибирских снегах их трупы, я продолжал мучительное свое сидение, не ведая, какой ужас творится за стенами гауптвахты. Убитых… было бесконечное множество, во всяком случае, не меньше 2500 человек.
Целые возы трупов провозили по городу, как возят зимой бараньи и свиные туши. Пострадали главным образом солдаты местного гарнизона и рабочие…»

Б.Павлу и В.Гирса в официальном меморандуме союзникам в ноябре 1919 г. заявляли:

«Под защитой чехословацких штыков местные русские военные органы позволяют себе действия, перед которыми ужаснется весь цивилизованный мир. Выжигание деревень, избиение мирных русских граждан целыми сотнями, расстрелы без суда представителей демократии по простому подозрению в политической неблагонадежности составляют обычное явление, и ответственность за все перед судом народов всего мира ложится на нас: почему мы, имея военную силу, не воспротивились этому беззаконию.»

Выдержка из приказа губернатора Енисейской и части Иркутской губернии генерала С. Н. Розанова, особого уполномоченного Колчака в г. Красноярске) от 27 марта 1919 года:

«Начальникам военных отрядов, действующих в районе восстания:

1. При занятии селений, захваченных ранее разбойниками, требовать выдачи их главарей и вожаков; если этого не произойдет, а достоверные сведения о наличии таковых имеются, — расстреливать десятого.
2. Селения, население которых встретит правительственные войска с оружием, сжигать; взрослое мужское население расстреливать поголовно; имущество, лошадей, повозки, хлеб и так далее отбирать в пользу казны.
Примечание. Всё отобранное должно быть проведено приказом по отряду…
6. Среди населения брать заложников, в случае действия односельчан, направленного против правительственных войск, заложников расстреливать беспощадно.»

Генерал-майор Л.Ф.Власьевский на допросе 13 августа 1945 года свидетельствовал:

«Белоказачьи формирования атамана Семёнова приносили много несчастий населению. Они расстреливали заподозренных в чём-либо лиц, жгли деревни, грабили жителей, которые были замечены в каких-либо действиях или даже в нелояльном отношении к войскам Семёнова. Особенно отличились в этом дивизии барона Унгерна и генерала Тирбаха, имевших свои контрразведывательные службы. Но наибольшие зверства всё же чинили карательные отряды войсковых старшин Казанова и Фильшина, сотника Чистокина и другие, которые подчинялись штабу Семёнова».

А. Литвин. Красный и белый террор 1918—1922. — М.: Эксмо, 2004. С. 174
И. С. Ратьковский. Красный террор и деятельность ВЧК в 1918 году. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2006. С. 105

На Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке России в жестокости были замечены войска, подконтрольные разным казачьим атаманам: Б.В.Анненкову, А.И.Дутову, Г.М.Семёнову, И.П.Калмыкову, И.Н.Красильникову и другим. В следственном деле против атамана Анненкова, начатом в мае 1926 года, сохранились несколько тысяч показаний подвергшихся грабежам крестьян, родственников убитых его отрядом под девизом: «Нам нет никаких запрещений! С нами бог и атаман Анненков, руби направо и налево!». 11 сентября 1918 года при подавлении крестьянского выступления в Славгородском уезде «гусары» Анненкова замучили и убили до 500 человек. В их числе были и 87 делегатов крестьянского съезда, которых по приказу Анненкова изрубили на площади Славгорода против народного дома и там же закопали в яму. Была сожжена дотла деревня Чёрный Дол, в которой располагался штаб восставших, расстреливались, бились и вешались на столбах даже жёны и дети крестьян. Девушек из Славгорода и его окрестностей привозили к поезду Анненкова, находившемуся на городской станции, насиловали, а затем расстреливали. По свидетельству очевидца Блохина, казни анненковцев отличались особой жестокостью: у жертв вырывались глаза, языки, вырезались полосы на спине, их закапывали живьём, привязывали к конским хвостам. В Семипалатинске Анненков угрожал расстрелять каждого пятого жителя города в случае отказа выплаты контрибуции.

9 мая 1918 года после взятия казаками атамана Дутова села Александров-Гая было закопано заживо 96 взятых в плен красноармейцев. Всего в селе разными способами было казнено 675 человек. После захвата казачьим отрядом атамана Дутова 27 мая 1918 года Челябинска и Троицка, 3 июля Оренбурга в этих городах был установлен режим террора. В одной оренбургской тюрьме содержалось более 6 тысяч заключённых, из них около 500 были убиты в ходе допросов. В Челябинске дутовцами было расстреляно или вывезено в тюрьмы Сибири 9 тысяч человек. По сообщениям советской периодики, в Троицке дутовцами в первые недели после взятия города было расстреляно около 700 человек. В Илеке ими было уничтожено 400 человек. Такие массовые казни были характерны для казачьих войск Дутова. Приказом от 4 августа 1918 года Дутов ввёл на подконтрольных ему территориях смертную казнь за малейшее сопротивление властям, а также за уклонение от воинской службы. В одной только Уральской области в январе 1919 года казаками Дутова было убито 1050 человек. 3 апреля 1919 года казачий атаман приказал расстреливать и брать заложников при проявлении малейшей неблагонадёжности. В том же году в селе Сахарное дутовцами была сожжена больница вместе с 700 находившимися там больными тифом красноармейцами, уничтожена деревня Меглиус вместе с 65 её жителями.

Отчет о командировке сотрудника военно-статистического отделения окружного штаба Приамурского военного округа капитана Муравьева в г. Благовещенск с 4 по 31 марта 1919 г.

(Полностью можно прочитать здесь: http://www.rusarchives.ru/publication/muraviev1919.shtml )

III. Русские войска (казачество и амурская пехота)

Репутация амурских казаков, по крайней мере в глазах японцев, стоит невысоко. Японские солдаты заявляют, что казаки в бою часто находятся сзади и не соблюдают договора взаимной помощи. По внешнему виду создается впечатление, что они мало дисциплинированы, о соблюдении формы и отдании чести уже и не приходится говорить. За глаза ругают своих офицеров, говоря, что они сидят в тепле, а их заставляют нести лишения и терпеть холод. Отношение казаков к населению во время карательных экспедиций ужасно. Так, говорят казаки: «Если деревня, в которую мы приходим, встречает нас хлебом-солью, то мы все же для острастки всыпаем небольшую порцию шомполов (вместо розог казаки употребляют ружейный шомпол) крестьянам по нашему выбору. Если же деревня встречает казаков без знаков внешнего почтения, то порка производится почти чуть ли не поголовно».

Кроме казаков в Благовещенске существует так называемый Амурский пехотный полк, который под давлением японского командования превращен после ухода полковника Шемелина [3] (Семеновский отряд), просто в батальон (вероятно, японцы не доверяли атаману Гамову).

Офицерский состав этого полка невозможен — вечное пьянство, кутежи, драки, стрельба. Городское население возбуждено против офицеров, которые даже дошли в своем поведении до того, что выпороли старшин общественного собрания. Начальник гарнизона г. Благовещенска слезно молит о замене и присылке кадровых офицеров для занятия ответственных должностей в этом полку. Офицерский вопрос здесь, действительно, требует самого серьезного отношения к себе.

В заключение нельзя не упомянуть о роли семеновских карательных отрядов, посылаемых из Читы в Амурскую область. Газета «Амурская жизнь» № 63 от 28 марта говорит: «Вместо живого слова в деревне начали применяться карательные отряды (начало положил полк[овник] Шемелин), которые начали выпускать живую кровь из первопопавшихся…» Кроме безобразных расстрелов и порок начались безобразия и насилия над женщинами и девушками, которые ни в чем не повинны. А уже этого достаточно, чтобы возмутилось все население. Это я говорю про чистые факты.

При мне на станции Бочкарево находился казачий отряд из Читы смешанного состава (офицеры и солдаты), человек около 20, который должен был проследовать в Благовещенск. Офицеры этого отряда заранее хвастались, что они займут все выгодные штабные вакансии в Благовещенске, сместив местных офицеров. Все офицеры указанного отряда уже побывали в Благовещенске вместе с полк[овником] Шемелиным и теперь снова туда возвращались, все повышенные на один чин атаманом Семеновым за заслуги, которые они проявили в Амурской области, участвуя в карательных экспедициях. После отражения большевиков на Бочкарево этот отряд отправился в соседнюю деревню, находящуюся в пяти верстах, и казаки начали там производить расстрелы и порки, попутно ограбивши несколько домов и изнасиловавши женщин (по указанному делу ведет расследование комендант ст. Бочкарево). Тот же самый отряд, попавши затем в Благовещенск, устроил в первую же ночь крупный дебош. Японцы хотели арестовать их, но они воспротивились, после чего даже японское командование хотело их расстрелять, но русские власти их спасли, выслав обратно всех в 24 часа из Благовещенска. За время короткого пути до г. Алексеевска они успели кое-кого тоже ограбить (все указанное сообщил комендант ст. Бочкарево).

Тут даже удивляет, насколько большевики первоначально пытались обойтись без больших репрессий: «Накануне бунта в Осокинской волости вспыхнуло восстание, они вооружились дробовиками, винтовками, вилами и пр. Туда был послан отряд, который был встречен стрельбой. После перестрелки село было взято и 2 зачинщика расстреляны. Затем восстание перекинулось на соседнюю Янинскую волость, где также организовались и вооружились кулаки. В городе тем временем мобилизовали всех коммунистов. Красноармейцы были наготове, создали военно-революционный штаб. В Янинскую волость посылали отряд, который арестовал 3 зачинщиков. Бунт вспыхнул в Ямбирне, узнали о восстании, отправили туда, там были вооруженные даже бомбами и винтовками мобилизованные. В Ямбирне 1 расстрелян…» И только после общего бунта, когда восставшие захватили город, начались уже карательные расстрелы.

***
Сколько слёз пролито и волос выдрано по поводу сталинского закона о опозданиях на работу за что грозили исправительно-трудовыми работами по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием из заработной платы до 25%. Однако, совершенно ничего не сказано о том, что при Колчаке за опоздание расстреливали.Этакая выборочность вообще очень характерна для наших исторических работ. Например, одним из повторяющихся заблуждений стало заявление о том, что красный террор был провозглашён сверху, а белый «случался» на местах. Однако это не выдерживает никакой критики, поскольку Адмнистративный совет при Колчаке установил смертную казнь за забастовки, восстания, ношение оружия и т.п., а на совещании у Деникина было принято решение репрессировать всех связанных так или иначе с Советами.

Как это проводилось на самом деле видно из следующих примеров. Возьмём их не из большевистских источников, а из рапорта чиновника особых поручений IV класса В.И. Шкляева.

«Бывший комиссар труда и около 50 его сотрудников по культурно-просветительной работе были задержаны контрразведкой при казачьем корпусе генерала Волкова в Петропаловске в здании народного дома, подвергнуты порке. Больше всего пострадало восставших и случайных жертв — стариков, женщин и детей в селе Мариинке, ввиду отданного генералом Волковым приказания большевиков расстреливать, имущество конфисковать в казну, а дома их сжигать… Ворвавшись в Мариинку солдаты капитана Ванягина сами определяли виновных, расстреливали их, бросали бомбы в дома, сжигали их, выбрасывали семи расстрелянных на улицу и отбирали у них всё. Сгорело тогда свыше 60 домов, погибло около 2 тысяч человек». Это — в одном селе.

По официальному сообщению, в одной Екатеринбургской губернии колчаковскими властями расстреляно минимум 25 тысяч человек. Перепорото 10% двухмиллионного населения.

Возможно всё это делалось во имя какой-то идеи? К примеру, «белые» яростно выступали против Брестского мира. Однако сами они отдали в распоряжение иностранных правительств все железные дороги Сибири. Они предоставили им тысячи предприятий. Переправили до 200 миллионов золота.
Может, «белые» выступали за демократию и Учредительное собрание? Но по требованию Колчака убиты члены Учредительного собрания, распущены земские представительные собрания.
«Белые» стремились к праву и порядку. И ведь действительно учредили комитет законности и порядка, который с быстротой молнии опротестовал решения в отношении спекулянтов и насильников и… требует полного истребления «красных». Всякое заявление о невыносимости своего положения рассматривается как большевистскаяпропаганда и человек передаётся для ликвидации военным властям.

Не было идеи в белом движении. За что же гибли люди?

***

Специально для тех,кто считает будто тактику выжженной земли придумали фашисты, а аресты или расстрелы по социальному положению были политикой одних большевиков.

Телеграмма президиума Екатеринбургской губернской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией в отдел юстиции Сибревкома

29 апреля 1920 г.

На N517/ю
По приблизительным сведениям, далеко неточно, в Екатеринбургской губернии колчаковскими властями расстреляно минимум двадцать пять тысяч человек. Особым репрессиям подверглись уезды Екатеринбургский и Верхотурский. Одни Кизеловские копи —расстреляно, заживо погребено около восьми тысяч, Тагильский и Надеждинский районы — расстрелянных около десяти тысяч. Екатеринбургский и другие уезды — не менее восьми тысяч человек. Перепорото около 10% двухмиллионного населения. Пороли мужчин, женщин, детей. Разорены — вся беднота, все сочувствующие советской власти. N196.

Президиум Екатеринбургской губчека

На процессе над колчаковскими министрами:

Щетинкин. Вы не помните приказ Розанова о наступлении на Степно-Баджейскую волость?
Сыромятников. Помню.
Щетинкин. Не помните ли Вы распоряжения, чтобы всё население было уничтожено после отступления его отряда?
Сыромятников. Должна была быть исполнена эта операция.

……………..

Гойхбарг. До Вас не доходили сведения о том, что достаточно было звания рабочего в Куломзино, чтобы быть кандидатом на то, чтобы быть отведённым на Иртыш и расстрелянным?
Третьяк. До меня доходили не только эти сведения. Но я ещё кое-что знал и о других районах, в которых мне приходилось и раньше, и потом работать, что очень часто были массовые аресты без всякого суда и следствия, где люди расстреливались исключительно по такому признаку: если руки с мозолями, то значит этот человек рабочий, и его расстреливали.
Гойхбарг. Доходили до Вас сведения, что скрывающиеся в Куломзино рабочие проводили по три месяца в землянке под землёю и слепли, скрываясь от возможности расстрела?
Третьяк. О землянках до меня слухи не доходили. Но вообще всю зиму во всей тайге в зимовках скрывались рабочие всех районов и там замерзали.

Юрий Чекалин

Источник



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.