Памяти Карла Либкнехта

 

15 января исполнилось 9 лет со дня предательского убийства агентами германской буржуазии Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Пламенные борцы германского пролетариата — Карл и Роза будут постоянным примером молодых поколений всех народов.


МИЛЛИОНЫ людей слышали имя Либкнехта, тысячи знают его как вождя и борца, но немногие десятки знают Либкнехта — человека. Между тем это был настоящий человек, человек ленинской складки. Человек с большой буквы. Он должен стоять перед нашей молодежью живым примером, одним из тех согретых любовью идеалов, который выбирает себе юноша в пятнадцать лет, впервые ощутив себя взрослым.

* * *

Либкнехта не ради красного словца прозвали железным Карлом. Таким он и был — в жизни и в политике.

Суровое детство, богатое лишениями и бедное радостями, влияние семьи, старика Либкнехта, ковали в маленьком человеке поистине железный характер. «Никаких компромиссов, никаких соглашений с буржуазией». Под этим лозунгом прошла жизнь его отца, и этот же лозунг отец привил сыну. Маленький, а потом и большой Карл не умел идти на компромиссы ни со своими врагами, ни со своей совестью. Это стало ясно для всех в первые же недели войны.

Героизм его поведения не только (и не столько) в том, что он «не приял» войны, — такие были и кроме него: на заседаниях социал-демократической фракции рейхстага вместе с Либкнехтом голосовало против кредитов на войну еще 13 — 17 человек, — как в том, что он один из всех их нашел силу и мужество не делать уступок, не идти на компромисс с прожженными политиканами и лицемерными «защитниками» интересов пролетариата. Он пошел один против всех, против течения, против «своей» партии, основателем которой был его отец, и в которой он сам провел почти два десятка лет, опираясь на поддержку очень немногих друзей, правда, таких, как Роза Люксембург, Франц Меренг, Клара Цеткин…

Либкнехт знал, на что он идет, знал, что его ждет тюрьма, быть может, смерть, знал, что обрекает на нужду любимую жену и горячо, безумно обожаемых детей и знал также, что единственной уступочкой — «ценой молчания» он мог купить покой, уют, обеспеченное положение на всю жизнь и уважение благодарного «отечества» в придачу. Мы знаем, что он выбрал…

Вот для этого надо иметь сильный, негнущийся «железный» характер Либкнехта. И такой характер должен воспитывать в себе каждый комсомолец, каждая комсомолка.

Всей своей жизнью «железный Карл» учил нас ставить дело рабочего класса выше своего маленького, личного счастья.

Отпущенный после года солдатской лямки домой на побывку, получив отпуск на несколько дней, Либкнехт отдает его не ласкам жены и детей, а партийной, поглощающей целиком всего человека работе. Он организует в центре военного Берлина первомайскую демонстрацию 1916 года. Это первое большое — в нем участвовало до 10.000 человек — политическое выступление германского пролетариата во время войны.

* * *

Яркая темпераментность уживалась в характере Либкнехта с высокой дисциплинированностью.

«Я нахожусь в положении чижа в клетке, — писал он жене в сентябре 1917 г., — рыбы в аквариуме, охотничьего сокола на цепочке, словом — существа, которому, как ему ни хорошо, все же хочется на волю, на настоящую охоту, на борьбу». А уж куда как «хорошо» могло житься в немецкой тюрьме. Представьте борца, да еще с либкнехтовским темпераментом, да еще в такие дни, посаженного в тюремную клетку. В России с каждым днем развертывается величайшая из революций, какие видел мир; в Германии то и дело вырываются из подполья языки революционного пламени.

Для своих писем у него особое исчисление:

«303-й день заключения — 1\4.818 часть.

Завтра 10 месяцев».

«402-й день заключения, 674-й после ареста, остаток 968».

Не всякому дано выдержать подобную пытку, но Либкнехт не из тех, кто падает духом. Считающий дни и часы, проведенные в неволе, как школьник, зачеркивая в календаре каждый прожитый день, он подчиняет себя строжайшей дисциплине. «Ежедневно от двух до трех раз проделываю гимнастические упражнения. К тому же я работаю стоя. Одним словом, забочусь о том, чтобы моя кровь циркулировала беспрерывно, чтобы нервы и жилы не ржавели, чтобы каждая калория питательных веществ была использована и попадала на надлежащее место. Таким образом, я выдержу, что бы меня ни ожидало». Кроме всего, он шьет сапоги и клеит пакеты — по обязанности арестанта, подучивает языки и читает в оригиналах Мольера и Шекспира — для себя, и находит еще возможность работать для дела революции. Его письма, листовки и статьи для «Интернационала Молодежи», обманывая бдительность тюремных сторожей, пробираются к друзьям, на волю и оттуда гремят на весь белый свет.

* * *

На Театральной площади Москвы стоит первый камень будущего памятника Либкнехту, но лучшим памятником ему будет деятельность миллионов комсомольцев, сражающихся под знаменем КИМ’а за победу тех идей, ради которых жил, боролся и умер Либкнехт.

И. Ипполит

«Смена» № 1, Январь 1928 г.

Author: Администратор

Добавить комментарий