Попытка развязать гражданскую войну в Венесуэле
25-01-2019

Попытка развязать гражданскую войну в Венесуэле

Уже несколько дней продолжаются очередная попытка государственного переворота в Венесуэле. Местные фашистские буржуазные силы под руководством ЦРУ и Госдепа стремятся развязать гражданскую войну, свергнуть Мадуро и установить проамериканский режим. Львиная доля вины за очередной политический кризис лежит на самих чавистах, отвергающих марксизм и сознательно допустивших режим двоевластия.

США официально заявили, что не признают Мадуро президентом Венесуэлы, объявив новым президентом Венесуэлы оппозиционера Гуайдо, который был ими и назначен.

 

Что нужно понимать о власти Чавеса — Мадуро с точки зрения марксизма?

 

В марксистской среде бытует мнение, что идеология Чавеса — это вид реформизма. Такая оценка представляется неверной. Дело в том, что чависты — скорее социал-утописты, которые не понимают, что распределительными механизмами построить социализм невозможно. Реформисты же прикрывают и защищают капитализм от политической власти пролетариата, проповедуя бесконечную борьбу за реформы. Режим Чавеса-Мадуро объективно выражает ближайшие, житейские интересы пролетарских и народных масс, поэтому его «реформизм» — неправильные средства и способы проведения этих интересов, а не закладывание политической борьбы под сукно. Чавизм и есть форма государственной власти в Венесуэле, и не понятно, сохранится ли он как политическое течение вообще в случае утраты этой власти.

Следует признать, что власть Чавеса — это очередное прочтение опыта Альенде, типичного президента-популиста без внятной научной программы перестройки общества, без партии, без прочной опоры на рабочий класс и с патологическим страхом перед диктатурой пролетариата. Вместо того чтобы вести народ к коммунизму, чависты исполняли его сиюминутные желания, потакая либерально-демократическим иллюзиям и антикоммунистическим страхам. Естественно, что не переходя к социализму, чависты обрекают себя на перманентный открытый бой с недезевуированной, неразбитой, полнокровной буржуазией.

Таким образом, Чавес, с идеологической точки зрения, — левый социал-утопист, который использовал в риторике различные идеологии: и троцкизм, и либерализм, и теологию освобождения.

Однако нужно реально смотреть на вещи — диверсия, которую совершили хрущёвцы в КПСС, нанесла мощный удар не только по практике строительства коммунизма в СССР, но и дискредитировала ленинизм и сталинский теоретический опыт в мировом коммунистическом и левом движении. Откуда же взяться в Венесуэле марксистам, тем более после окончательного крушения КПСС, тем более в Латинской Америке, где активно распространял свои идеи Троцкий? Этим и объясняется идейная всеядность Чавеса и других левых политиков Латинской Америки. Но при этом, в течение почти двадцати лет Чавес, а теперь и Мадуро, ведут продуктивную антиимпериалистическую борьбу. Конечно, без науки, то есть без марксизма, эта борьба не имеет прочной перспективы, но марксизм — дело в принципе наживное, и он особенно хорошо усваивается во время борьбы, в том числе под воздействием сильных ходов противника. Поэтому на революционный процесс в Венесуэле следует смотреть с точки зрения не только принципиальной марксистской схемы, но и исторических условий места и времени событий, в том числе учитывая тот естественный факт, что Чавес марксизма никогда не изучал. Начдивы Чапаев и Щорс, комкор Котовский, член Дальбюро Лазо, например, в марксизме разбирались ещё меньше. Дело, порой, вытягивает то обстоятельство, что у искренних борцов-революционеров есть приблизительный ориентир, главной чертой которого является антиимпериализм.

Внутренняя политика Чавеса и Мадуро представляет собой процесс перераспределения доходов с продажи нефти на мировом рынке в пользу народных масс при ожесточённой борьбе с буржуазией — марионетками корпораций США и ЦРУ.

Внешняя политика Чавеса и Мадуро представляет собой жёсткий и последовательный антиимпериализм. Чавес грамотно воспользовался положением Венесуэлы на мировом рынке нефти и, вступив в ОПЕК, смог вызвать существенный рост цен на нефть и укрепить за счёт картеля и политического лавирования положение страны.

Борьба чавистов с оппозицией происходит в условиях широких буржуазно-демократических свобод и без нанесения решающего удара по буржуазии.

Чавес честно сделал для народа Венесуэлы всё что мог: относительно успешно боролся с типичной латиноамериканской формой массовой нищеты, существенно расширил доступ бедняков к медицинскому обслуживанию, поднял политическую активность масс, вынудил американских президентов не смотреть на Венесуэлу, как на нефтяную скважину США. Чавес — великий реформатор Венесуэлы.

Однако попытка управления капитализмом в интересах пролетариата у руля буржуазного по своей форме государства, попытка реформы капитализма в некое подобие социализма, будет неминуемо терпеть крах в стратегической перспективе, то есть обречена на поражение без политической гегемонии пролетариата, без перехода к полноценной диктатуре рабочего класса. Потому что проблема устойчивость капитализма — кроется не столько в самой буржуазии внутри конкретной страны, пусть, даже, и не до конца политически изолированной, сколько в свободе рынка, от которой так боятся отказываться «народные президенты». Именно стихия рыночных отношений в конечном счёте аккумулирует в руках магнатов существенную долю национального прибавочного продукта, сколько его не выгребай государством в пользу широких масс.

Экономика Венесуэлы с 1970-х годов по настоящее время представляет собой капиталистическую экономику, основанную на экспорте нефти. После известной национализации Чавеса государство, как единственный собственник углеводородных ресурсов, посредством различных механизмов ассигнования и перераспределения средств использует этот доход для поддержки остальных отраслей экономики. Причём доля сырой нефти составляет около 85% от всего экспорта. С 1970-х буржуазные правительства Венесуэлы пытались направить часть ренты на развитие экономики и индустриализацию, используя различные механизмы: субсидирование, протекционизм, прямые государственные инвестиции, завышенный обменный курс. Однако представленные меры не дали существенного результата. Дело в том, что любая капиталистическая экономика вольно или невольно интегрирована в систему международного хозяйства, в мировой рынок. И у каждой страны, таким образом, в зависимости от развитости индустриальной базы, инфраструктуры, производственной культуры и стоимости рабочей силы — своё место в международном разделении труда. Неравномерность развития мирового хозяйства имманентна империализму. Поэтому никакие меры рыночного регулирования, монополистские, антимонопольные или финансовые фокусы, без фундаментальных сдвигов в самой международной торговле и движении капиталов, не позволяют принципиально изменить положение той или иной экономики на мировой арене. Объективной ограничивающей причиной служит не только внешний фактор зависимости от мирового рынка, но и национальный — узость внутреннего рынка, вызванная, с одной стороны, оттоком капитала, с другой стороны, хроническим отсутствием платёжеспособного спроса в связи с непомерной жадностью предпринимателей, называемой инфляцией. Поэтому венесуэльская буржуазия традиционно выводит свои прибыли за рубеж, но не вкладывает в экономическое развитие родины. Причём отток капиталов продолжается и при режиме чавистов: с 2000 по 2010 года из страны вывели астрономические $150 млрд — более 40% среднегодового ВВП.

Промышленный сектор венесуэльской экономики с 50-х годов XX века развивается исключительно в сфере добычи нефти. Несмотря на приход к власти Чавеса, Венесуэла продолжает быть страной ползучей деиндустриализации. Доля промышленного сектора в ВВП возрастала только до середины 80-х и неуклонно снижается по настоящее время, составляя уже менее 15% в 2010-х. Занятость трудящихся в промышленном секторе составляет 10%. Предприятия, на которых работает менее 200 рабочих, составляют 99%. Более половины трудящихся заняты в непроизводственной сфере: розничная торговля, услуги, рестораны, гостиницы.

Чавес и Мадуро применяли широкий спектр экономических и внеэкономических мер по трансформации экономики Венесуэлы до 2001 года в «социально-ориентированный капитализм», а с 2005 года — в «демократический социализм». Следует отметить, что по существу экономическая политика чавистов — это перераспределение нефтяной ренты в пользу широких масс и стимулирование деятельности мелкой и средней буржуазии, которая оказывается контрпродуктивной, так как последняя завязана на сферы спекуляции и такие формы предпринимательства, которые не создают никакой ценности, только присваивают нефтяную ренту, прямо или косвенно перечисляемую им государством. К такого рода стимулированию относится финансирование микроскопических предприятий, связанных с отсталыми формами хозяйства, вплоть до кустарничества. Более 80% предприятий в Венесуэле занимаются непроизводственной деятельностью и только потребляют нефтяную ренту: это сфера финансов, розничная торговля, медицинские услуги, индустрия развлечений. Если же государственное финансирование оказывается в производственном секторе, то это исключительно лёгкая промышленность. Продолжается бесплодная и бессодержательная политика микрофинансирования, микрокредитования, коммунальных займов без возмещения и контроля. Займы, предоставляемые буржуазии по низким ставкам, почти никогда не возвращаются и не служат экономическому развитию. Они не стимулируют ни рост производства, ни производительность труда, ни развитие производительных сил, в которых нуждается страна.

Поскольку промышленный сектор крайне слаб, то основной экономической деятельностью в Венесуэле является закупка импортных товаров за валюту по завышенному национальному курсу и их перепродажа с гигантской наценкой на внутреннем рынке. Это приводит к росту денежной массы, который с 1999 года составил более 9000%. После начала массового саботажа буржуазией режима Мадуро в 2014 году, по подсчёту некоторых аналитиков до 70% импортируемых товаров, вследствие мошенничества, не поступают на внутренний рынок. Широко распространилась контрабанда, в том числе с участием военных и высокопоставленных чавистов. Коррупция в такой получелночной экономике поражает государственный аппарат особенно фронтально и глубоко.

Таким образом, социально-экономические причины открытого выступления оппозиции в Венесуэле следующие: 1) падение мировых цен на нефть, 2) отсутствие капиталовложений в развитие индустрии, как следствие 3) зависимость от мирового рынка, 4) инфляция, 5) саботаж и 6) коррупция. Результатом этого послужило падение уровня жизни и дефицит товаров.

Социалистический сектор Венесуэлы весьма условно можно назвать таковым по содержанию. Он ограничивается государственной собственностью на добычу нефти, энергетику и самую крупную телекоммуникационную компанию. О коммунистических производительных силах и коммунистических производственных отношениях в современной Венесуэле пока говорить рано. Страна находится на сломе от капитализма к социализму.

Мадуро перебрал разнообразные меры по борьбе с кризисными явлениями в экономике: от установления твёрдых цен на продукцию до повальных арестов предпринимателей-спекулянтов и национализации. Однако, снимая некоторое напряжение, проблемы всё ещё не решены. Очевидно, что бороться с буржуазией, особенно политически мотивированной и почувствовавшей кровь, на по сути свободном рынке достаточно затруднительно.

Главную силу политической оппозиции представляют остатки двух крупных традиционных партий: «Демократического действия» и социал-христианской КОПЕЙ, которые до Чавеса 40 лет передавали власть из рук в руки на основе пакта Пунто Фихо. Из новых оппозиционных партий самой сильной является фашистская «Примеро Хустисия».

Спецслужбы США и оппозиция используют в качестве пушечного мяса студентов и активистов колумбийской фашистской военно-террористической организации «Объединённые силы самообороны Колумбии», которые переходят границу в венесуэльские штаты Сулия, Тачира, Баринас и Мерида, растворяясь в колумбийских общинах.

Оппозиция привлекает на свою сторону буржуазию, которая в Венесуэле составляет около 400 тыс. человек, колеблющиеся средние слои, студенчество и другую молодежь. Агитация и пропаганда предельно поверхностная, звонкая, но пустая и демагогическая, построенная на типичных либеральных лозунгах и антикоммунистической истерии. Учитывая нарастание античавистских настроений и активности оппозиции следует сделать вывод, что политический кризис был вызван целиком и полностью социально-экономической проблематикой.

Мадуро в целом проявил себя волевым лидером, который учёл и путч 2002 года, и украинский, ливийский, сирийский, йеменский сценарии. Действует решительно и достаточно жёстко: арестовал вожаков оппозиционеров, подавил мятеж, отстранил генпрокурора, сумел грамотно применить насилие в отношении протестующих и хулиганствующих. Кроме того, умело избежал импичмента и разогнал буржуазный парламент. Стратегия выхода из политического кризиса у чавистов следующая — изолировать оппозицию от масс и консолидировать власть путём созыва учредительного собрания.

Современное государство в Венесуэле представляет собой форму буржуазной власти при утратившей контроль над государством олигархии. Режим чавистов, в таком случае, — это установившийся баланс классовой борьбы, выражающийся в частичном распоряжении буржуазным государством в пользу народных масс, особенно в области распределения, при сохранении фактической власти олигархии без коренных посягательств на основы капиталистического строя и хозяйственного уклада. Венесуэла болезненно переживает переходный период от капитализма к первой фазе коммунизма, при этом, движение к социализму происходит исключительно стихийно, под ударами олигархии, в порядке повышения уровня организации рабочего класса в страхе потерять социально-экономические завоевания Чавеса и национальную независимость.

В некотором смысле чависты выражают сиюминутные экономические интересы всего трудящегося населения. Поэтому можно сказать, что это форма мелкобуржуазной демократии.

Нельзя также не отметить многочисленные сведения из нелиберальных источников, говорящие о том, что в среде чавистов из вороватых чиновников складывается прослойка новой буржуазии, которая придаёт известную устойчивость и поддержку действующему режиму. Кроме того, имеется информация о том, что аппарат армии серьёзно замешан в контрабандном бизнесе. Учитывая традиционно сильное влияние армии в политике латиноамериканских стран и отсутствие в целом колебаний в военной среде при Мадуро, несмотря на так называемый мятеж, который был быстро подавлен, есть основания полагать, что некоторые коррупционные допущения режимом поощряются для обеспечения известной лояльности. Думается, что в кризисной ситуации Мадуро правильно ищет любую опору для своей власти, но эти явления, порождённые гегемонией товарно-денежных отношений, ещё скажут своё негативное слово в будущем.

Что же касается положительного опыта, то чависты демонстрируют живую связь с массами и несмотря на то, что 80% СМИ находятся в руках олигархии, умело доводят свою позицию до большинства трудящихся. Два главных пропагандистских козыря, которые разыгрывает Мадуро, — это перераспределение доходов от нефти в пользу бедных и патриотизм, чувство национального достоинства. Практика показала, что Мадуро весьма успешно распропагандировал катастрофические результаты украинского майдана и, что называется, на пальцах показывает, как оппозиция копирует украинский сценарий. Как уже отмечалось, Мадуро весьма решительно действует и не боится применять силу. Институциональный разгон парламента, пожалуй, можно было бы сравнить с разгоном Учредительного собрания большевиками, если бы чависты были марксистами. В реальности же, новая Ассамблея, хоть и консолидирует власть, но органом пролетарской власти не станет в первую очередь по причине отсутствия руководящей роли организации авангардного типа, вооружённой марксистской наукой.

Чавес завоевал все необходимые политические условия для перехода к строительству коммунизма, Мадуро успешно удержал власть, а в последнюю атаку оппозиции ещё более упрочил ощущение необходимости наступательной стратегии. Так или иначе, сама жизнь подталкивает Венесуэлу к диктатуре рабочего класса, дело только за вождями народных масс и их научной подготовкой.

С досадой приходится отмечать, что компартия Венесуэлы в ходе открытых выступлений оппозиции обсуждает перспективу не Коммунистической революции и перехода к форсированной индустриализации при экспроприации олигархии, а «мирный демократический выход из кризиса», ограничиваясь заявлениями о недопущении «реформ в интересах капиталистов». То есть КПВ плетётся в хвосте у чавистов, которые, впрочем, сами не знают, что делать дальше.

Примечательным практическим достижением Чавеса является то, что он воспитал себе достойную смену в лице Мадуро. И Мадуро весьма умело действует на своём посту, не уступая по революционной прыти самому Чавесу.

И самое главное. Система международного империализма сложилась в форме гегемонии олигархов США, в форме доминирования американских ТНК при колоссальном военно-стратегическом преимуществе американской военщины, в противовес соцлагерю СССР, КНР и КНДР. Неумелая внешняя политика постсталинской КПСС приводила к активному сплачиванию всех капиталистических стран вокруг США. СССР не возбуждал взаимные противоречия в лагере капиталистических государств, а наоборот, своей политикой провоцировал укрепление их фронта против себя. Таким образом, к 90-м годам XX века правящий класс США консолидировал в своих руках беспрецедентную экономическую и политическую власть. Как только СССР не стало, вторые по влиянию империалисты — европейские, начали постепенно откалываться от США. Потом РФ, сейчас Турция начали проводить относительно самостоятельную политику и так далее.

Вместе с тем, несмотря на поражение коммунизма, нанесённое сначала ревизионизмом КПСС, а затем и крахом СССР, общество продолжает развиваться, империализм во всех смыслах против воли олигархов, но стихийно продвигается вперёд к социализму. Объективные факторы Коммунистической революции уже давно имеются, вызревают субъективные. Хотя решающим условием безусловно является большевизм.

Поэтому представляется, что сложившаяся система империалистического господства США в плане концентрации власти, милитаризма и агрессивного разнузданного поведения американской военщины в случае утраты США положения мирового жандарма больше в таком реакционном формате не повторится. Поэтому, в стратегическом смысле, любой антиамериканизм можно считать для человечества прогрессивным. Но здесь, конечно, следует сделать оговорку насчёт политических режимов, претендующих на независимую политику. Всякий антиамериканский политический режим необходимо оценивать в первую очередь по его влиянию на революционный процесс внутри своей страны, а затем уже в плане международной антиимпериалистической борьбы. Поэтому положительную роль, например, Саддама Хусейна, как противника США, полностью нивелирует его негативная роль как гонителя коммунистов и погромщика рабочего движения.

Из сказанного выше следует, что Чавес и Мадуро — выдающиеся антиимпериалистические борцы XXI века, которых, строго говоря, невозможно позиционировать как вполне марксистов, но которые в сложных исторических условиях выставили известный заслон империалистическому влиянию США в Латинской Америке. Победы, одержанные Чавесом и его политика спровоцировала тот самый «левый поворот», который является прогрессивным актом развития латиноамериканских стран, создаёт благоприятные условия для развития непосредственно коммунистической борьбы.


Выдержка из статьи «Некоторые уроки ближайшей истории Венесуэлы», 2017 г.



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.