Белый террор
02-06-2012


Чехословаки вешают красноармейцев

 

Начнем с утверждений о жестокости и кровожадности большевиков, которые, дескать, при малейшей возможности уничтожали своих политических противников. На самом деле руководители большевистской партии стали твердо и непримиримо относиться к ним по мере того, как на собственном горьком опыте убеждались в необходимости решительных мер. А вначале проявлялась определенная доверчивость и даже беспечность. Ведь всего за четыре месяца Октябрь триумфально прошествовал из края в край огромной страны, что стало возможным благодаря поддержке власти Советов подавляющим большинством народа. Отсюда и надежды на то, что ее противники сами осознают очевидное. Многие лидеры контрреволюции, как это видно из документальных материалов,— генералы Краснов, Марушевский, Болдырев, видный политический деятель Пуришкевич, министры Временного правительства Никитин, Гвоздев, Маслов, да и многие другие — были отпущены на свободу под честное слово, хотя их враждебность новой власти не вызывала сомнений. Слово свое эти господа нарушили, приняв активное участие в вооруженной борьбе, в организации провокаций и диверсий против своего народа.

http://img-fotki.yandex.ru/get/3106/varjag-2007.1e/0_244d3_d193d332_XL.jpg

Томичи переносят тела расстрелянных участников антиколчаковского восстания

 

 

Придя к власти, большевики отнюдь не запретили деятельность своих политических противников. Их не подвергали арестам, позволяли выпускать свои газеты и журналы, проводить митинги и шествия, и т.п. Народные социалисты, эсеры и меньшевики продолжали свою легальную деятельность в органах новой власти, начиная с местных Советов и кончая ЦИК. И опять-таки только после перехода этих партий к открытой вооруженной борьбе против нового строя их фракции декретом ЦИК от 14 июня 1918 года были исключены из Советов. Но даже после этого оппозиционные партии продолжали легально действовать. Наказанию подвергались лишь те организации или лица, кто был уличен в конкретных подрывных действиях.

Раскопки могилы, в которой погребены жертвы колчаковских репрессий марта 1919 года, Томск, 1920 г.

 

Инициаторами Гражданской войны стали именно белогвардейцы, представлявшие интересы свергнутых эксплуататорских классов. А толчком к ней, как признавал один из лидеров Белого движения А. Деникин, был мятеж чехословацкого корпуса, во многом вызванный и поддержанный западными “друзьями” Советской России. Без помощи этих “друзей” главари белочехов, а затем белогвардейские генералы никогда бы не достигли серьезных успехов. Да и сами интервенты активно участвовали как в операциях против Красной Армии, так и в терроре против восставшего народа.

Жертвы Колчака в Новосибирске, 1919 г.

 

“Цивилизованные” чехословацкие каратели расправлялись со своими “братьями-славянами” огнем и штыком, буквально стирая с лица земли целые поселки и деревни. В одном Енисейске, например, за симпатии к большевикам было расстреляно более 700 человек — почти десятая часть проживавших там. При подавлении восстания узников Александровской пересыльной тюрьмы в сентябре 1919 года чехи расстреливали их в упор из пулеметов и пушек. Расправа продолжалась трое суток, от рук палачей погибло около 600 человек. И таких примеров — великое множество.

Большевики, убитые белочехами под Владивостоком

 


 

Организация заговоров и мятежей против советской власти

 

Поддерживая буржуазно-помещичью контрреволюцию, империалисты США и Антанты снабжали деньгами и оружием все подпольные заговорщические организации в России, ставившие себе целью свергнуть советскую власть. Военной силой этого заговора был чехословацкий корпус, созданный во время войны из военнопленных чехов и словаков. Советское правительство разрешило корпусу уехать во Францию через Владивосток с условием сдать оружие и двигаться небольшими эшелонами.

По пути следования в корпус влилось большое количество русских офицеров и юнкеров. Всего в корпусе насчитывалось до 60 тыс. солдат. Чехословацкие эшелоны растянулись на всём протяжении железной дороги от Пензы до Владивостока.

25 мая 1918 г. чехословаки при поддержке контрреволюционных подпольных организаций подняли мятеж с целью захвата Сибири, Урала и Поволжья. 8 июня 1918 г. с помощью эсеров они захватили Самару и организовали там белогвардейско-эсеровскую власть — Комитет Учредительного собрания (Комуч).

В Западной Сибири также было провозглашено белогвардейское сибирское «правительство», во главе которого стали эсеры.

Эсеровская власть действовала наподобие царской. Всё декреты советской власти были отменены. Земля и снятый с неё урожай были возвращены помещикам и кулакам. На фабриках и заводах были восстановлены дореволюционные порядки; стачки рабочих запрещены. Все сторонники советской власти подвергались преследованиям. Комуч отправил из Самары на восток «поезд смерти» с 2 700 арестованными коммунистами, рабочими и крестьянами, из которых около 2 тыс. были расстреляны или замучены. По Волге и Каме плавали такие же «баржи смерти».

На этих баржах находились сотни арестованных, раздетых догола людей; их морили голодом, избивали и расстреливали. По деревням разъезжали карательные отряды и сгоняли крестьян в белую армию. У крестьян отбирали землю и скот.

В это же время агенты США и Антанты совместно с русскими белогвардейцами готовили мятеж в 23 городах вокруг Москвы. Но поднять крупный мятеж удалось только в Ярославле. Белогвардейцы, захватившие город 6—8 июля 1918 г., подвергали рабочих невероятным истязаниям. 21 июля Красная Армия освободила Ярославль от белогвардейских мятежников.

Одновременно с выступлением чехословаков поднялась волна кулацких мятежей, возглавлявшихся повсюду правыми эсерами.

В обстановке напряжённой борьбы 4 июля 1918 г. открылся V Всероссийский съезд Советов. «Левые» эсеры потребовали на съезде отмены декретов о комбедах и продотрядах. Когда съезд отверг эти контрреволюционные требования, «левые» эсеры ушли со съезда и начали готовить мятеж против советской власти.

В тайном блоке с бухаринцами и троцкистами «левые» эсеры пошли на провокацию с целью вызвать войну с Германией.

6 июля 1918 г. они убили германского посла Мирбаха. В ответ на это германское правительство потребовало от Советского правительства, чтобы оно впустило в Москву германские войска якобы для охраны посольства. Советское правительство решительно отклонило это требование. Ленин заявил, что весь советский народ встанет на защиту советской столицы, если германский империализм посмеет направить против неё своих солдат.

В этот опаснейший для республики момент «левые» эсеры, с ведома и согласия Троцкого и Бухарина, подняли контрреволюционный мятеж в Москве. Съезд Советов прервал работу и объявил всех делегатов мобилизованными для борьбы с контрреволюцией. Под непосредственным руководством Ленина советская власть решительно ликвидировала левоэсеровскую авантюру. Партия «левых» эсеров окончательно превратилась в контрреволюционную буржуазно-кулацкую партию.

Тогда же попытался поднять мятеж в Симбирске левоэсеровский авантюрист, бывший полковник Муравьёв, командовавший войсками на фронте против чехословаков: Благодаря революционной бдительности В. В. Куйбышева эта авантюра также быстро была ликвидирована.

 

Покушение на Ленина

 

П. Белоусов. Покушение на В.И. Ленина

 

В то время, когда на Царицынском фронте отбивались атаки белогвардейцев, эсеры, войдя в преступное соглашение с троцкистами и бухаринцами, готовились нанести смертельный удар революции — лишить её вождя и организатора В. И. Ленина.

Вечером 30 августа 1918 г. Ленин выступал на митинге на заводе Михельсона (теперь завод имени Владимира Ильича), призывая рабочих к отпору чехословакам. Когда Ленин закончил доклад и, окружённый рабочими, вышел во двор завода, его поджидала, притаившись у автомобиля, эсерка-террористка Фанни Каплан. Она выстрелила в Ленина три раза и, пользуясь суматохой, пыталась скрыться в толпе, но рабочие задержали убийцу.

Весть о покушении на любимого вождя трудящихся мгновенно облетела всю страну. Миллионы рабочих и крестьян были охвачены величайшим негодованием против врагов народа. Трудящиеся с тревогой и волнением читали бюллетени о здоровье Ленина. Его крепкий организм помог вынести тяжёлое ранение, но здоровье Ленина сильно пошатнулось.

Неслыханное злодеяние эсеров вызвало острейшую ненависть народных масс к врагам революции. 2 сентября Советская страна была объявлена военным лагерем. По докладу Я. М. Свердлова о покушении на Ленина Советское правительство приняло решение — объявить массовый красный террор в ответ на белый террор буржуазии и её слуг — эсеров и меньшевиков. Участники белогвардейских организаций и мятежей подлежали расстрелу.

1-й Председатель ВЧК Ф.Э. Дзержинский. 1918 г.

Заместителем Ленина в Совете обороны был товарищ Сталин.

 

В это время Всероссийская чрезвычайная комиссия раскрыла ряд заговоров против советской власти. В начале сентября 1918 г. был ликвидирован один из самых крупных белогвардейских заговоров, которым руководил глава английской дипломатической миссии Локкарт вместе с французским консулом Тренером. Они пытались подкупить красноармейцев, охранявших Кремль, чтобы пробраться в помещение Совнаркома и арестовать Советское правительство. Заговорщики взрывали мосты, дезорганизовывали снабжение столицы продовольствием, разваливали советский аппарат. Пробираясь в ряды Красной Армии, они выкрадывали военные планы и передавали их врагам советской власти. Но враги просчитались. Красноармейцы, которых они пытались подкупить, сообщили об этом в ВЧК и помогли захватить тайное собрание руководителей заговора. Шпионы и заговорщики во главе с Локкартом были арестованы.


Разгром чехословаков

Врагам революции не удалось приостановить начавшееся наступление Красной Армии на Восточном (чехословацком) фронте. Ещё до своего ранения Ленин 1 августа писал работникам Восточного фронта: «Сейчас вся судьба революции стоит на одной карте: быстрая победа над чехословаками на фронте Казань — Урал — Самара. Все зависит от этого». У Казани были сосредоточены главные силы чехословаков и белых. Отсюда они развернули наступление на Свияжск, который открывал путь на Москву. По требованию Ленина в Свияжск были брошены самые надёжные части. Скоро здесь сформировалась 10-тысячная армия. Ленин дал приказ направить на Волгу к Свияжску несколько миноносцев Балтийского флота. В августе по Мариинской водной системе туда прибыли три миноносца — «Прыткий», «Ретивый» и «Прочный». Они прорвались в расположение белогвардейцев и зажгли стоявшие там пароходы и баржи врагов. Прибытие балтийских миноносцев усилило красную Волжскую флотилию, во главе которой стоял матрос Маркин.

В начале сентября Красная Армия при поддержке Волжской флотилии начала наступление на Казань. Несколько судов под командой Маркина подошли к самой Казани и высадили десант. 10 сентября Казань была взята и очищена от белых.

Начавший выздоравливать Ленин прислал бойцам Красной Армии телеграмму, приветствуя их блестящую победу.Через два дня созданная В. В. Куйбышевым Железная дивизия заняла город Симбирск, где родился Ленин. Красноармейцы отправили Ленину телеграмму: «Дорогой Ильич, взятие Вашего родного города — это ответ на одну из Ваших ран, а за другую — будет Самара».

Ленин ответил на имя Куйбышева, поздравляя красноармейцев с победой и благодаря их от имени всех трудящихся.

Узнав о злодейском покушении на Ленина, с новой силой ударили на врага и защитники Царицына. Товарищ Сталин 7 сентября телеграфировал В. И. Ленину, что враг разбит и отброшен за Дон, что положение Царицына прочное и наступление продолжается.

М. Греков. Товарищи Сталин, Ворошилов и Щаденко в окопах под Царицыном

 

В середине сентября товарищ Сталин был вызван в Москву. Он рассказал выздоравливающему Ленину о героической обороне Царицына. Ленин и Сталин отправили на имя Ворошилова приветствие героям Царицына: «Держите красные знамёна высоко, несите их вперёд бесстрашно, искореняйте помещичье-генеральскую и кулацкую контрреволюцию беспощадно и покажите всему миру, что Социалистическая Россия непобедима».

Победоносная Красная Армия продолжала наступление по всему Поволжью. Первая армия двигалась к Сызрани, четвёртая армия, где политическим комиссаром был В. В. Куйбышев, наступала на Самару. 7 октября 1918 г. Самара была освобождена Красной Армией. Поволжье было очищено от чехословаков и белых.


Кстати, иностранные интервенты активно способствовали и развертыванию на российской территории новых концлагерей для тех, кто выступал против оккупации или сочувствовал большевикам. Начали же создаваться концлагеря еще Временным правительством. Это — бесспорный факт, о котором также умалчивают разоблачители “кровавых злодеяний” коммунистов. Когда в Архангельске и Мурманске высадились французские и английские войска, один из их руководителей — генерал Пуль от имени союзников торжественно обещал северянам обеспечить на захваченной территории “торжество права и справедливости”. Однако почти сразу же после этих слов на захваченном интервентами острове Мудьюг был организован концлагерь. Вот свидетельства тех, кому там довелось побывать:

Американский интервент позирует возле трупа убитого большевика

 

“Каждую ночь умирало по нескольку человек, и трупы их оставались в бараке до утра. А утром появлялся французский сержант и злорадно вопрошал:

“Сколько большевиков сегодня капут?” Из заточенных на Мудьюге более 50 процентов расстались с жизнью, многие сошли с ума…”

 

Убитый большевик

 

После ухода англо-французских интервентов власть на Севере России перешла в руки белогвардейского генерала Миллера. Он не только продолжил, но и усилил репрессии и террор, пытаясь остановить быстро развивавшийся процесс “большевизации масс”. Самым бесчеловечным их олицетворением стала ссыльно-каторжная тюрьма в Иоканьга, которую один из узников охарактеризовал как “наиболее зверский, изощренный метод истребления людей медленной, мучительной смертью”. Вот выдержки из воспоминаний тех, кому чудом удалось выжить в этом аду:

Американцы и шотландцы охраняют пленных красноармейцев в Березнике

 

 

“Умершие лежали на нарах вместе с живыми, причем живые были не лучше мертвых: грязные, покрытые струпьями, в рваном тряпье, заживо разлагающиеся, они представляли кошмарную картину”.

Заключенный красноармеец на работе, Архангельск, 1919

 

К моменту освобождения Иоканьги от белых там из полутора тысяч заключенных остались 576 человек, из которых 205 уже не могли передвигаться.

СИСТЕМА подобных концлагере была развернута в Сибири и на Дальнем Востоке адмиралом Колчаком — наиболее, пожалуй, жестоким из всех белогвардейских правителей. Они создавались как на базе тюрем, так и в тех лагерях военнопленных, которые были построены еще Временным правительством. Более чем в 40 концлагерей режим загнал почти миллион (914178) человек, отвергавших реставрацию дореволюционных порядков. К этому надо приплюсовать еще около 75 тысяч человек, томившихся в белой Сибири. Более 520 тысяч узников режим угнал на рабский, почти не оплачиваемый труд на предприятиях и в сельском хозяйстве. Однако ни в солженицынском “Архипелаге ГУЛАГ”, ни в писаниях его последователей А. Яковлева, Д. Волкогонова и других об этом чудовищном архипелаге — ни слова. Хотя тот же Солженицын начинает свой “Архипелаг” с Гражданской войны, живописуя “красный террор”. Классический пример лжи путем простого умолчания!

Американские охотники на большевиков

 

В антисоветской литературе о Гражданской войне много и с надрывом пишется о “баржах смерти”, которые, дескать, использовались большевиками для расправы с белогвардейскими офицерами. В архивах имеются неопровержимые факты и документы, свидетельствующие о том, что “баржи” и “поезда смерти” стали активно и массированно применяться именно белогвардейцами. Когда осенью 1918 года на восточном фронте они стали терпеть поражение от Красной Армии, в Сибирь, а затем на Дальний Восток потянулись “баржи” и “поезда смерти” с узниками тюрем и концлагерей.

Когда “поезда смерти” находились в Приморье, их посетили сотрудники американского Красного Креста. Один из них — Р. Бьюкели написал в своем дневнике:

“До того момента, когда мы нашли этот ужасный караван в Никольске, 800 пассажиров умерли от голода, грязи и болезней… Я видел трупы людей, тела которых еще при жизни разъедали паразиты до тех пор, пока они не умирали после месяцев ежедневной мучительной пытки от голода, грязи и холода. Клянусь Богом, я не преувеличиваю!.. В Сибири ужас и смерть на каждом шагу в таком масштабе, что потрясли бы самое черствое сердце…”

Жертвы колчаковцев. 1919 г.

 

Колчаковский режим в Сибири

 

 

Весной 1919 г. большая часть военных сил иностранных интервентов вынуждена была уйти из Советской страны; но они оставили русским белогвардейцам свои пушки, танки, аэропланы. Империалисты Антанты не отказывались от интервенции, они только поручили её выполнение своим ставленникам — русским белогвардейцам. Первым из них был адмирал Колчак. Империалисты Англии, Франции и Америки щедро снабжали его оружием, обмундированием, продовольствием, деньгами, посылали ему инструкторов и технических советников. Видные генералы Антанты с большим количеством со­трудников были направлены в Сибирь. Полную зависимость Колчака от его иностранных хозяев народ в то время отмечал даже в своих песнях-частушках:

 

Мундир английский,
Погон французский,
Табак японский,
Правитель Омский.

В Сибири Колчак установил военно-монархическую диктатуру и восстановил царские порядки. Сибирские крестьяне, никогда не знавшие помещиков, были поставлены в почти крепостнические условия. У них реквизировали хлеб и скот, их облагали контрибуциями — собирали не только старые недоимки, но и налоги за ряд лет вперёд. За малейшее сопротивление их подвергали публичной порке. С особенной жестокостью Колчак расправлялся с рабочими и большевиками, беспощадно расстреливая их.

Колчак выставил лозунг «За единую неделимую Россию» и жестоко душил национальное движение. Он не признавал национальной автономии ни одного народа на занятой им территории.

В начале 1919 г. Колчак перешёл в наступление по всему Восточному фронту. В северном направлении (Пермь — Вятка) продолжала действовать Сибирская армия Колчака против III Красной Армии. Но благодаря решительным действиям товарищей Сталина и Дзержинского дальше Глазова колчаковская Сибирская армия продвинуться уже не смогла.

Белогвардейский бронепоезд «Единая Россия» на царицынском направлении. Июнь 1919

 

Да, был такой у белогвардейцев бронепоезд , назывался «Единая Россия».  Тяжеловесный и неповоротливый. Его протаранил и вывел из строя махновский лёгкий паровозик на пути к Царицыну, куда «Единая Россия » направлялась для помощи белогвардейцам.

«В марте 1920 года после оставления белыми Новороссийска «Единая Россия» досталась без боя красным и так и не была восстановлена».

 

Танк «За Русь Святую», отбитый красноармейцами у врангелевцев

 

12 апреля в «Правде» были опубликованы «Тезисы ЦК РКП (б) в связи с положением Восточного фронта». В тезисах, написанных Лениным, подчёркивалось, что

«Необходимо самое крайнее напряжение сил, чтобы разбить Колчака» (Ленин, Соч., т. 29, стр. 251).

Партия выдвинула лозунг: «Все на Восточный фронт!». В ответ на призыв партии и Ленина Москва и Петроград послали на фронт пятую часть всех коммунистов и десятую часть членов профсоюзов. Комсомол послал на Восточный фронт несколько тысяч лучшей молодёжи. Запись добровольцев охватртла все города. В тылу женщины заменяли мужчин, отправлявшихся на фронт.

 

Задача разгрома Колчака была поручена М. В. Фрунзе, назначенному командующим южной группой войск Восточного фронта, и В. В. Куйбышеву, назначенному членом Революционного военного совета южной группы войск Восточного фронта.

Сформированная Фрунзе южная группа в конце апреля 1919 г. начала общее наступление. В начале мая 25-я дивизия Чапаева успешно провела бои у Бузулука и Бугуруслана. 13 мая Красная Армия овладела Бугульмой. Белые стали отходить к Уфе. В этот решающий момент Троцкий предательски предложил задержать наступление Красной Армии на Уфу, снять часть войск с Восточного фронта и перебросить на Южный. Осуществление этого плана оставило бы в руках Колчака Урал с его заводами и далобы ему возможность оправиться от поражения. Фрунзе решительно возражал против приказа Троцкого. Ленин поддержал Фрунзе, требуя освобождения Урала до наступления зимы.

Под руководством Фрунзе Красная Армия форсировала реку Белую и повела бои за Уфу.

П. Васильев. Чапаев в бою

 

Чапаевская дивизия отбила контратаки отборного колчаковского корпуса Каппеля. В результате яростных боёв Уфа была занята красными войсками. Армия Колчака быстро откатилась на восток. Преследуя колчаковцев, Красная Армия вступила в предгорья Урала. 13 июля был занят Златоуст, открывавший путь в Сибирь, 14 июля — Екатеринбург (Свердловск).

В это время в тылу Колчака развернулась ожесточённая борьба партизанских отрядов, состоявших из рабочих и крестьян Приуралья и Сибири. Одновременно Красная Армия начала наступательные действия и против союзников Колчака — белоказаков.

25-я дивизия Чапаева была переброшена на Уральский фронт. С боями Чапаев двигался на помощь Уральску, который героически выдерживал двухмесячную осаду. Освободив Уральск, Чапаев погнал белоказаков к Каспийскому морю. 5 сентября 1919 г. в станице Лбищенской чапаевский штаб был окружён прорвавшимися в тыл казаками. Отстреливаясь от окружавших его врагов, Чапаев бросился в реку Урал, уже в воде был ранен и утонул. Образ Чапаева навсегда останется в памяти советского народа.

Красная Армия нанесла Колчаку сокрушительный удар, но он ещё сохранил часть своих сил и пытался оказывать сопротивление. В августе Ленин в своём «Письме к рабочим и крестьянам по поводу победы над Колчаком» предупреждал:

«Враг далеко еще не уничтожен. Он даже не сломлен окончательно. Надо напрячь все силы, чтобы изгнать Колчака и японцев с другими иноземными разбойниками из Сибири…» (Ленин, Соч., г. 29, стр. 511).

В это время на помощь Колчаку выступили Деникин на юге и Юденич на западе…

Разгром Колчака не обескуражил руководителей Антанты. К осени 1919 г. они готовили против Советской России «поход 14 государств». Помимо держав Антанты, в поход должны были включиться Польша, Финляндия, Литва, Латвия, Эстония, закавказские буржуазные правительства и белогвардейские силы на территории России и Украины. Но правительства окраинных буржуазных государств не верили царским генералам, мечтавшим о восстановлении «единой неделимой России».

Противоречия в лагере контрреволюции, а главное, отпор Красной Армии сорвали этот поход.

П

 

Авилов. Приезд И.В. Сталина в 1-ю Конную армию

 


 

…399 дней и ночей стойко отбивались от нападения белых осажденные в селе «Черкасском». Но после третьего крупного наступления анненковцев, начатого 14 октября 1919 года, осаждённые защитники из-за отсутствия продовольствия, боеприпасов, болезней были вынуждены сложить оружие.

 

Захватив «Черкасское», анненковцы уничтожили в нём 2 тысячи человек, в селе «Колпаковка» — 700 человек, в «Подгорном» — 200 человек. В селении «Кара-Булак» Уч-Аральской волости были уничтожены все мужчины.

 

Свидетельство очевидца Довбня:

«…пьяная, разнузданая толпа победителей порола крестьян, грабила дома, насиловала женщин и девушек. Рубили людей да не просто рубили а рубили в несколько приёмов; сначала руку отрубят затем ногу, потом вспарывают живот.»

Свидетельство очевидца Турчинова:

«…анненковцы ворвались в хату насадили на штык младенца спящего в люльке, и со штыка бросили в горящую печь.»

 

О подвиге черкассцев написаны книги.

Уничтожение «Черкасской обороны» было очень крупной победой белогвардейцев. Этому свидетельствует приказ и награды «героям».

 

Приказ

 

С. Черкасское №330/а. 14 октября 1919 года

 

После трёхмесячной осады сегодня частями корпуса был занят большой укрепленный лагерь Черкасского, Петропавловского, Антоновского. Сегодня окончена выполнением та тяжелая задача, над которой работали почти год. Несмотря на всю тяжесть работ и той обстановки, в которой находились части корпуса, задача выполнена блестяще; очищен район, взято 5 орудий, масса винтовок и пулемётов, лошадей, телефонного, шанцевого и другого имущества. Всё это отношу к исключительной доблести партизан, стрелков, казаков, киргиз. От лица Родины сердечно благодарю начальников; партизанской дивизии атамана Анненкова, 5 дивизии генерал-майора Гулидова, отдельной степной бригады генерал-майора Ярушина, Семиреченской бригады полковника Молостова, командиров полков, всех господ офицеров, партизан, стрелков, казаков и киргиз. Но работа ещё далеко не окончена. Вы открыли дорогу на Верный, а потому — вперёд, за возрождение Родины, дорогой России и освобождение Семиречья!

Командир 2-го отдельного Степного Сибирского корпуса

генерал-майор Ефтин

Начальник походного штаба подполковник Зезин

15 октября 1919 года адмирал Колчак награждает Анненкова за боевые отличия и исключительную храбрость, за взятие большевицкого укрепрайона «Черкасское» орденом Святого Георгия 4й степени и производит в генерал-майоры. Генерал-майор Гулидов получает 2х месячный отпуск.

Лицемеры пытаются ставить Красной Армии в вину награды за Гражданскую войну…

Можно заметить, что атаман Анненков приходился внуком декабристу Анненкову Ивану Александровичу. Атаман Анненков был выдан китайской стороной, и 12 июля 1927 года в Семипалатинске был начат обвинительный процесс. В эти дни в Семипалатинске состоялась необычная демонстрация. Из Сибири, Семиречья и Горного Алтая съехались тысячи пострадавших от чёрного атамана. Колонны искалеченных мужчин, женщин, подростков безмолвно шли по улицам города. Шли слепые с выжженными или выколотыми глазами, шли люди с отрезанными ушами, носами, отрубленными руками, ползли безногие калеки. Это была демонстрация человеческих страданий, горя, бед, принесённых анненковцами в годы гражданской войны.

Перед судом одна из свидетельниц — Ольга Алексеевна Каленкова, пожилая крестьянка. Бугристый шрам пролегает через всю щеку. Она говорит медленно и трудно:

— Белые, вот его молодчики, — убили у меня двух старших сынов. Одному было двадцать два, другому пятнадцать. А меня привязали за ногу к конскому хвосту. И погнали лошадь в сторону камышей. В руках я малых своих детишек держала. Всю спину до костей ободрали. Как я в памяти осталась — не знаю. Чую, остановилась лошадь, и кто-то отвязал меня. Потом услышала: иди за нами. Я поняла — повели кончать, привели в камыши. Легла я от слабости, если бы это днем, может быть, и прикончили меня, но это была ночь, ничего не видно… У одного ребёнка, у мальчика, руку отрубили, он так и умер потом в больнице. — Сколько лет ему было ? — спрашивает председательствующий. — Два годика, а второму четыре. Второму перебели спинку. Сейчас он горбатый. Она молчит, подавленная, под властью тяжкого видения, вернувшегося к ней через столько прожитых лет.

 

Военная коллегия подвела итог кровавому пути Анненкова Б.В. и его ближайшего сподвижника Денисова Н.А — оба были приговоренны к высшей мере наказанания — расстрелу.

25 августа 1927 года приговор приведён в исполнение. В 1999 году военная коллегия Верховного Суда РФ отказала в реабилитации Анненкова Б.В. и Денисова Н.А.

В трудах современных историков и его биографов чёрный атаман выглядит невинной овечкой. То, что делали анненковцы в Черном Доле, Славгороде, Горном Алтае, Семиречье и при отступлении в Китай — это «выдумки проклятых большевиков, скрывавших свои злодеяния». Очернили «светлое имя Семиреченского Робин Гуда».

На фото атаман Анненков, и то что относится к элитному подразделению Анненкова — чёрным гусарам. Подразделение насчитывало более трёхсот человек. Художник дал им красные погоны вместо чёрных. Знамя партизанской дивизии Анненкова можно увидеть в легендарном советском фильме «Чапаев» — это эпизод, когда каппелевцы идут в психическую атаку. Сейчас это знамя числится пропавшим.

Один из приказов Колчака. Высшая мера за дерзкое действие против начальника. Попробуй дураком назвать…

YouTube Трейлер

 


 

УЖАС и смерть — вот что несли народу, отвергавшему дореволюционный режим, белогвардейские генералы. И это отнюдь не публицистическое преувеличение. Сам Колчак откровенно писал о созданной им “вертикали управления”: “Деятельность начальников уездных милиций, отрядов особого назначения, всякого рода комендантов, начальников отдельных отрядов представляет собой сплошное преступление”. Хорошо бы задуматься над этими словами тем, кто восхищается сегодня “патриотизмом” и “самоотверженностью” белого движения, которое-де в противоположность Красной Армии отстаивало интересы “Великой России”.

Ну а что касается “красного террора”, то его размеры были совершенно несопоставимы с белым, да и носил он в основном ответный характер. Это признавал даже генерал Гревс, командующий 10-тысячным американским корпусом в Сибири:

“В Восточной Сибири совершались ужасные убийства, но совершались они не большевиками, как это обычно думали, Я не ошибусь, если скажу, что на каждого человека, убитого большевиками, приходилось 100 человек, убитых антибольшевистскими элементами”.

И так было не только в Восточной Сибири. Так было по всей России.

Впрочем, откровенные признания американского генерала отнюдь не снимают с него вины за участие в расправах над отвергавшим дореволюционные порядки народом. Террор против него осуществлялся совместными усилиями иностранных интервентов и белых армий. Всего на территории России было более миллиона интервентов — 280 тысяч австро-германских штыков и около 850 тысяч английских, американских, французских и японских. Совместная попытка белогвардейских армий и их иностранных союзников учинить российский “термидор” обошлась нашему народу, даже по неполным данным, очень дорого: около 8 миллионов убитых, замученных в концлагерях, умерших от ран, голода и эпидемий. Материальные же потери страны, по оценкам экспертов, составили астрономическую цифру — 50 миллиардов золотых рублей.


Как Колчак и атаман Семенов помогали русскому народу в Сибири

В современных либеральных изданиях и различных медийных СМИ рассказывается о зверствах большевиков в период гражданской войны после Октябрьской революции 1917 года. В этих «побасенках» порой фигурируют такие персонажи как Колчак и атаман Семенов. Мол, эти два человека со своей армией боролись с большевиками и помогали русскому народу. Дескать спасали русский народ от большевизма. Но давайте посмотрим, что думали о Колчаке и Семенове американцы, которых нельзя заподозрить в любви к большевикам.

Привожу объемную выдержку, о событиях в Сибири в 1918 году, из книги американских авторов Майкла Сейерса и Альберта Кана «Тайная война против Советской России» (The Secret War against Soviet Russia. By Michael Sayers and Albert E. Kahn. 1946)

К осени 1918 г. количество английских войск в Сибири достигло 7 тыс. Еще 7 тыс. английских и французских офицеров, техников и солдат состояло при Колчаке для помощи в обучении и снаряжении белогвардейской армии. Англичанам и французам помогали 1500 итальянцев. Под командованием генерала Гревса было около 8 тыс. американских солдат. Но больше всего войск имели в Сибири японцы, помышлявшие о полном ее захвате: число их солдат превышало 70 тыс.

В ноябре Колчак с благословения англичан и французов объявил себя диктатором Сибири. Адмирал — раздражительный человечек, о котором один из его коллег писал: «больной ребенок… безусловно неврастеник… вечно под чужим влиянием», — обосновался в Омске и стал именовать себя «верховным правителем России». Бывший царский министр Сазонов, называвший Колчака «русским Вашингтоном», незамедлительно стал его официальным представителем во Франции. В Лондоне и в Париже ему расточали похвалы. Сэр Самюэль Хор снова объявил во всеуслышание, что Колчак — «джентльмен».

Уинстон Черчилль утверждал, что Колчак «честен», «неподкупен», «умен» и «патриот». «Нью-Йорк таймс» видела в нем «сильного и честного человека», опирающегося на «прочное и более или менее представительное правительство».

Союзники, а в особенности англичане, щедро снабжали Колчака боеприпасами, оружием и деньгами.

«Мы отправили в Сибирь, — гордо сообщал генерал Нокс, — сотни тысяч винтовок, сотни миллионов патронов, сотни тысяч комплектов обмундирования и пулеметных лент и т. д. Каждая пуля, выпущенная русскими солдатами в большевиков в течение этою года, была изготовлена в Англии, английскими рабочими, из английского сырья и доставлена во Владивосток в английских трюмах».

 

Генерал Гревс не разделял восторга союзников в отношении адмирала Колчака. Каждый день офицеры его разведки снабжали его новыми сведениями о царстве террора, которое учредил Колчак. В армии адмирала было 100 тыс. солдат, и новые тысячи людей вербовались в нее под угрозой расстрела.

Тюрьмы и концентрационные лагери были набиты до отказа. Сотни русских, осмелившихся не подчиниться новому диктатору, висели на деревьях и телеграфных столбах вдоль Сибирской железной дороги. Многие покоились в общих могилах, которые им приказывали копать перед тем, как колчаковские палачи уничтожали их пулеметным огнем. Убийства и грабежи стали повседневным явлением. Один из помощников Колчака, бывший царский офицер по фамилии Розанов, издал такой приказ:

1. Занимая деревни, ранее занятые бандитами (советскими партизанами), требовать выдачи вожаков движения, а там, где вожаков не удается найти, но имеется достаточно данных, свидетельствующих о их присутствии, расстреливать каждого десятого жителя.

2. Если при прохождении войск через город население не сообщит войскам о присутствии противника, взимать денежную контрибуцию без всякой пощады.
3. Деревни, население которых оказывает нашим войскам вооруженное сопротивление, сжигать, а всех взрослых мужчин расстреливать; имущество, дома, телеги и проч. конфисковать для нужд армии.

Рассказывая генералу Гревсу об офицере, издавшем этот приказ, генерал Нокс сказал: «Молодец этот Розанов, ей-богу!»

Наряду с войсками Колчака страну разоряли шайки бандитов, получавших финансовую поддержку от Японии. Главными их вожаками были атаман Григорий Семенов и Калмыков.

Полковник Морроу, командовавший американскими войсками в Забайкальском секторе, сообщил, что в одной деревне, занятой семеновцами, были злодейски убиты все мужчины, женщины и дети. Одних перестреляли, «как зайцев», когда они пытались бежать из своих домов. Других сожгли заживо.

«Солдаты Семенова и Калмыкова, — рассказывает генерал Гревс, — пользуясь покровительством японских войск, рыскали по стране, как дикие звери, грабя и убивая мирных жителей… Всякому, кто задавал вопросы об этих зверских убийствах, отвечали, что убитые были большевики, и, по-видимому, такое объяснение всех удовлетворяло».

Генерал Гревс не скрывал отвращения, которое вызывали у него злодеяния антисоветских войск в Сибири, чем заслужил враждебное отношение со стороны белогвардейского, английского, французского и японского командования.

Американский посол в Японии Моррис во время своего пребывания в Сибири сообщил генералу Гревсу, что получил из государственного департамента телеграмму о необходимости оказания поддержки Колчаку в связи с американской политикой в Сибири. «Вот видите, генерал, — сказал Моррис, — придется вам поддерживать Колчака».

Гревс ответил, что военный департамент не дал ему никаких указаний насчет поддержки Колчака.

— Этим ведает не военный, а государственныый департамент, — сказал Моррис.
— Мною государственный департамент не ведаает, — отвечал Гревс.

Агенты Колчака начали против Гревса травлю, чтобы подорвать его престиж и добиться его отозвания из Сибири. Стали распространяться слухи и выдумки, будто Гревс «обольшевичился», а его войска помогают «коммунистам». Пропаганда эта носила и антисемитский характер. Вот типичный образчик:

«Американские солдаты заражены большевизмом. По большей части это евреи из нью-йоркского Ист-Сайда, которые постоянно затевают беспорядки.»

Английский полковник Джон Уорд, член парламента, состоявший при Колчаке политическим советчиком, публично заявил, что при посещении ставки американских экспедиционных сил он обнаружил, что «из шестидесяти офицеров связи и переводчиков более пятидесяти были русскими евреями».

Такого же рода слухи распространяли и некоторые соотечественники Гревса.

«Американский консул во Владивостоке, — вспоминает Гревс, — изо дня в день без всяких комментариев передавал по телеграфу в государственный департамент клеветнические, лживые, непристойные статьи об американских войсках, появлявшиеся во владивостокских газетах. Эти статьи, а также поклепы на американские войска, распространявшиеся в Соединенных Штатах, строились на обвинении в большевизме. Действия американских солдат не давали повода для такого обвинения… но его повторяли сторонники Колчака (и в том числе генеральный консул Харрис) применительно ко всем, кто не оказывал Колчаку поддержки».

В самый разгар клеветнической кампании в штаб генерала Гревса явился посланный от генерала Иванова-Рынова, командовавшего колчаковскими частями в Восточной Сибири. Он сообщил Гревсу, что если тот обязуется ежемесячно давать армии Колчака 20 тыс. долларов, генерал Иванов-Рынов позаботится о том, чтобы агитация против Гревса и его войск прекратилась.

Этот Иванов-Рынов даже среди генералов Колчака выделялся как изверг и садист. В Восточной Сибири его солдаты истребляли все мужское население в деревнях, где, по их подозрениям, укрывали «большевиков». Женщин насиловали и избивали шомполами. Убивали без разбора — стариков, женщин, детей.

Один молодой американский офицер, посланный расследовать зверства Иванова-Рынова, был так потрясен, что, закончив свой доклад Гревсу, воскликнул:

«Ради бога, генерал, не посылайте меня больше с такими поручениями! Еще бы немножко — и я сорвал бы с себя мундир и стал бы спасать этих несчастных».

Когда Иванов-Рынов оказался перед угрозой народного возмущения, английский уполномоченный сэр Чарльз Эллиот поспешил к Гревсу выразить ему свое беспокойство за судьбу колчаковского генерала.

— По мне, — свирепо ответил ему генерал Гревс, — пусть приведут этого Иванова-Рынова сюда и повесят вон на том телефонном столбе перед моим штабом — ни один американец пальцем не шевельнет, чтобы его спасти!

*  *  *

Министр правительства Колчака барон Будберг в своём дневнике писал:

«Приехавшие из отрядов дегенераты похваляются, что во время карательных экспедиций они отдавали большевиков на расправу китайцам, предварительно перерезав пленным сухожилия под коленями (“чтобы не убежали”); хвастаются также, что закапывали большевиков живыми, с устилом дна ямы внутренностями, выпущенными из закапываемых (“чтобы мягче было лежать”).»

Г. Д. Виллиам. Побежденные («Архив русской революции». Т. 7. — Берлин: Слово, 1922 С. 255-256):

«К нам иногда заходил член военно-полевого суда, офицер-петербуржец… Этот даже с известной гордостью повествовал о своих подвигах: когда выносили у него в суде смертный приговор, потирал от удовольствия свои выхоленные руки. Раз, когда приговорил к петле женщину, он прибежал ко мне, пьяный от радости.

— Наследство получили?
— Какое там! Первую. Вы понимаете, первую сегодня!.. Ночью вешать в тюрьме будут…

Помню его рассказ об интеллегенте-зеленом. Среди них попадались доктора, учителя, инженеры…

— Застукали его на слове «товарищ». Это он, милашка, мне говорит, когда пришли к нему с обыском. Товарищ, говорит, вам что тут надо? Добились, что он — организатор ихних шаек. Самый опасный тип. Правда, чтобы получить сознание, пришлось его слегка пожарить на вольном духу, как выражался когда-то мой повар. Сначала молчал: только скулы ворочаются; ну, потом, само собой сознался, когда пятки у него подрумянились на мангале… Удивительный аппарат этот самый мангал! Распорядились с ним после этого по историческому образцу, по системе английских кавалеров. Посреди станицы врыли столб; привязали его повыше; обвили вокруг черепа веревку, сквозь веревку просунули кол и — кругообразное вращение! Долго пришлось крутить. Сначала он не понимал, что с ним делают; но скоро догадался и вырваться пробовал. Не тут-то было. А толпа, — я приказал всю станицу согнать, для назидания, — смотрит и не понимает, то же самое. Однако и эти раскусили было — в бега, их в нагайки, остановили. Под конец солдаты отказались крутить; господа офицеры взялись. И вдруг слышим: кряк! — черепная коробка хряснула, и повис он, как тряпка. Зрелище поучительное».

«…Вообще, отношение ко взятым в плен красноармейцам со стороны добровольцев было ужасное. Распоряжение генерала Деникина на этот счёт открыто нарушалось, и самого его за это называли «бабой». Жестокости иногда допускались такие, что самые заядлые фронтовики говорили о них с краской стыда.

Помню, один офицер из отряда Шкуро, из так называемой «волчьей сотни», отличавшийся чудовищной свирепостью, сообщая мне подробности победы над бандами Махно, захватившими, кажется, Мариуполь, даже поперхнулся, когда назвал цифру расстрелянных безоружных уже противников:

— Четыре тысячи!»

Д.Ф.Раков, В застенках Колчака. Голос из Сибири. Париж, 1920:

«…Само убийство представляет картину настолько дикую и страшную, что трудно о ней говорить даже людям, видавшим немало ужасов и в прошлом, и в настоящем. Несчастных раздели, оставили лишь в одном белье: убийцам, очевидно, понадобились их одежды. Били всеми родами оружия, за исключением артиллерии: били прикладами, кололи штыками, рубили шашками, стреляли в них из винтовок и револьверов. При казни присутствовали не только исполнители, но также и зрители. На глазах этой публики Н.Фомину нанесли 13 ран, из которых лишь 2 огнестрельные. Ему, еще живому, шашками пытались отрубить руки, но шашки, по-видимому, были тупые, получились глубокие раны на плечах и под мышками. Мне трудно, тяжело теперь описывать, как мучили, издевались, пытали наших товарищей.»

«Омск просто замер от ужаса. В то время, когда жены убитых товарищей день и ночь разыскивали в сибирских снегах их трупы, я продолжал мучительное свое сидение, не ведая, какой ужас творится за стенами гауптвахты. Убитых… было бесконечное множество, во всяком случае, не меньше 2500 человек.
Целые возы трупов провозили по городу, как возят зимой бараньи и свиные туши. Пострадали главным образом солдаты местного гарнизона и рабочие…» (…)

Специально для тех,кто считает, будто тактику выжженной земли придумали фашисты, а аресты или расстрелы по социальному положению были политикой одних большевиков.

Телеграмма президиума Екатеринбургской губернской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией в отдел юстиции Сибревкома

29 апреля 1920 г.

На N517/ю

По приблизительным сведениям, далеко неточно, в Екатеринбургской губернии колчаковскими властями расстреляно минимум двадцать пять тысяч человек. Особым репрессиям подверглись уезды Екатеринбургский и Верхотурский. Одни Кизеловские копи —расстреляно, заживо погребено около восьми тысяч, Тагильский и Надеждинский районы — расстрелянных около десяти тысяч. Екатеринбургский и другие уезды — не менее восьми тысяч человек. Перепорото около 10% двухмиллионного населения. Пороли мужчин, женщин, детей. Разорены — вся беднота, все сочувствующие советской власти.

N196.

Президиум Екатеринбургской губчека


На процессе над колчаковскими министрами:

Щетинкин. Вы не помните приказ Розанова о наступлении на Степно-Баджейскую волость?

Сыромятников. Помню.

Щетинкин. Не помните ли Вы распоряжения, чтобы всё население было уничтожено после отступления его отряда?

Сыромятников. Должна была быть исполнена эта операция.

(…)

Гойхбарг. До Вас не доходили сведения о том, что достаточно было звания рабочего в Куломзино, чтобы быть кандидатом на то, чтобы быть отведённым на Иртыш и расстрелянным?

Третьяк. До меня доходили не только эти сведения. Но я ещё кое-что знал и о других районах, в которых мне приходилось и раньше, и потом работать, что очень часто были массовые аресты без всякого суда и следствия, где люди расстреливались исключительно по такому признаку: если руки с мозолями, то значит этот человек рабочий, и его расстреливали.

Гойхбарг. Доходили до Вас сведения, что скрывающиеся в Куломзино рабочие проводили по три месяца в землянке под землёю и слепли, скрываясь от возможности расстрела?

Третьяк. О землянках до меня слухи не доходили. Но вообще всю зиму во всей тайге в зимовках скрывались рабочие всех районов и там замерзали.

(Сообщает Юрий Чекалин)


Источники

История СССР (11-е издание), 1952 г.

Белый террор

Герой-колчаковец


Советуем прочитать:

Александр Серафимович. Железный поток

Незнание истории — болезнь смертельно опасная

 

Также рекомендуем книгу Ильи Ратьковского

Красный террор и деятельность ВЧК в 1918 году

Гипертекстовая версия

«…у Ратьковского было ценное наблюдение в сравнении красного и белого террора: красный террор при всей своей массовости, был ОРГАНИЗОВАННЫМ, АДРЕСНЫМ и ОРГАНИЧЕННЫМ, в то время как террор белый был стихиен, неограничен и слеп. То есть, белый террор был формой ОБЫЧНОГО КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ.»  *)



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.