Об истоках идеи «общинного социализма»

 

 


Буржуазные демократы 19 века в России в силу отставания страны в экономическом развитии очень ясно видели 2 вещи.

1. Успех капиталистической промышленности, недосягаемый в России,

2. Абсолютную экономическую бесперспективность мелкого сельского хозяина.

Так как в России промышленность была фрагментарная и маломощная, то трогать капитализм в городе, который в Европе показывает суперрезультаты, они избегали, но и в мелкого крестьянина, который «накормит страну», не верили. Энерговооруженность крестьянского хозяйства, одной лошадью на двоих, его запредельная экстенсивность, расположение основных территорий в зоне рискового земледелия шансов крестьянину не давали даже если с барщины перевести его на аренду как в Европе. А крупное хозяйство в России было только помещичье, всем показавшее, что помещик управлять экономикой не может — это просто паразит. К 19 веку служилая роль дворянства уже ушла в прошлое, и идея добиться улучшений, оставив паразитов в виде рантье, была абсурдной.

Для того, чтобы экономика развивалась, по мысли народников, надо было помещичье хозяйство уничтожить, но при этом крупное с-х производство сохранить. Тогда и обратили внимание на общину, которая без пригляда помещика вполне была себе экономической единицей. Причем все те положительные качества, что в ней находили народники, были качествами вполне буржуазными — рулящие в общине мелкие буржуа успешно перекладывали на «обчество» поборы и тягло, умело обогащались, поддерживая принцип формального равенства (которое есть фактическое неравенство). То есть, в русской общине видели отнюдь не социализм, а инкубатор «эффективного собственника». Претензии Герцена к помещикам в основном не в том, что обирают крестьян, а в том, что делают это паразитически, не развивая промышленности. Эти ноты мы видим и в демократической литературе — у Гончарова, и еще ясней у Тургенева. Их позиция напоминает нынешних навальных — «вы крестьян обираете, но где же промышленное развитие? Куда идут эти деньги? На балы, кутежи, породистых псов».

В начале 19 века в Европе много говорили про социализм, и называли этим любую кооперацию, совершенно неважно, в каких формах. Потому идея сохранить общину как форму крупного хозяйства получила приставку «социализм». В мозгах же нынешних левачков произошла благодаря этому терминологическая путаница. Общины Герцена, да и «Народной воли», и даже у Лаврова, были формами буржуазной кооперации, необходимыми для сохранения товарности хозяйства после уничтожения бесперспективного помещичьего. Причем Лавров к концу жизни начал говорить, что община не равна реальному обобществлению. Что надо еще кое-что — а именно, революционная диктатура, чтобы крестьянин именно кооперировался и производил товарный продукт, а не просто закуклился в общине и жил натуральным хозяйством.

Надо понимать, что на словах домарксовы революционеры были горячими противниками частной собственности, но их программы прыгнуть выше интересов мелкого хозяйчика не могли. И можно чествовать героев прошлого, лично преданных идее социализма, но надо понимать, что их идеи далеко не социалистические.

Иван Шевцов


Author: Администратор

Добавить комментарий