О так называемом законе потребительной стоимости

 

 

 

 

По ряду вопросов левые распадаются строго на два лагеря, один из которых составляют члены КПРФ и близкие к ним, а второй — все остальные как бы ортодоксальные марксисты. Один из таких вопросов — это вопрос об отношении к рыночной экономике и рыночным механизмам при построении коммунизма.

Даже поверхностный взгляд на историю СССР фиксирует отрицательное влияние рыночных отношений на страну и подступ перестройщиков к реставрации капитализма в СССР через проведение именно рыночных реформ.

И среди советских экономистов весь период существования СССР шла идейная борьба между «товарниками» и «антитоварниками». Товарников два раза громил сам Сталин, сначала в лице Бухарина и бухаринцев, затем в экономической дискуссии, результатом которой стала брошюра вождя «Экономические проблемы социализма в СССР». Кроме того, партия периодически громила кондратьевцев и другие более мелкие школки товарников. Таким образом, при Сталине антитоварники поддерживались партией, поэтому были доминирующей силой, а товарники выражали оппозицию. Ситуация резко изменилась после захвата власти в партии хрущёвцами и установления доктрины «развенчания культа личности». Товарники стали доминирующей силой, а антитоварники ушли в оппозицию. Идейная борьба двух этих школ являлась теоретической формой классовой борьбы, стороны в которой выражали противоположность движения к коммунизму и капитализму. В 1990-е годы маски были сорваны и закономерно выяснилось, что все товарники являются оголтелыми сторонниками рыночной экономики, либеральной демократии, капитализма и заядлыми противниками «административно-командной системы».

После развала СССР и краха КПСС в коммунистическом движении возникла потребность в выработке экономической программы построения коммунизма с учётом позитивного и негативного опыта СССР. Ведь необходимо было выходить в массы, доказывая неизбежность коммунизма несмотря на гибель СССР. Разработка такой программы вращалась вокруг отношения к закону стоимости и выяснения сущности производственных отношений в обществе первой фазы коммунизма. Целым рядом теоретиков была выдвинута концепция перехода от закона меновой стоимости к закону потребительной стоимости. Главным пропагандистом данной концепции по сей день является М.В. Попов.

Данная концепция стала новым, оригинальным прочтением экономической истории СССР:

«Социалистическое непосредственно общественное производство по своему характеру есть отрицание капиталистического товарного хозяйства. Подчеркивая в своей работе „Экономические проблемы социализма в СССР“, что средства производства — не товары, И.В. Сталин опирался на эти фундаментальные положения. В дальнейшем советские экономисты показали, что и предметы потребления при социализме — не товары… С победой социализма в СССР, означавшей превращение всей экономики в единый кооператив, в единую монополию, но обращенную на пользу всего народа, в непосредственно общественное планомерно организованное хозяйство, товарная организация производства на основе закона стоимости как таковая была уничтожена и заменена планомерной организацией непосредственно общественного хозяйства.

В политико-экономическом смысле непосредственно общественный труд, затраченный на производство продуктов, не проявляется как стоимость этих продуктов, а если нет явления, то нет и его закона. Когда же говорят о законе стоимости при социализме, то, как правило, имеют в виду, что „по уничтожении капиталистического способа производства, но при сохранении общественного производства определение стоимости остается господствующим в том смысле, что регулирование рабочего времени и распределение общественного труда между различными группами производства, наконец, охватывающая все это бухгалтерия становятся важнее, чем когда бы то ни было“. Только так можно правильно толковать высказывание Сталина о законе стоимости при социализме. Речь, следовательно, идет не о действительной стоимости во всем богатстве ее определений, которое она получает лишь в товарном хозяйстве, а об определении стоимости рабочим временем, о том, что планомерное регулирование рабочего времени в непосредственно общественном хозяйстве не только не исчезло, но явилось господствующим, и закон экономии рабочего времени как закон потребительной стоимости получил адекватную форму своего выражения и полный простор для своего действия. Основной экономический закон социализма — это закон потребительной стоимости, и, соответственно, критерий экономии труда применяется к затратам потребителей непосредственно общественных продуктов… Если исходить из коммунистической природы социализма, он должен быть охарактеризован как непосредственно общественное хозяйство, сознательно, планомерно регулируемое на основе закона потребительной стоимости. Это понимание социалистического производства как целого, выражающее коммунистическую природу социализма. Но именно поэтому оно является лишь правильным, достоверным, но также и односторонним, следовательно, еще не вполне истинным пониманием социалистического производства. Должен быть учтен, принят во внимание и его отрицательный момент — товарность. Она проявляла себя и в переходный период, и в период социалистического развития, так что дискуссия о товарности при социализме требует отдельного самостоятельного рассмотрения».

Иными словами, на первой фазе коммунизма СССР закон стоимости не действует, закон стоимости превращается в «определение стоимости рабочим временем», следовательно, вместо него действует закон потребительной стоимости или закон экономии рабочего времени. Товарность же определяется как присущий социалистической экономике реакционный пережиток, суть которого в том, что она становится средством для удовлетворения каких-либо частных, а не общественных интересов.

Данная умозрительная концепция обосновывается доктринёрским цитированием Маркса, Энгельса, Ленина, противоречит выводам работы Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» и экономическим фактам истории СССР, например наличию денежного обращения, рынка потребительских товаров и финансовой политики государства.

Авторы концепции выдали желаемое за действительное. Но это не так страшно, страшно то, что эта внешне привлекательная концепция искажает сущность важнейших экономических категорий и препятствует выработке действительно научной экономической программы построения коммунизма.

Сталин указывал:

«Иногда спрашивают: существует ли и действует ли у нас, при нашем социалистическом строе, закон стоимости?

Да, существует и действует. Там, где есть товары и товарное производство, не может не быть и закона стоимости.

Сфера действия закона стоимости распространяется у нас прежде всего на товарное обращение, на обмен товаров через куплю-продажу, на обмен главным образом товаров личного потребления. Здесь, в этой области, закон стоимости сохраняет за собой, конечно, в известных пределах роль регулятора.

Но действия закона стоимости не ограничиваются сферой товарного обращения. Они распространяются также на производство. Правда, закон стоимости не имеет регулирующего значения в нашем социалистическом производстве, но он все же воздействует на производство, и этого нельзя не учитывать при руководстве производством. Дело в том, что потребительские продукты, необходимые для покрытия затрат рабочей силы в процессе производства, производятся у нас и реализуются как товары, подлежащие действию закона стоимости. Здесь именно и открывается воздействие закона стоимости на производство. В связи с этим на наших предприятиях имеют актуальное значение такие вопросы, как вопрос о хозяйственном расчете и рентабельности, вопрос о себестоимости, вопрос о ценах и т.п. Поэтому наши предприятия не могут обойтись и не должны обходиться без учета закона стоимости.

Хорошо ли это? Не плохо. При нынешних наших условиях это действительно не плохо, так как это обстоятельство воспитывает наших хозяйственников в духе рационального ведения производства и дисциплинирует их. Не плохо, так как оно учит наших хозяйственников считать производственные величины, считать их точно и так же точно учитывать реальные вещи в производстве, а не заниматься болтовней об „ориентировочных данных“, взятых с потолка. Не плохо, так как оно учит наших хозяйственников искать, находить и использовать скрытые резервы, таящиеся в недрах производства, а не топтать их ногами. Не плохо, так как оно учит наших хозяйственников систематически улучшать методы производства, снижать себестоимость производства, осуществлять хозяйственный расчет и добиваться рентабельности предприятий. Это — хорошая практическая школа, которая ускоряет рост наших хозяйственных кадров и превращение их в настоящих руководителей социалистического производства на нынешнем этапе развития.

Беда не в том, что закон стоимости воздействует у нас на производство. Беда в том, что наши хозяйственники и плановики, за немногими исключениями, плохо знакомы с действиями закона стоимости, не изучают их и не умеют учитывать их в своих расчетах. Этим собственно и объясняется та неразбериха, которая все еще сорит у нас в вопросе о политике цен».

Эту позицию Сталина сторонники концепции считают ошибочной. Чтобы понять, что прав Сталин и неправы авторы концепции закона потребительной стоимости, необходимо досконально разобраться в используемых категориях. Это позволит зафиксировать в теории фактическую ступень утверждения коммунизма в СССР к началу 1950-х годов и наметить дальнейшее движение к полному коммунизму с учётом выработанного Сталиным плана и тех ошибок, которые были совершены после его гибели.

 

Закон стоимости и его нарушение при капитализме

 

Итак, что такое закон стоимости? Общеизвестно, что этот закон выражается в том, что «продукты равных количеств общественного труда обмениваются друг на друга» (Энгельс). Известно также, что на стадии капиталистического производства этот закон приобретает «отрицательные стороны», которые вызывают дисбалансы и кризисы.

Прежде всего речь идёт о нарушении данного закона в процессе наёмного труда, когда работнику вместо эквивалента общественного труда, вложенного им при производстве, предлагается в денежной форме заработной платы стоимость воспроизводства его как рабочей силы. Труженик превращается таким образом в придаток производства, в материал и сырьё, а само производство — из производства продуктов и услуг в производство прибыли для капиталиста, в котором производство продуктов и услуг становится лишь побочным процессом. Вся денежная и товарная масса сосредотачивается в руках буржуазии, а пролетариат в конечном счёте оказывается неспособным выкупать весь объём производимой им же потребительской продукции. В результате экономика капитализма приобретает фазы движения: от экономического роста к кризису перепроизводства, затем рецессии, оживлению, снова росту, опять кризису и так далее до бесконечности.

Кроме того, закон стоимости постоянно нарушается в ходе самого товарного обмена, во-первых, из-за несоответствия цены и стоимости, во-вторых, из-за свойственной всякому приравниванию стоимостей погрешности, ведь абсолютно равные величины общественного труда в товарах — абстракция. В реальной экономике всегда кто-то обвешивает, обманывает, выигрывает больше при обмене. На определённом этапе развития капитализма эти кажущиеся случайными несоответствия и погрешности, в том числе хроническое повышение цен, становятся управляемыми. Крупные финансово-банковские институты ради неуёмной жажды прибыли создают огромный сектор спекулятивного капитала (кредиты, страхование, оборот ценных бумаг, валютные игры и тому подобное), который в начале фазы кризиса перепроизводства лопается, как мыльный пузырь, и усугубляет течение кризисных процессов.

Согласно авторам концепции «потребительной стоимости», основанной на доктринёрском цитировании Энгельса, закон стоимости есть абсолютный экономический закон капитализма, или, как они его называют, «основной». Согласно же Сталину абсолютным экономическим законом капитализма является жажда максимальной прибыли, и это положение является развитием позиции Маркса:

«Производство прибавочной стоимости или нажива — таков абсолютный закон этого способа производства».

Авторы концепции не понимают, что если бы закон стоимости соблюдался неукоснительно точно, то капитализма бы не существовало в принципе. Диалектика зарождения и развития закона стоимости, а вместе с ним и товарного производства, такова, что при капитализме он превращается в свою противоположность, в наёмный труд и другое систематическое надувательство, например в монопольные цены или прибыль от валютных махинаций. О каком соблюдении закона стоимости можно сегодня говорить, если Google оценивается и приносит прибыли в разы больше, чем индустриальные гиганты, которые оперируют в тысячу раз большим объёмом реальных стоимостей?

Но сказанное выше — лишь описание действия закона стоимости и его последствий, а нам необходимо установить его содержание и сущность, понять, при каких обязательных условиях он зарождается, как и почему трансформируется в свою противоположность, следовательно, при каких условиях перестаёт действовать вообще и что приходит ему на смену при коммунизме.

 

Стоимость — это отношение между людьми

 

Говоря о законе стоимости, обычно фокусируют внимание на меновых пропорциях товаров и трудовой природе их образования. Затем переходят к товарному производству и его высшей форме — капитализму. Однако практика показала, что рассмотрение закона стоимости в абстрактной экономической сфере часто не позволяет постигнуть его смысл. Многие заучивают определения и останавливаются на внешних фактах, упуская в итоге социальную природу стоимости и закона стоимости.

Стоимость — это не вещи и не ценность вещей. Товары — это не вещи и не свойства вещей. Стоимость — это определённая материальная связь между людьми, необходимо возникающая при известных условиях. А закон стоимости — это содержание этой связи, выраженное в абстрактных научных понятиях. Один конкретный человек, связавшийся с другими людьми таким образом, может проигнорировать эту связь, однако когда отношения стоимости захватывают всё общественное воспроизводство, игнорировать их невозможно, ибо эти связи начинают управлять огромной массой людей.

Что самое первое можно сказать о сущности стоимости? Прежде всего это форма производственных, то есть экономических, отношений по поводу продуктов труда, созданных или приспособленных для обмена в условиях частной собственности. Иными словами, стоимость — это специфическая форма взаимодействия людей в сфере общественного бытия общества, а именно в сфере экономического базиса.

Чем характеризуются экономические связи, относимые к стоимости? Можно бесконечно долго скрупулёзно изучать все исторические проявления стоимостных отношений в разные эпохи, в разных странах и обществах, но мы ничего не найдём в них общего, кроме анархизма. В них вообще ничего, кроме банального анархизма, нет. Даже если рассуждать об обмене в сферическом вакууме либертарианских методичек, субъект А обменивается с субъектом Б, потому что они живут в бессмысленном мире разобщённых субъектов с целью выживать обособлено. Если субъект А способен самостоятельно существовать, зачем ему с кем-то обмениваться? Если же субъект А существует вместе с субъектом Б, опять же, зачем им обмениваться? Обмен разрушает естественную связь человеческого общежития, подменяет её лишённым разумности и единой цели анархизмом, то есть борьбой всех против всех.

Под анархизмом здесь понимается безначалие в смысле господства стихийных, случайных, лишённых гармонии в масштабах общества разновидностей взаимодействия людей в ходе производства, распределения и потребления. Анархизм в экономике — это хаос всеобщей борьбы.

На высоких этапах развития капитализма этот хаос диалектически превращается в знакомую нам систему устройства экономики, когда три десятка всемирных корпораций извращаются над здравым смыслом, а 100 человеческих субъектов объявляются владельцами 50% земного богатства.

Невозможно глубже понять сущность отношений стоимости без уяснения сущности частной собственности, в системе которой только и возможны эти отношения.

Чтобы обменять, сначала нужно обособить, узурпировать, отчудить

 

Условием всякого обмена является обладание, владение предметом обмена или тем, что выступает в этом качестве. Слово «овладение» на латинском выглядит как USURPATIO, то есть «узурпация». Вот именно узурпация, отчуждение, обособление чего-либо от общества и составляет содержание частных отношений собственности. В этом смысле исторически сначала возникает владение (узурпация), потом пользование (извлечение пользы) и, как результат, распоряжение, то есть обеспеченное насилием право частной собственности (то есть отделение части от общественного богатства).

Причём в данном случае неважно, является ли объект частной собственности изъятым у непосредственного производителя или нет, даже владение вещью непосредственным производителем есть её обособление и узурпация от остальных членов общества.

Особую трудность в логическом усвоении содержания частных отношений собственности вызывает то, что большинству неведома категория собственности общественной и они не сознают, что человек является проявлением, порождением общества. Они не понимают смысла общественной собственности, поэтому всякую борьбу с частной собственностью воспринимают как перераспределение не в их пользу («отобрать и поделить», «общее, значит ничьё» и тому подобное).

Общественная собственность — это охватывающая прежде всего средства и орудия производства система производственных отношений, которые возникают между людьми на основе адекватного понимания ими своей общественной сущности, то есть на основе понимания того, что человек может жить и развиваться только в обществе и только вместе с обществом.

В первобытную эпоху это адекватное понимание обеспечивалось самими условиями жизни, ведь родовая община могла выжить только как единый, слаженный социальный организм. Отклонений от этого естественного материалистического отношения к обществу в тех условиях возникнуть не могло.

В грядущую эпоху коммунизма это адекватное понимание будет обеспечено посредством достижения каждым членом общества научного мировоззрения. Для каждого человека станет естественным бережное отношение к обществу как к условию его процветания и развития, а труд из обременения превратится в потребность. Производство и потребление будут научно, планово организованы и направлены на оптимальное развитие каждой личности. Такое общество не будет нуждаться в системе права, государстве и органах насилия вообще. Но для достижения такой высоты общественного развития необходим не только рывок в области повышения сознательности и культурности, но и уничтожение противоположности умственного и физического труда.

На первой же стадии коммунизма, когда отношения общественной собственности ещё только утверждаются, вытесняя частную собственность, это адекватное понимание достигается пропагандой научных знаний, мобилизацией наиболее передовых трудящихся, но при этом поддерживается государственным принуждением. Здесь ещё сохраняется система права и организованное насилие, вовсю идёт политическая борьба за уничтожение классовых различий. Известная часть общества всегда сопротивляется прогрессу из-за собственных интересов по сохранению частной собственности, привычек, традиций, невежества, то есть «родовых пятен» и классовых пережитков.

Таким образом, видно, что отношения общественной собственности возникают по поводу прежде всего средств и орудий производства, только когда речь идёт о плановом, научно выверенном производстве в интересах общественного прогресса. Законы, которые управляют таким производством, то есть планомерность, пропорциональность, поступательность роста, научно установлены из требований потребления — развития каждого человека. Соответственно, очевидно, что всякое являющееся предметом частной капиталистической собственности средство, орудие, которое могло бы быть задействовано в таком производстве, автоматически становится изъятием из общественной собственности, то есть оно изолировано от общества, узурпировано в частных руках. То же касается и предметов потребления, распределение которых должно оптимально отвечать потребностям прогресса. Законы, которые управляют тем, как будет употреблён тот или иной объект частной капиталистической собственности, анархичны, базируются на взаимной борьбе интересов и даже страстей. Поэтому в современном буржуазном обществе миллиарды тратятся на футбол, кино, вино и казино, тогда как решение многих острейших социальных проблем упирается в отсутствие финансирования.

Таким образом, частные отношения собственности — это вид производственных отношений, возникающих между людьми по поводу отторжения друг от друга материальных и духовных условий существования и развития.

Поскольку частные отношения собственности разобщают людей до степени взаимной борьбы, постольку сущностной их стороной является насилие. Эта сторона частной собственности и вырастает в организованное насилие, то есть государство и систему права.

Иными словами, возникнув и окрепнув, частные отношения собственности постепенно оформляются в ту или иную систему объективных экономических связей, на базисе которой для её поддержания вырастает политическая надстройка — государство, право и идеология.

Рынок — царство тотальной тирании

 

Как видно, частные отношения стоимости противопоставляют людей друг другу до высокой степени враждебности. Те, кто узурпируют средства и орудия производства, начинают жить за счет трудящегося большинства. Мучения, кровь и пот одних становятся средством для праздного благоденствия других.

Высокой (в плане изощрённости) формой частнособственнического противопоставления людей является так называемый наёмный труд. Что такое наёмный труд? Это обмен рабочей силы на деньги, покупательная способность которых примерно равна количеству и качеству товаров, необходимых для воспроизводства работника в его текущем статусе. Иными словами, это почасовое, посменное, сдельное рабство.

Вся рабочая сила общества становится товаром, то есть выступает как стоимость воспроизводства пролетария тогда, когда капиталистический способ производства (то есть производство исключительно товаров на продажу) утвердился в качестве господствующего. Иными словами, главенствующим средством всякого экономического движения становится купля-продажа: всё покупается, всё продаётся, всё производится ради продажи. Такое состояние экономики, как известно, называют рынком.

Русское слово «рынок» восходит к немецкому Ring, что незамысловато означает «боксёрский ринг». Язык в сто крат мудрее либеральных сказочников. Словом «рынок» выражается не та расхожая глупость, что на рынке встречаются два разнородных субъекта — продавец и покупатель, а напротив, истина, что участники торговли однородны как товаровладельцы. Фигура чистого покупателя, то есть человека с неизвестно откуда взявшимися деньгами, введена в либеральную экономическую теорию искусственно. Чтобы выступить на рынке в качестве покупателя, сначала нужно что-то продать, поэтому все участники рынка становятся поочередно то продавцами, то покупателями. И если в дорыночные эпохи рабства и феодализма тиранию осуществляли «родовитые» владельцы земли и рабов, то в эпоху рынка тиранию осуществляют все владельцы товаров в отношении друг друга. Все становятся друг другу конкурентами.

Соответственно, если человеку нечего продать на рынке, чтобы затем покупать, то он вынужден продавать свою способность к труду.

Устойчивый обмен породил деньги — особый товар, задача которого выражать во всеобщей форме стоимостные пропорции всех других товаров. Таким товаром сначала были золото и серебро, затем банкноты банков, а теперь в основном стали банковские счета.

Конкуренция товаровладельцев на рынке приводит к его монополизации, то есть господствующему положению узкого слоя владельцев массы денег, которые сформировали «рынок над рынком» — финансовую (денежную) сферу обращения. Эти финансовые монополисты вместо выставления на рынок реальных товаров обеспечивают за счёт различных «финансовых инструментов» оборот самих денег, подчиняя накоплению своего частного богатства и реальное производство и народное потребление. Таким образом, рынок в его развитой форме создаёт между товаровладельцами неразрывную связь, сулящую одностороннюю выгоду кучке финансовых монополистов. Сущность капиталистического рынка состоит в нарушении закона стоимости, в неэквивалентности обмена, то есть в эксплуатации. Так тирания всех против всех закономерно перерождается в тотальную тиранию олигархии.

Как видно, противопоставление людей в рамках рынка ничем по сути не отличается от противопоставления в процессе наёмного труда. Доказать степень враждебности участников рыночного обмена порою оказывается сложнее, хотя в последнее десятилетие многие уже лучше чувствуют дьявольскую сущность и повседневных обвесов, скидок, «акций», распродаж и кредитов, ипотек, валютных спекуляций, биржевых игр.

 

Продолжение следует…

А. Редин
10/09/2020

 

Источник

 


 

Author: Администратор

Добавить комментарий