Историки и Фоменко
26-05-2013

Умер историк Сигурд Оттович Шмидт, сын знаменитого О.Ю.Шмидта. Как оно водится, отпрыски ученых и знаменитостей, прославивших социализм в 20-50-х в защите завоеваний Советской власти в 1980-2000-х себя никак не проявили, вставая в лучшем случае на защиту академизма. С.О.Шмидт исключением из этого правила не стал, но труды его весьма интересны (ради сравнения со Скрынниковым, например). Наткнулся тут на статью его против Фоменко:
Сигурд Шмидт  «Феномен Фоменко» в контексте изучения современного общественного исторического сознания.

ПРОБЕЛ - м
Некоторые любопытные вещи хотелось бы вынести из нее.

ПРОБЕЛ - м

«В 1970-1980-е годы труды, возрождающие историко-хронологические конструкции Н.А. Морозова, но опирающиеся при этом на новейшие литературу и научную технологию, могли казаться небезынтересными в методическом плане — они выходили в изданиях не только Московского университета, но и Академии наук, Тартуского университета.

ПРОБЕЛ - м
Сначала это вызывало даже определенное любопытство у тех ученых, которые были заняты проблематикой точных наук. Они могли представляться своеобразной игрой (а это время особого внимания к теории игр и возможностям ее применения), допускающей любую вариантность при точном следовании абстрактным законам математической логики. Хотя к тому времени логицизм как направление в основаниях математики, отвергающее кантовский тезис о синтетическом характере математических истин и пытающееся определять все в рамках дедуктивной логики без использования каких-либо положений нелогического характера, утрачивал уже свою привлекательность даже в среде математиков. Ибо, если тезис о «сводимости математики к логике» оказался невыполнимым, то тем более это относится к обществоведению.

ПРОБЕЛ - м
Но все равно это было в русле давней тенденции пренебрежительного отношения математиков к гуманитарным наукам с их непредсказуемым многообразием факторов и систем их выявления и определения форм взаимодействия, что нашло четкое выражение еще в запомнившейся устной полемике 20-х годов XX в. на заседании Академии наук: тогда вице-президент, математик В.А. Стеклов заявил, что «науки делятся на естественные и противоестественные», а другой академик, историк С.Ф. Платонов, ему парировал: «Нет, милостивый государь, на общественные и антиобщественные». Этим хотелось показать, что историки, не имеющие, как правило, возможности ни экспериментальным путем воспроизвести изучаемое явление прошлого, ни выразить соизмеримыми единицами его конкретное воздействие на будущее, обречены на системы доказательств, кажущиеся менее убедительными, чем принятые в точных и естественных науках, в инженерной практике.

ПРОБЕЛ - м
Историки же и филологи, хотя и осознавали, что историческая хронология, давно превратившаяся в составную часть исторической науки, по-прежнему воспринимается АТФ и его сторонниками разделом прикладной математики, были увлечены тогда перспективными возможностями математизации гуманитарных наук и ожидали, видимо, также извлечь для себя нечто полезное. Любопытны, особенно в данном контексте, устные воспоминания 1981 года видного археолога Б.А. Колчина о разговоре с ректором Московского университета академиком И.Г. Петровским, приехавшим в Великий Новгород, где работала знаменитая археологическая экспедиция, возглавляемая тогда А.В. Арциховским. Выдающийся математик был человеком широчайшей образованности, книголюбом. Поэтому когда с ним стали говорить о «математизации археологии» и соответствующем оснащении Лаборатории естественнонаучных методов Института археологии АН СССР (возглавлявшейся Колчиным), ректор предупредил:

ПРОБЕЛ - м

«Не увлекайтесь; это так все обоюдоостро,., не везде нужна математика; иногда она наоборот вам будет вредить, мешать, … надо все делать невероятно осторожно, продуманно,.. и не забудьте саму археологию, чтобы у вас вся эта математика не заглушила голыми фактами, голыми таблицами и калькуляторными схемами вот именно то, что вы хотите знать — именно историю культуры, человеческой культуры — историю материальной культуры, историю производительных сил и так дальше»[27].»

ПРОБЕЛ - м
То, что почти монархист Платонов и сугубый математик Стеклов в целом согласились о прямой противоположности общественных и естественных наук, неудивительно. Марксистов, чтобы одернуть их, не оказалось, хотя НКВД внушение Платонову все-таки сделал по совокупности. Марксисты полагают, что постольку, поскольку и то, и другое изучает материю, нет непреодолимого барьера в методологии, но в то же время и различия обусловлены разницей в формах организации материи. Потому есть строгий круг общих методов и строгий круг собственных методов изучения предмета, обусловленных также строго определенными свойствами той или иной формы материи. В силу этого невозможно сказать «в общем» ни о противоположности, ни об общности естественнонаучных и точных методов к обществу, а возможно только конкретно говорить об ограниченном количестве общих законов. Непонимание этой определенности, проистекающее из философского невежества как раз и дает поле для спекуляций.

ПРОБЕЛ - м
Хотелось бы обратить внимание на то, какой бардак по этому вопросу творился в головах позднесоветской академической среды:
«Традиционно полагали, что и рассуждения в духе воззрений Постникова и Фоменко тоже могут стимулировать дальнейшие изыскания. Ведь сомнения — двигатель прогресса; тем более что совершенствование методики исторического исследования зачастую предопределяется уточнением и пересмотром ранее принятых хронологических и локальных данных и выявлением подделок памятников, датирующихся прежде иным временем (что известно даже по учебным пособиям по палеографии и дипломатике).

ПРОБЕЛ - м
Показательна позиция Ю.М. Лотмана, которому В.А. Успенский прислал статью Постникова и Фоменко (причем сразу же предупредив, «что не рекомендует и ответственности не несет»[28]), изложенная в письме от 26 марта 1980 г. к брату его, Б.А. Успенскому: «Статья Постникова — бред! Но печатать будем…»[29]). Правда, Ю.М. Лотман счел необходимым статью эту «Новые методики статистического анализа нарративно-цифрового материала древней истории» в сборнике 1982 г.[30] сопроводить серьезным редакционным замечанием статейного объема.! ….

ПРОБЕЛ - м
… Сторонники НХ на первых порах мало затрагивали область отечественной истории, поэтому видные специалисты в этой сфере знаний не сочли нужным опровергать такие построения в серьезного значения трудах источниковедческой направленности. Жаль было и времени и сил на дополнительное обоснование того, что и так очевидно всем историкам — как ученым, так и популяризаторам исторических знаний. Полагали, вероятно, и то, что Фоменко угомонился, тем более что распался его союз с Постниковым и его напугала негативная реакция в Отделении истории АН СССР, и особенно в Отделе науки ЦК КПСС. Затем 29 июня 1981 г. под председательством академика Ю.В. Бромлея (заместителя академика-секретаря Отделения) состоялось заседание, где критиковали НХ. В ответном письме, направленном Фоменко было зафиксировано:

ПРОБЕЛ - м

 

«Ваши выводы были подвергнуты решительной критике специалистами шести гуманитарных институтов, а также сотрудниками Астрономического института им. Штернберга»[33]. В письме, датированном 28 августа 1982 г. Ю.М. Лотман сообщил Б.А. Успенскому о том, что получил «oт Фоменко истерическое письмо о том, чтобы их (т.е. Постникова; и Фоменко. — С.Ш.) статью снять, т.к. в ЦК очень недовольны их публикацией, и он полностью пересмотрел свои взгляды на исторический процесс» (добавив, что «ничего снять уже нельзя», так как сборник со «статьей уже отпечатан»)[34]. Может, не хотелось и столь откровенно выглядеть выполняющими задание ЦК КПСС, тем более что уже была опубликована обойма журнальнных статей, опровергающая измышления не только по всеобщей истории, но и сами основы этой историко-хронологической конструкции[35]. Во всяком случае, в сборнике статей под редакцией И.Д. Ковальченко о математических методах и ЭВМ в исторических исследованиях предпочли ограничиться статьей неисторика Е.Я. Клименкова и опять-таки на зарубежном материале об «династическом параллелизме», т.е. поразительном соответствии продолжительности правления отдельных династий[36]. По-видимому думали, особенно после информации об обсуждении историками решений июньского Пленума ЦК КПСС в октябре 1983 г., когда однозначно негативно характеризовали НХ[37], что интерес к рассуждениям математиков впредь будет ограничиваться сравнительно узким кругом ученых специалистов.

ПРОБЕЛ - м
Однако, как выяснилось позднее, АТФ на этом заработал капитал, оказавшись в общественном мнении среди жертв идеологического диктата — а такими как правило, были ученые новаторских направлений, и к тому же с научными заслугами, признаваемыми мировой наукой; тем более что шовинистического толка тенденция НХ тогда еще слабо прослеживалась. И А.Т. Фоменко использовал это, выступал по телевидению и радио в 90-е годы о препятствиях, чинимых прежним режимом, громившим генетику и кибернетику, продвижению его передовой «концепции» (что справедливо подчеркивает в отклике на книгу А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского «Новая хронология Руси» (М., 1998) Б.Г. Литвак[38])»

ПРОБЕЛ - м
Надо сказать, что ни Успенский, ни Лотман марксистами считаться не могут, а Лотман вообще – скорее, объективный идеалист по совокупности философских воззрений. Если память не изменяет, он это и не скрывал. И не все сомнения – двигатель прогресса, а только те, которые основаны на системе новых фактов: философская нищета прикладных общественных наук общеизвестна, к сожалению. Совершенно неизвестно, какие такие новые факты, кроме кукиша в кармане в сторону марксизма заставляли советских историков растить фоменковского франкенштейна.

ПРОБЕЛ - м
Академическая наука и в советское время, имея все возможности прихлопнуть в зародыше всю эту ерунду, предпочитала «тратить слов по-пустому» там, «где нужно власть употребить». Вот характерный пример генерации фантастического сознания у населения:

ПРОБЕЛ - м
«Показательно, что в такой период ощутимых изменений в социокультурных представлениях, в оценках возможностей получения, восприятия и выдачи информации о настоящем и о прошлом, бестселлером в СССР стал документальный фильм 1970 г., сделанный в ФРГ по книге Э. Деникена «Воспоминания о будущем» (режиссёра Л. Райнля), о пребывании на нашей планете представителей внеземных цивилизаций. (Особенно выразительными казались изображения живых существ в скафандрах — на рисунках в районе пустыни Сахара и в Японии.) Фильм демонстрировался в кинотеатрах с программой «Наука и знание». Ю.М. Ханютин в книге 1977 г. «Реальность фантастического мира», приводя суждения ученых о научной некорректности приведенного материала, отметил доверчивый интерес зрителей, завершив заключением: «Это симптоматично»[49].

ПРОБЕЛ - м
Об этом справедливо напомнил также историк-востоковед И.В. Можейко (широко известный как талантливый писатель-фантаст Кир Булычев) в статье, поводом к написанию которой стала НХ. Когда он смотрел фильм, то в сфере знаний своей специальности обнаруживал, «…как врет автор фильма и почему он врет. Но вот он выходит за пределы моих знаний, и тут я начинаю сомневаться, а черт его знает, вдруг в этом что-то есть?» Вот тогда несколько образованных, живого ума ученых, группировавшихся в те годы вокруг блистательного выпускника Историко-архивного института Романа Полольного — писателя и ведущего инициативного редактора журнала «Знание — сила», договорились прийти на просмотр фильма вместе и с записными книжками, и «каждый отмечал вранье в пределах своих знаний». Выбрав набор нелепостей, написали об этом статью в журнал. На статью пришли сотни откликов и все, обвиняющие авторов в безнадежном и вредном консерватизме, а заодно и культивирующую такой консерватизм современную науку. Поэтому И.В. Можейко горестно констатирует: «…вот это единство корреспондентов показало, что особенно хорошо видно сейчас, с высоты прошедших лет: движение нашего мира к ирреальному несомненно и неостановимо!»[50].»

ПРОБЕЛ - м
При этом гражданин историк Можейко, горестно восклицая относительно поругания древней и средневековой истории ненаучным бредом, писал приблизительно столь же ненаучный антикоммунистический бред относительно новейшей истории – а конкретнее, истории СССР (достаточно почитать его публицистику эпохи перестройки уровня кухонной болтовни). Что писал в это время Шмидт — не знаю. Но в защите марксизма точно не засветился, конъюнктурщик, потому что. Спрашивается – чего тогда сетовать на Фоменко-то? У самих рыльце в пушку.

ПРОБЕЛ - м
Он лезет доказывать, что с отказом от марксизма у академизма есть какая-то еще «научная методология»:

ПРОБЕЛ - м
«Отказ же от вдалбливаемых десятилетиями постулатов (будто общественное сознание всегда определяется общественным бытием и не может само решительно воздействовать на бытие; что характернейшее и наиважнейшее в истории — борьба классов, а смена общественно-экономических формаций — обязательный ход исторического развития) воспринимался многими первоначально как свидетельство того, что у исторической науки вообще нет фундаментальных основ и выверенных опытом научных методик. Тем более что прежде настойчиво приучали к мысли, что в науке истории должно быть одно объяснение явлений и отступление от этого «единственно верного» понимания, не просто является отклонением от линии марксизма-ленинизма, но антинаучно.»

ПРОБЕЛ - м
Но вот предъявить что-то конкретно не может, тем паче, что историку с таким послужным списком было бы зазорно обвинять марксизм в том, что последний считает, «будто общественное сознание всегда определяется общественным бытием и не может само решительно воздействовать на бытие». Впрочем, диалектика никогда не была сильной стороной позднесоветской историографии.

 

 

bortnik

© Фото — Полит.ру



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.