Про «героизьм»
21-06-2013

http://s017.radikal.ru/i434/1309/8d/e533345e69c9.gif«В полку была одна попытка тарана и три самолета противника летчики уничтожили таранными ударами. Об этом читатель узнает из дальнейшего повествования.

По моему глубокому убеждению, небольшое число таранов в полку свидетельствует не о недостатках в воспитании боевого мужества летного состава, а о его хорошей летной и огневой подготовке, надежной работе авиационного вооружения.

Анализируя причины, побуждавшие летчиков идти на таран, я особенно задумывался, почему Б. Ковзану потребовалось таранить вражеские самолеты четырежды. Ведь истребителю уничтожить вражеский самолет огнем значительно легче и безопаснее.

Было известно, что летчик совершил 142 боевых вылета, тараном лично сбил четыре самолета противника и один уничтожил в группе. В трех случаях совершения тарана (21 октября 1941 года, 21 февраля 1942 года и 7 июля 1942 года) ему удалось благополучно посадить свой самолет, что свидетельствует о весьма высокой технике пилотирования. Тараны были выполнены, прямо надо сказать, ювелирно. Только при выполнении четвертого тарана 19 августа 1942 года летчик был вынужден покинуть самолет и спастись на парашюте.

Вывод напрашивался только один – пилот не умел использовать вооружение самолета. Однако никаких подтверждений этому ни в литературе, ни в архивных документах найти не удавалось.
Но вот, заканчивая работу над рукописью, я раскрыл книгу воспоминаний маршала авиации Г.В.Зимина, изданную в 1988 году, но которую мне своевременно приобрести не удалось, и то, что около полувека было тайным, стало явным.

Как рассказывает автор воспоминаний, в октябре 1942 года в истребительном полку, в котором он служил, появился новый летчик – младший лейтенант Борис Ковзан. Он доложил, что отстал от своей части и не знает, где она находится. [38] Полк был вооружен истребителями МиГ-3, на которых молодой летчик не летал. С ним были организованы занятия по изучению самолета, а через несколько дней проверены знания инструкции по технике пилотирования. Затем летчик совершил несколько полетов по кругу и в зону. Его включили в боевой расчет. Через несколько дней из очередного полета на боевое задание он не возвратился. А на следующий день вернулся. Вернулся не пешком, не на подводе и не на попутной машине, как это бывало со многими летчиками, которым приходилось прыгать с парашютом из горящих и поврежденных машин. Нет, прилетел на своем «миге». И тут выяснилось, что накануне в бою он пошел на таран, ударил винтом своего истребителя по хвосту немецкого бомбардировщика, и тот рухнул на землю. При таране Ковзан повредил воздушный винт и совершил вынужденную посадку в поле. Винт ему удалось отремонтировать в колхозной кузнице. Пилот совершил подвиг, и встречен был с огромной радостью и искренним восторгом.

Но через некоторое время техники доложили заместителю командира полка Г.В.Зимину, что летчик истратил только половину боезапаса. Проверили оружие – оно работало безотказно. Возник вопрос: если пилот подошел к бомбардировщику сзади вплотную и имел при этом половину боекомплекта, то почему не стрелял? Подумали, что, вероятно, все произошло в горячке воздушного боя. Летчик молодой, отваги много, а опыта еще маловато, ну и решил рубануть… Но это, казалось бы, естественное предположение пришлось отбросить. Ведь чтобы совершить такой таран и при этом отделаться лишь повреждением лопастей воздушного винта, надо быть поразительно хладнокровным человеком. Тут ни о какой горячности не могло и быть речи. Было совершенно очевидно, что решившись на таран Борис Ковзан рисковал своей жизнью больше, чем в случае, если бы он просто с близкой дистанции открыл огонь по бомбардировщику. Стало быть, он предпочел более трудный и менее рациональный путь.
Необходимо отметить, что в условиях воздушного господства авиации противника, воюя часто на устаревших, слабо вооруженных машинах советские летчики за первый месяц войны уничтожили 1284 вражеских самолета{30}. Это говорит не только о высоком морально-волевом качестве, но и о боевом профессиональном мастерстве авиаторов. Таранами таких результатов не достичь. [39]

В ходе доверительного разговора с младшим лейтенантом Ковзаном заместитель командира полка вынужден был предупредить, что если он не объяснит, почему не стрелял, то летчика придется отстранить от полетов. Вот этот разговор:

– Я не умею стрелять, – мучительно произнес пилот.
– Как не умеешь? – с изумлением спросил капитан. Ты же воевал в своем полку?
– Я летал на самолетах связи… Если бы я об этом сказал, вы бы меня не взяли в полк…
Капитан был ошеломлен: с У-2 пересесть на МиГ-3!
– Почему же ты не изучил систему вооружения и хотя бы основы теории и правил воздушной стрельбы?
– Боялся спрашивать … Сразу бы определили, что я не летчик – истребитель. Вынужден был молчать. Ну и пришлось применить таран{31}.

Понять желание летчика связного самолета стать истребителем и непосредственно уничтожать врага, естественно, можно. Но возникает вопрос? Где же были должностные лица полка, отвечающие за огневую подготовку летчика, обязанные повседневно контролировать знание им вооружения самолета и умение вести огонь по воздушным и наземным целям? В первую очередь обязан был заняться этим инженер по вооружению полка.

Но, как видно, даже после первого тарана, да и в дальнейшем никаких выводов сделано не было. Все, надо полагать свелось только к восхвалению героизма летчика.

Сам пилот инициативы в освоении вооружения самолета не проявил, хотя откомандирование из истребительного полка после совершенного подвига ему уже не угрожало.

Немало существует воспитательных мер от устного замечания до отстранения от полетов, чтобы побудить пилота научиться владеть оружием своего самолета. Но как показывает практика его боевой деятельности, ничего сделано не было. Летчик в эффективность вооружения истребителя не верил и продолжал самолеты противника таранить, подвергая свою жизнь совершенно неоправданной опасности. [40]

А окажи инженер по вооружению ему внимание, позанимайся индивидуально, потренируй в прицеливании, а может быть, своевременно подготовь командиру проект приказа о нерадивости в освоении вооружения и, безусловно, талантливый летчик, удостоенный впоследствии звания Героя Советского Союза. Видимо, уничтожил бы не четыре вражеских самолета тараном, а несколько десятков огнем оружия. [41]»

Отсюда
Ничего не напоминает? А мне напоминает. Ситуация стандартная — вылезает какой-нибудь «активуй» и давай рассказывать, как он «геройствовал» на митингах. А почему именно на митингах геройствует? да потому что более ничего не умеет.

bortnik

Источник



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.