Ем. Ярославский. Новая оппозиция и троцкизм.

Ем. Ярославский
Новая оппозиция и троцкизм
1926

 

 


 

 

ЕМ. ЯРОСЛАВСКИЙ

НОВАЯ ОППОЗИЦИЯ

и

ТРОЦКИЗМ

РАБОЧЕЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРИБОЙ» ЛЕНИНГРАД

1926

 

Оглавление

1. Троцкизм до вступления т. Троцкого в партию большевиков.
2. Идейная сущность троцкизма до XIV съезда партии.
3. В чём сущность новой оппозиции?
4. Медведевщина, шляпниковщина и оппозиционный блок.
5. Оссовщина и оппозиционный блок.
6. ВКП(б) и оппозиция.


 

1. Троцкизм до вступления т. Троцкого в партию большевиков.

Прошлое троцкизма.

 

Почти не прекращающаяся борьба со стороны т. Троцкого и троцкистов против основного ядра ленинской большевистской партии вынуждает нас снова вернуться к прошлому т. Троцкого и троцкизма. Конечно, нельзя ставить в вину лично т. Троцкому его позиции, поскольку троцкизм, как течение, является выражением мелкобуржуазных настроений в нашей стране, как это установили XIII партийная конференция, XIII съезд ВКП(б) и V конгресс Коминтерна; и без надобности не следовало бы вспоминать это прошлое т. Троцкого, связавшего свою судьбу за последние годы с судьбой пролетарской революции, с судьбой нашей партии. И если мы возвращаемся всё же к этому прошлому, то только потому, что очень большое число членов нашей партии, в особенности молодых членов нашей партии, не знают этого прошлого и не могут судить о том, насколько нынешние ошибки оппозиции связаны с прошлым нашей партии. В своё время и Владимир Ильич считал необходимым точным образом характеризовать путь, колеблющийся, шаткий путь т. Троцкого и троцкистов. В своей брошюре о троцкизме («Партия и троцкизм. Уроки партийной истории») т. Л. Б. Каменев в 1924 г. таким образом характеризует это отношение Ленина к т. Троцкому и троцкизму на протяжении последних 20 лет:

«Далеко не все знают, и до недавнего времени предполагалось, что этого все и не должны знать, что так же, как ленинизм сложился, вырос и победил в постоянной систематической борьбе с меньшевизмом, он рос, вырос и победил в постоянной систематической борьбе с троцкизмом.

Почему?

Потому, что троцкизм в продолжение всего того периода, когда наша партия подготовлялась к решительной классовой борьбе пролетариата с буржуазией, создавая ленинизм, как учение о пролетарской революции, и складывая партию, как её руководителя, — троцкизм служил не чем иным, как агентурой меньшевизма, как прикрытием меньшевизма, как маскировкой меньшевизма.

Начиная с 1903 года, т. е. с момента рождения меньшевизма, и до его окончательного краха в 1917 Троцкий выполнял роль агента меньшевизма среди рабочего класса. Это — факт, без усвоения которого совершенно невозможно понять ту роль, которая отведена Троцкому во всех сочинениях Ленина на протяжении последних 20 лет.

Всякий, кто будет изучать историю партии по сочинениям Ленина, — а у нас нет и не будет лучшего, более глубокого и более богатого содержанием и выводами учебника по истории партии и революции, — неизбежно убедится, что, на протяжении всей своей борьбы за партию и за революцию против меньшевиков, Ленин рассматривает Троцкого (его линию в целом на протяжении десятилетий и его отдельные выступления) только и исключительно как агента меньшевизма, как оружие, которым пользуется меньшевизм для захвата влияния в тех или других слоях рабочего класса, как слугу меньшевизма. Для Ленина Троцкий, «троцкизм» — такое же характерное, не случайное, давлением буржуазии порождённое явление, в общей сумме враждебных подлинной пролетарской партии явлений, как длинный ряд других групп и группок, фракций и подфракций, течений и теченьиц, которые рабочему классу надо было побороть, чтоб создать свою пролетарскую партию.

Для Ленина, начиная с 1903 года, Троцкий интересен не как личность; он для Ленина, — а с ним и для партии, — типичное воплощение одной из исторических струек, враждебных созданию большевистской партии, враждебных созданию большевистской идеологии, то есть идеологии пролетарской революции и большевистской пролетарской организации.

Для него это живое, порой талантливое, порой плоское, излишне фразистое воплощение враждебной делу пролетариата стихии, — так же как Мартов, Чернов, Аксельрод, которых он разбирает именно как воплощение определённых общественных явлений, а отнюдь не как личность. Эта систематическая борьба с троцкизмом, как враждебным большевизму течением, проходит у Ленина на протяжении всех томов его сочинений вплоть до момента, когда Троцкий примкнул к нашей партии. Здесь следует перерыв и затем в другой форме возвращение к этой же борьбе» (стр. 10–11). (Подчёркнуто мною. ЕЯ.).

Как же сам Владимир Ильич характеризует т. Троцкого и троцкизм на протяжении этих лет? Мы дважды встречаем у Ленина такую общую характеристику троцкизма с указанием этапов, пройденных т. Троцким на пути борьбы с большевиками:

«Старые участники марксистского движения в России, — писал Ленин, — хорошо знают фигуру Троцкого, и для них не стоит говорить о ней. Но молодое рабочее поколение не знает её, и говорить приходится, ибо это — типичная фигура… Во времена старой «Искры» (1901–1903) для этих колеблющихся и перебегающих от «экономистов к «искровцам» и обратно была кличка: «тушинский перелёт» (так звали в Смутное время на Руси воинов, перебегавших от одного лагеря к другому).

Когда мы говорим о ликвидаторстве, мы устанавливаем известное идейное течение, годами выраставшее, связанное корнями с «меньшевизмом» и «экономизмом» в 20-летней истории марксизма, связанное с политикой и идеологией определённого класса, либеральной буржуазии.

«Тушинские перелёты» объявляют себя выше фракций на том единственном основании, что они «заимствуют» идеи сегодня одной, завтра другой фракции. Троцкий был ярым «искровцем» в 1901–1903 гг., и Рязанов назвал его роль на съезде 1903 г. ролью «ленинской дубинки». В конце 1903 года Троцкий — ярый меньшевик, то есть от «искровцев» перебежавший к «экономистам»: он провозглашает, что «между старой и новой «Искрой» лежит пропасть». В 1904–1905 году он отходит от меньшевиков и занимает колеблющееся положение, то сотрудничая с Мартыновым («экономистом»), то провозглашая несуразно-левую «перманентную революцию». В 1906–1907 году он подходит к большевикам. И весною 1907 г. заявляет себя солидарным с Розой Люксембург.

В эпоху распада, после долгих «нефракционных» колебаний, он опять идёт вправо и в августе 1912 г. входит в блок с ликвидаторами. Теперь опять отходит от них, повторяя, однако, по сути дела их же идейки.

Такие типы характерны, как обломки вчерашних исторических образований и формаций, когда массовое рабочее движение в России ещё спало…

Надо, чтобы молодое рабочее поколение хорошо знало, с кем оно имеет дело, когда с невероятными претензиями выступают люди, не желающие абсолютно считаться ни с партийными решениями… ни с опытом современного рабочего движения в России…». (Ленин. Собр. соч., т. XII, ч. 2, стр. 462–463).

Ещё раньше этого Владимир Ильич дал не менее яркую характеристику колебаний и шатаний т. Троцкого:

«Он (Троцкий) был в 1903 г. меньшевиком; отошёл от меньшевизма в 1904 году, вернулся к меньшевикам в 1905 году, щеголяя лишь ультрареволюционной фразой; в 1906 году опять отошёл; в конце 1906 года защищал избирательное соглашение с кадетами (т. е. фактически опять был с меньшевиками), а весною 1907 г. на Лондонском съезде говорил, что его различие от Розы Люксембург есть «скорее различие индивидуальных оттенков, чем политических направлений». Троцкий совершает плагиат сегодня из идейного багажа одной фракции, завтра — другой, и поэтому объявляет себя стоящим выше обеих фракций». (Ленин. Собр. соч., т. XI, ч. 2, стр. 307–308).

Следует коротко остановиться на этих этапах шествия т. Троцкого «с боями» к большевистской партии. Тов. Троцкий был одним из участников работы первых социал-демократических организаций на юге России (организация «Южного Рабочего») и, вернувшись после ссылки, принял участие за границей в литературной работе в «Искре». Владимир Ильич ценил его за бойкое перо, и одно время он помогал Ленину в его литературных выступлениях. Тогда-то т. Рязанов и назвал его «ленинской дубинкой».

Но уже на II съезде партии т. Троцкий оказался против Ленина, против большевиков. В чём же расходился тогда т. Троцкий с большевиками, с Лениным?

Первое расхождение его по вопросу о том, как нужно нам строить партию. Вместе с меньшевиками он отстаивает первый параграф устава нашей партии, в котором пытается закрепить меньшевистское понимание партии — поменьше контроля партии над деятельностью каждого члена, побольше свободы для всякого рода гимназистов и профессоров, которые хотели бы войти в нашу партию. Тов. Троцкий просто не понимает большевистских основ организации. Ленин тогда указывал, что т. Троцкий забывает, что «партия должна быть лишь передовым отрядом, руководителем громадной массы рабочего класса, который весь (или почти весь) работает под контролем и руководством партийных организаций, но который не входит весь и не должен входить весь в партию». (Подчёркнуто мною. — ЕЯ.).

Тов. Троцкий не понимал и нашей большевистской постановки вопроса о дисциплине в партии. Владимир Ильич считал, что это есть отражение барского анархизма русского интеллигента. «Партийные организации кажутся ему «чудовищной фабрикой»; подчинение части целому и меньшинства большинству представляется ему «закрепощением»; разделение труда под руководством центра вызывает с его стороны трагикомические вопли против превращения людей в колёсики и винтики». (Н. Ленин. «Шаг Вперёд, два шага назад»).

Так было больше 20 лет тому назад. Конечно, — могут сказать иные, — т. Троцкий с того времени понял большевистские принципы построения нашей организации. Понял ли? Вот такой свидетель, как т. Крупская, совсем не так давно, по поводу «Уроков Октября», писала в сборнике «За ленинизм», изданном в 1925 году:

«Тов. Троцкий много говорит о партии, но партию-то он сводит к руководящему штабу, руководящему персоналу.

Роли партии в целом, роли партийной спайки по всей линии как раз и не понимает т. Троцкий. Для него партия равнозначаща штабу. Возьмём пример: «Что такое большевизация коммунистических партий? — пишет он в «Уроках Октября». — Это — такое их воспитание, такой в них подбор руководящего персонала, чтобы они не сдрейфили в момент Октября». Эта чисто административная точка зрения крайне поверхностна».

Значит, по мнению т. Крупской, которое она высказала в 1924–1925 г., т. Троцкий «не понимает роли партии в целом, роли партийной спайки по всей линии». У т. Троцкого «крайне поверхностная, чисто административная» точка зрения на партию.

Другой свидетель, т. Каменев, указывал на январском пленуме Центрального Комитета в 1924 году, что именно в области организационной, в области построения партии т. Троцкий сохранил эту неправильную, не большевистскую, а меньшевистскую точку зрения.

А как относился в то время т. Троцкий к Ленину, лучше всего видно из той характеристики, которую он давал Ленину в своей книге, вышедшей в 1904 году: «Наши политические задачи».

«И это марксизм! — возмущался он Лениным. — И это социал-демократическое мышление! Поистине нельзя с большим цинизмом относиться к лучшему идейному достоянию пролетариата, чем это делает Ленин. Для него марксизм — не метод научного исследования, налагающий большие теоретические обязательства, — нет, это — половая тряпка, когда нужно затереть свои следы, белый экран, когда нужно демонстрировать своё величие, складной аршин, когда нужно предъявить свою партийную совесть».

Читали ли вы, ленинцы, когда-нибудь и где-нибудь что-либо более безобразное в отношении В. И. Ленина? Ленин с цинизмом относится к лучшему идейному достоянию пролетариата! Для Ленина учение Маркса — «половая тряпка», которой Ленин затирает грязные следы! Ленин страдает чуть ли не манией величия! У Ленина партийная совесть — словно складной аршин! Так клеветал на Ленина в то время т. Троцкий.

Тов. Троцкий в то время иначе и не мог подойти к Ленину. Борьба Ленина против меньшевиков, в которых уже тогда Ленин видел опасную для пролетарской революции силу, вызывала из-под пера т. Троцкого такие напоенные желчным ядом строки:

«Эта злостная и нравственно отвратительная подозрительность Ленина, плоская карикатура трагической нетерпимости якобинизма является, — это нужно признать, — наследием и вместе вырождением старой «искровской» тактики. Не случайностью, а глубоким знамением является тот факт, что вождь реакционного крыла нашей партии т. Ленин в отстаивании тактических методов карикатурного якобинизма психологически вынужден был дать такое определение социал-демократии, какое представляет собой не что иное, как теоретическое покушение на классовый характер нашей партии. Да, теоретическое покушение, нисколько не менее опасное, чем критические идеи какого-нибудь Бернштейна».

Как известно, якобинцы были левым крылом в Великой Французской революции. Ленин противопоставлял их жирондистам, то есть правому крылу, и в этом смысле он называл жирондистами меньшевиков Аксельрода и Либера. Нас, большевиков, Ленин так и называл: «якобинцы социал-демократии». Ленин говорил: «Якобинец, неразрывно связанный с организацией пролетариата, сознавшего свои классовые интересы, это и есть революционный социал-демократ». Другими словами, последовательный до конца революционер, не останавливающийся перед самыми крайними революционными мерами для достижения целей, поставленных перед революционным классом, революционер, «неразрывно связанный с организацией пролетариата, сознавшего свои классовые интересы» — это и есть революционный социал-демократ. Революционными социал-демократами назывались мы, большевики. Тов. Троцкий возмущался этим и считал, что Ленин является «вождём реакционного крыла» в нашей партии. Он, т. Троцкий,-величайший революционер, выполняющий волю меньшевиков, будущих предателей пролетарской революции, а т. Ленин — вождь реакционного крыла нашей партии! Вот ведь какую позицию занимал в то время т. Троцкий. Отсюда и все остальные «качества» т. Троцкого. Отсюда и меньшевистские уверения, что мы, большевики, проповедуем не диктатуру пролетариата, а диктатуру над пролетариатом; отсюда замечательные планы т. Троцкого относительно организации петиций рабочего класса к царскому правительству.

 

«Несуразно-левая перманентная революция» (В. И. Ленин).

 

В первую революцию 1905 года т. Троцкий выдвинул, по словам Владимира Ильича, «несуразно-левую перманентную революцию»: «В 1904–1905 годах он отходит от меньшевиков и занимает колеблющееся положение, то сотрудничая с Мартыновым («экономистом»), то провозглашая несуразно-левую перманентную революцию». (Ленин. Собр. соч., т. XII, ч. 2, стр. 462).

 

Что сам т. Троцкий говорит об этой перманентной революции? Отказывается ли он от неё?

 

В 1922 году т. Троцкий выпустил книгу «1905 год». Вот что мы читаем в предисловии к этой книге:

«Именно в промежуток между 9 января и октябрьской стачкой 1905 года сложились у автора те взгляды на характер революционного развития России, которые получили название теории «перманентной революции». Мудрёное название это выражало ту мысль, что русская революция, перед которой непосредственно стоят буржуазные цели, не сможет разрешить свои ближайшие буржуазные задачи иначе, как поставив у власти пролетариат. А этот последний, взявши в руки власть, не сможет ограничить себя буржуазными рамками в революции. Наоборот, именно для обеспечения своей победы пролетарскому авангарду придётся на первых же порах своего господства совершить глубочайшие вторжения не только в феодальную, но и в буржуазную собственность. При этом он придёт во враждебные столкновения не только со всеми группировками буржуазии, которые поддерживали его на первых порах его революционной борьбы, но и с широкими массами крестьянства, при содействии которых он пришёл к власти. Противоречия в положении рабочего правительства в отсталой стране, с подавляющим большинством крестьянского населения, смогут найти своё разрешение только в международном масштабе, на арене мировой революции пролетариата». (См. упомянутое выше предисловие в книге т. Троцкого «1905 год»).

Так говорит сам т. Троцкий о своей «перманентной революции».

Как Ленин оценивал это учение позднее (в 1915 г.), когда он имел возможность уже окинуть взором пройденный путь и подвести итоги?

«Оригинальная теория Троцкого, — писал он, — берёт у большевиков призыв к революционной борьбе, а у меньшевиков — отрицание роли крестьянства». («О двух линиях революции». Собр. соч., т. XIII, стр. 213).

И ещё:

«Троцкий на деле помогает либеральным рабочим политикам России, которые под отрицанием «роли крестьянства» понимают нежелание поднимать крестьян на революцию». (Стр. 214).

Вот почему партия большевиков не могла принять этой линии т. Троцкого, который, во-первых, ставил неправильно вопрос о крестьянстве (перепрыгивая через крестьянство: отсюда лозунг т. Троцкого — «без царя, а правительство рабочее» в 1905 г.), во-вторых, не усвоил правильной линии в вопросе о взаимоотношениях между рабочим классом и крестьянством.

Блестящую критику этой теории перманентной революции дал т. Сталин в своей статье «Октябрь и теория перманентной революции т. Троцкого» (см. Сборник «За ленинизм», 1925 г., стр. 322–323). Тов. Сталин приводит две выдержки из сочинений Ленина о том, что такое диктатура пролетариата:

«Диктатура пролетариата, — говорит Ленин, — есть особая форма классового союза между пролетариатом, авангардом трудящихся, и многочисленными непролетарскими слоями трудящихся (мелкая буржуазия, мелкие хозяйчики, крестьянство, интеллигенция и т. д.), или большинством их, союза против капитала, союза в целях полного свержения капитала, полного подавления сопротивления буржуазии и попыток реставрации с её стороны, союза в целях окончательного создания и упрочения социализма». (Ленин. Собр. соч., т. XVI, стр. 241).

И далее:

«Диктатура пролетариата, если перевести это латинское, научное, историко-философское выражение на более простой язык, означает вот что: только определённый класс, именно городские и вообще фабрично-заводские, промышленные рабочие, в состоянии руководить всей массой трудящихся и эксплуатируемых в борьбе за свержение ига капитала, в ходе самого свержения, в борьбе за удержание и укрепление победы, в деле создания нового, социалистического, общественного строя, во всей борьбе за полное уничтожение классов». (Ленин. Собр. соч., т. XVI, стр. 248).

Тов. Сталин сравнивает с этим взглядом т. Ленина на диктатуру пролетариата взгляд т. Троцкого, изложенный им самим в вышеприведённом отрывке о том, что такое перманентная революция:

«Ленин говорит о союзе пролетариата и трудящихся слоёв крестьянства, как основе диктатуры пролетариата. У Троцкого же получаются «враждебные столкновения» «пролетарского авангарда» с «широкими массами крестьянства».

Ленин говорит о руководстве трудящихся и эксплуатируемых масс со стороны пролетариата. У Троцкого же получаются «противоречия в положении рабочего правительства в отсталой стране, с подавляющим большинством крестьянского населения».

По Ленину революция черпает свои силы, прежде всего, среди рабочих и крестьян самой России. У Троцкого же получается, что необходимые силы можно черпать лишь «на арене мировой революции пролетариата».

А как быть, если международной революции суждено прийти с опозданием? Есть ли какой-либо просвет для нашей революции? Тов. Троцкий не даёт никакого просвета, ибо «противоречия в положении рабочего правительства смогут найти своё разрешение только… на арене мировой революции пролетариата». По этому плану для нашей революции остаётся лишь одна перспектива прозябать в своих собственных противоречиях и гнить на корню в ожидании мировой революции.

Что такое диктатура пролетариата по Ленину?

Диктатура пролетариата есть власть, опирающаяся на союз пролетариата и трудящихся масс крестьянства для «полного свержения капитала», для «окончательного создания и упрочения социализма».

Что такое диктатура пролетариата по Троцкому?

Диктатура пролетариата есть власть, вступающая «во враждебные столкновения» с «широкими массами крестьянства» и ищущая разрешения «противоречий» лишь «на арене мировой революции пролетариата».

Чем отличается эта «теория перманентной революции» от известной теории меньшевизма об отрицании идеи диктатуры пролетариата?

По сути дела ничем.

Сомнения невозможны. «Перманентная революция» не есть простая недооценка революционных возможностей крестьянского движения. «Перманентная революция» есть такая недооценка крестьянского движения, которая ведёт к отрицанию ленинской теории диктатуры пролетариата.

«Перманентная революция» т. Троцкого есть разновидность меньшевизма». (Сборник «За ленинизм», стр. 322–323).

Мы остановились на этом вопросе так подробно потому, что ошибки т. Троцкого в вопросе об отношении к крестьянству повторяются им и позже, уже тогда, когда он вступил в партию большевиков. Конечно, троцкисты могут сказать: что вы по каждому поводу вспоминаете учение о перманентной революции т. Троцкого? Ну, пусть он тогда, в 1905 г., был неправ, — какое же это отношение имеет к сегодняшнему дню? А вот какое. Во-первых, т. Троцкий считает и теперь эту свою теорию правильной. Не кто другой, как т. Н. Крупская в уже упомянутой статье «К вопросу об уроках Октября» указывает на то, что «марксистский анализ не являлся никогда сильной стороной т. Троцкого. Отсюда и недооценка у него роли крестьянства». Тов. Крупская просто не хочет об этом распространяться, потому что «об этом уже много писалось», но она признаёт в 1925 году, что у т. Троцкого остаётся его недооценка крестьянства.

Тов. Каменев считал в 1925 г., что нельзя отделять т. Троцкого до 1917 г. от прежнего т. Троцкого, служившего меньшевикам.

«Напрасно думать, — писал он, — что есть два Троцких: один до 1917 г., другой после 1917 г. Тогда т. Троцкий служил меньшевикам, теперь он перешёл к большевикам, но, входя в партию, он не счёл нужным во имя общей идеологии партии отказаться от своей собственной идеологии в основных принципиальных вопросах русской революции. Именно поэтому т. Троцкий в партии систематически повторяет тип своих ошибок того времени, когда он был вне партии».

Если мы возвращаемся к вопросу о перманентной революции вновь и вновь, то именно потому, что т. Троцкий считает, что не партия большевиков, не Ленин были правы в вопросе о перманентной революции, а был прав он, т. Троцкий, и что в 1917 г. наша партия «идейно перевооружилась», взяв из арсенала т. Троцкого его идейное оружие, и с ним победила. Такое извращение, такое искажение исторической действительности заставляет нас каждый раз возвращаться к прошлому. Если бы т. Троцкий решительно заявил, что его теория о перманентной революции была небольшевистской, неправильной теорией, что он действительно, как это утверждает Ленин, недооценивал роль крестьянства, делал «прыжок в воздух» через крестьянство, если бы он на деле не повторял вновь и вновь этих ошибок, вытекающих из непонимания роли крестьянства, из непонимания того, какими должны быть взаимоотношения рабочего класса с крестьянством, — нам незачем было бы вновь и вновь возвращаться к этим вопросам. Они были бы только достоянием истории, а не предметом обсуждения сегодняшнего дня, мы о них писали бы только в учебниках истории.

 

Троцкизм и ликвидаторство.

 

Однако, в 1905–1907 гг. т. Троцкий приблизился к большевикам. Но ненадолго хватило этого приближения. Наступила реакция, наступили трудные для рабочего класса дни предательства, измены, когда меньшевики хотели ликвидировать нашу нелегальную большевистскую партию. С кем в эти годы был т. Троцкий? Тов. Троцкий был с ликвидаторами.

Уже на Лондонском съезде 1907 г. т. Троцкий выступает против большевиков, и до 1917 г., в течение 10 лет, он ведёт с нами войну, ожесточённую войну, прикрываясь, однако, «примиренческим» флагом. Мы не будем здесь подробно останавливаться на всех моментах этой борьбы. Укажем лишь на то, что уже тогда во всей красе развернулись способности т. Троцкого строить фракции, группы, группочки и устраивать блоки различных оппозиционных групп и фракций, в которых, как в «августовском блоке» 1912 года, объединялись группы, начиная с самых правых ликвидаторов и кончая крайними «левыми». В 1917 г. Ленин писал об этом:

«…Мы заявляем поэтому от имени партии в целом, что Троцкий ведёт антипартийную политику, что он разрывает партийную легальность, вступает на путь авантюры и раскола… Умалчивает Троцкий об этой бесспорной правде (об антипартийных группах), потому что для реальных целей его политики правда непереносима… Эти реальные цели — антипартийный блок, каковой блок Троцким поддерживается и организуется… Этот блок, конечно, поддержит Троцкого… ибо (антипартийные элементы) получают здесь то, что им нужно: свободу своих фракций, освящение их, прикрытие деятельности, адвокатскую защиту её перед рабочими. И вот, именно с точки зрения «принципиальных основ», мы не можем не признать этот блок авантюризмом в самом точном значении слова. Сказать, что он видит настоящих марксистов, действительных защитников принципиальности социал-демократизма, в отзовистах (меньшевиках) Троцкий не смеет. В том и суть позиции авантюриста, что, ему приходится перманентно увиливать… Блок Троцкого с Потресовым и вперёдовцами есть авантюра именно с точки зрения «принципиальных основ». Не менее верно это с точки зрения партийно-политических задач… Годичный опыт показал на деле, что именно группы Потресова, именно фракция вперёдовцев и воплощают это буржуазное влияние на пролетариат… Наконец, в-третьих, политика Троцкого есть авантюра в смысле организационном». (Ленин. Собр. соч., т. XI, ч. 2, стр. 322).

Но опять-таки могут спросить: зачем вы вспоминаете эту полосу ликвидаторства? И, действительно, незачем было бы вспоминать её, если бы мы не имели сейчас новых попыток ликвидаторства и если бы эти попытки ликвидаторства не находили косвенную, а иногда и прямую поддержку т. Троцкого (взять хотя бы выступления Шляпникова и Медведева и выступления Оссовского). Разве мы сейчас не присутствуем при организации блока, который «разрывает партийную легальность, вступает на путь авантюры и раскола»? Разве перед нами не антипартийный блок? Разве мы не имеем на протяжении вот уже нескольких лет со стороны т. Троцкого защиты свободы фракций и группировок внутри нашей партии? Разве «с точки зрения принципиальных основ» мы не можем не признать этот блок «авантюризмом в самом точном значении слова»? Разве теперешний блок, образуемый самыми различными оппозиционными группировками против подавляющего большинства партии, не есть авантюра, авантюра именно с точки зрения «принципиальных основ»? Разве не менее верно это с «точки зрения партийно-политических задач»? Разве не сказал X съезд об оппозиции тт. Шляпникова и Медведева, что это есть анархо-синдикалистский, мелкобуржуазный уклон? Разве не осудили XIII партийный съезд и V конгресс Коминтерна троцкизм, как мелкобуржуазный уклон? А что такое мелкобуржуазный уклон, как не проявление буржуазного влияния на пролетариат? И разве, наконец, эта политика не есть авантюра «в смысле организационном»?

Вот почему эта позиция т. Троцкого вызывала самые резкие характеристики т. Ленина. Он писал:

«Люди, подобные Троцкому, с его надутыми фразами о РСДРП и с его раболепством перед ликвидаторами, не имеющими ничего общего с РСДР Партией, являются ныне болезнью времени… На деле это проводники капитуляции перед ликвидаторами—строителями Столыпинской рабочей партии»…

«Посредством фразы прикрываются действительные ликвидаторы и делаются всяческие попытки мешать работе антиликвидаторов (т. е. большевиков)… Троцкий и подобные ему «троцкисты и соглашатели» вреднее всякого ликвидатора, ибо убеждённые ликвидаторы прямо излагают свои взгляды, и рабочим легко разобрать их ошибочность, а гг. Троцкие обманывают рабочих, прикрывают зло, делают невозможным разоблачение его и излечение от него. Всякий, кто поддерживает группку Троцкого, поддерживает политику лжи и обмана рабочих, политику прикрывания ликвидаторства». (Ленин. Собр. соч., т. XI, ч. 2, стр. 359).

«Троцкий называет себя партийцем на том основании, что для него русский партийный центр, созданный подавляющим большинством русских социал-демократических организаций, есть нуль… Революционная фраза служит для того, чтобы прикрывать и оправдывать фальшь ликвидаторства, засоряя тем сознание рабочих… Задача Троцкого в том и состоит, чтобы прикрывать ликвидаторство, бросая песок в глаза рабочим… С Троцким нельзя спорить по существу, ибо у него нет никаких взглядов. Можно и должно спорить с убеждёнными ликвидаторами и отзовистами, а с человеком, который играет в прикрытие ошибок и тех и других, не спорят: его разоблачают, как… дипломата самой мелкой пробы». (Ленин. Собр. соч., т. XI, ч. 2, стр. 446–448).

Тогда Троцкий был с ликвидаторами, меньшевиками. Хорошо ли говорить об этом сейчас, в 1926 г., когда т. Троцкий состоит членом партии большевиков и даже членом Политбюро Центрального Комитета этой партии? Об этом бы не следовало говорить, если бы сейчас не было сделано кое-каких шагов, напоминающих этот тяжёлый для нас момент в истории нашей партии. Что дело здесь не в раздражении в момент острой борьбы, это прекрасно объясняет т. Каменев в брошюре «Партия и троцкизм» (стр. 18):

«Здесь дело не в раздражении, не в индивидуальных вкусах, а в том, что троцкизм есть, видимо, какое-то течение, которое появляется систематически и в систематической борьбе с которым только и можно было закладывать основы большевизма, как теорию и практику пролетарской коммунистической революции».

Именно в этот период т. Троцкий в своих статьях, которые он печатал в органах II Интернационала, излагал, по словам т. Каменева,

«приблизительно следующую «философию» большевизма: «Ленинцы — это кучка интеллигентов, которые, под руководством не стесняющегося никакими средствами человека — Ленина — держат тёмными путями в своих руках движение русского пролетариата, который, благодаря своему невежеству и отсталости, верит большевикам. Задача должна заключаться в том, чтобы освободить пролетариат России от засилья этой кучки и их лидера — Ленина». Вот то представление о большевизме, которое т. Троцкий тогда внушал Интернационалу» (Л. Б. Каменев. «Партия и троцкизм», ГИЗ, 1924 г., стр. 19).

 

Троцкизм в период нового подъёма рабочего движения.

 

Но вот кончились дни реакции, начался новый подъём революционного рабочего движения. В 1912 г., когда большевики создали свой чисто большевистский Центральный Комитет, перед т. Троцким был определённый выбор — с кем он пойдёт дальше; он пошёл с меньшевиками. Он организовал «нефракционный» (он всегда был «нефракционным») орган «Правду» в Вене, который он постарался вести без всякого контроля со стороны Центрального Комитета. И больше того. Когда большевики организовали свой орган «Правду» в Ленинграде, это привело в бешенство т. Троцкого. Как смели большевики объявить даже о том, что у них выходит ежедневная рабочая газета «Правда»? Тов. Троцкий пишет грозную статью в своём венском органе, которого в России почти-что никто не читал: «Мы ждём ответа».

«Что же это значит? — грозно спрашивает он.Спрашивала ли редакция новой газеты нашего согласия на то, чтобы назвать его «Правдой»? Нет, не спрашивала. В каком отношении стоит петербургская газета к нашей? Ни в каком. По какому же праву и кто именно пытается ввести своё предприятие в среду читателей-рабочих под флагом нашего издания? Такого права ни у кого нет и не может быть. (Вот как здорово! — ЕЯ.)… Ленинский кружок — это воплощение фракционной реакции и раскольнического своеволия — не только пытался путём захвата общепартийных средств лишить нас огня и воды, но и делал в течение последних лет всё, что мог, чтобы опорочить и сделать ненавистным в глазах русских рабочих имя «Правды». Но вот, после двухлетней борьбы против нас ленинского кружка, в Петербурге возникает газета, которая присваивает себе полный заголовок нашего издания «Рабочая газета Правда». По какому праву? — Без всякого права. Для чего? На это ответить не трудно. Для того, чтобы путём подделки достигнуть того, чего не удалось добиться путём неистовой травли; для того, чтобы раскольнические тенденции проводить контрабандой, под флагом издания, нефракционный характер которого несомненен для широких рабочих кругов. Для того, чтобы смешать все карты, внести полный хаос и спутать все понятия, ещё далеко не отличающиеся устойчивостью в широких кругах партии». («Правда», № 25, 6/V — 1912 г., Вена).

Вы видите, для т. Троцкого наша большевистская партия была в то время не больше, как «ленинским кружком». Тов. Троцкий повторял заведомо ложные, позорные сплетни о захвате средств, обвинял нас, большевиков, в подделке под венскую «Правду». Все, кто знают историю нашей печати, историю нашей борьбы за рабочую печать в России, в тогдашней подпольной России, могут оценить всю мелочность, всю пошлость такой характеристики того огромного дела, которое мы сделали, создав на рабочие гроши ежедневную газету. В то время меньшевики с нами вели принципиальную борьбу, травили большевиков за их революционную тактику, называли массовое стачечное движение рабочих вспышкопускательством, а т. Троцкий писал Чхеидзе (1 апреля 1913 г.):

«Дорогой Николай Семёнович! Во-первых, позволяю выразить вам благодарность за то — не только политическое, но и эстетическое удовольствие, которое получаешь от ваших речей, в частности от вашей последней речи по поводу хулиганства, да и вообще нужно сказать: душа радуется, когда читаешь выступления наших депутатов (меньшевиков. — ЕЯ.), письма рабочих в редакцию «Луча» (меньшевистская газета. — ЕЯ.), или когда регистрируешь факты рабочего движения. И каким-то бессмысленным наваждением кажется дрянная склока, которую систематически разжигает сих дел мастер — Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отсталости в русском рабочем движении. Ни один умственно-неповреждённый европейский социалист не поверит, что возможен раскол из-за тех маргариновых разногласий, которые фабрикуются Лениным в Кракове.

«Успехи» Ленина сами по себе, каким бы тормозом они ни являлись, не внушают мне больше опасений. Теперь не 1903 и не 1908 г. На «тёмные деньги», перехваченные у Каутского и Цеткиной, Ленин поставил орган, захватил для него фирму популярной газеты и, поставив «единство» и «неофициальность» её знаменем, привлёк читателей-рабочих, которые в самом появлении ежедневной рабочей газеты, естественно, видели огромное своё завоевание. А потом, когда газета окрепла, Ленин сделал её рычагом кружковых интриганов и беспринципного раскольничества. Однако, стихийная тяга рабочих к единству так непреодолима, что Ленину приходится систематически играть в прятки с читателями, говорить о единстве снизу, проводя раскол сверху, подставлять под кружковые и фракционные объединения — понятия классовой борьбы. Словом, всё здание ленинизма в настоящее время построено на лжи и фальсификации и несёт в себе ядовитое начало собственного разложения. Можно не сомневаться, что, при разумном поведении другой стороны, среди ленинцев начнётся в самом недалёком будущем жестокое разложение — именно по линии вопроса — единство или раскол». (Сборник «Ленин о Троцком». Из истории РКП(б). Библ. рабочей молодёжи. «Новая Москва». 1925 г., стр. 217–218).

Накануне империалистической войны, когда большевики руководили массовым рабочим движением, когда они строили партию, когда они собирали разрозненные силы рабочих для натиска на капитализм, на самодержавие, когда большевики всё делали для того, чтобы отстоять принципиальную линию революционного социализма против искажавших её меньшевиков и троцкистов, — тогда т. Троцкий ничего другого не находил, как изображать всё это «дрянной склокой, которую систематически разжигает сих дел мастер — Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отсталости в русском рабочем движении». Тов. Троцкий работал над тем, чтобы здание ленинизма, которое, по его мнению, было построено «на лжи и фальсификации» и несло «в себе ядовитое начало собственного разложения», чтобы оно рассыпалось в прах. И он рекомендовал такое разумное поведение другой стороне, т. е. советовал меньшевикам так себя вести, чтобы среди большевиков началось «жестокое разложение» и именно по линии вопроса «единство или раскол».

И когда сейчас разбираешь кое-какие выступления наших оппозиционеров, не чувствуется ли именно такой подход, какой был намечен в этом письме меньшевика т. Троцкого к меньшевику Чхеидзе? Расчёт на то, что в нашей среде начнётся разложение, содействие этому разложению, расчёт на раскол нашей партии.

 

Троцкизм в период империалистической войны.

 

Империалистическая война до крайности обострила социальные противоречия. Был ли в этот момент т. Троцкий с большевиками? Нет, и в этот момент он вёл борьбу с большевиками. Правда, он был «интернационалистом», он подвергался преследованиям буржуазных правительств, но он был против большевиков. Сам. т. Троцкий признаёт, что было 3 пункта, где «Наше Слово» (эта газета издавалась т. Троцким) и после того, как оно перешло в руки левого крыла редакции, не сходилось с «Социал-Демократом» («Социал-Демократ» издавался большевиками. ЕЯ.). Эти пункты касались пораженчества, борьбы за мир и характера грядущей русской революции. «Наше Слово» отвергало пораженчество. «Социал-Демократ» отвергал лозунг борьбы за мир, противопоставляя ему гражданскую войну. Наконец, «Наше Слово» стояло на той точке зрения, что задачей нашей партии должно быть завоевание власти во имя социалистического переворота. «Социал-Демократ» продолжал оставаться на позиции демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. (См. книгу т. Троцкого «Война и революция», т. I, стр. 27).

Итак, 3 разногласия были у т. Троцкого с большевиками после того, как из «Нашего Слова» ушёл Мартов, после того, как «Наше Слово» стало «левым», троцкистским органом. Разногласия не маленькие. Как известно, Ленин и большевики были пораженцами; мы, большевики, считали полезным поражение своей буржуазии в империалистической войне. Тов. Троцкий был против такого поражения. Какие были разногласия по вопросу о гражданской войне? Ленин и большевики были за гражданскую войну, т. Троцкий был против. Наконец, по вопросу о демократической диктатуре пролетариата и крестьянства Ленин и большевики считали, что этот лозунг был вполне правильным и что февральско-мартовская революция и привела к своеобразному двоевластию, при котором Советы и выражали, хотя и непоследовательно, демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства. Этого так и не понял т. Троцкий.

Следует ещё, однако, отметить, что в этот период, во время империалистической войны, разногласия у нас были ещё довольно существенные с т. Троцким и троцкистами по вопросу о II и III Интернационалах. Как известно, т. Троцкий был «центристом», т. е. болтался между правыми и левыми, между пораженцами и оборонцами. В то время, как Ленин, вместе с Циммервальдской левой, вместе со всеми большевиками, был за немедленный разрыв с II Интернационалом и центристами (Каутский, Лонге и др.) и за создание немедленно III Интернационала, т. Троцкий был вместе с Каутским против этого. Да, т. Троцкий имел право писать: «я пришёл к Ленину с боями», но он не договорил того, что он пришёл, уверенный в том, что прав был не Ленин в оценке, напр., перманентной революции, а прав был он, т. Троцкий; не Ленин и большевики были правы в оценке движущих сил революции, а прав был т. Троцкий. Вот почему т. Л. Б. Каменев писал в 1924 г.:

«Скитавшийся полтора десятилетия по меньшевистским литературным предприятиям политик, прибитый волнами народной революции к большевистским берегам, вошёл в большевистскую партию с тайной мыслью, что прав-то был и остался он. Вошёл не с тем, чтобы учиться у партии, а с тем, чтобы партию учить, не с тем, чтобы вложиться всеми своими силами в общую коллективную массовую работу годами и десятилетиями складывавшейся рабочей организации, а с тем, чтобы парадировать перед ней в роли провиденциального спасителя. Его съедала мысль — «отроцкистить большевизм». Перед партией по отношению к Троцкому, как по отношению к каждому своему новому члену, стояла прямо противоположная задача — «обольшевичить Троцкого». Удалась ли она?» (Л. Б. Каменев. «Партия и троцкизм», стр. 48–49).

В конце 1925 г. т. Каменев, т. Зиновьев и другие руководители нынешней оппозиции думали, что эта задача ещё не удалась. А сегодня они очутились в объятиях троцкизма, в плену у троцкизма, на службе у троцкизма. Зрелище тяжёлое для ленинца!


 

2. Идейная сущность троцкизма до XIV съезда партии.

 

Троцкий вступает в партию как «небольшевик» (В. И. Ленин).

 

В 1917 году, во второй половине лета, т. Троцкий вступил в партию большевиков. Из записей, которые делал т. Ленин в мае 1917 г. на одном из заседаний, где обсуждался вопрос о вступлении той группы, к которой принадлежал в то время т. Троцкий, группы межрайонцев, в партию большевиков, видно, что т. Троцкий высказывался в том смысле, что он не большевик.

В 4‑ом Ленинском сборнике (ГИЗ, 1925 г.) имеется следующая запись Вл. Ильича:

«Троцкий (взявший слово вне очереди, тотчас после меня…): «С резолюциями я согласен целиком, — но, вместе с тем, я согласен постольку, поскольку русский большевизм интернационализировался.

Большевики разбольшевичились — и я называться большевиком не могу.

В основу ценза можно (и должно) положить их резолюции.

Но признания большевизма требовать от нас нельзя» (стр. 303).

Ясно, кажется. И, как говорится, не требует комментариев.

О том, как понимали межрайонцы вступление в партию в то время, рассказывает т. Мельничанский в статье «Группа Троцкого» (межрайонцы и другие), напечатанной в сборнике «За ленинизм» (ГИЗ, 1925 г., стр. 428–432). Тов. Мельничанский рассказывает, что в первых числах мая состоялась конференция «межрайонки», на которой Владимир Ильич выступил

«с горячим призывом немедленно объединиться с большевиками, указывая на отсутствие разногласий и необходимость усиления кадров борцов и проч.; сейчас же после него выступил т. Троцкий, который подтвердил отсутствие разногласий и также призывал к немедленному объединению. После них выступили Юренев и какой-то рабочий с возражением против немедленного объединения. Их предложение сводилось к тому, чтобы созвать всероссийские съезды «межрайонцев» и большевиков и объединиться на равных началах, чтобы не дать себя подавить «ленинским режимом» в партии, чтобы иметь внутри объединённой партии сплочённое ядро. На конференции вообще вся атмосфера была начинена большой опасливостью «режима Ильича».

На следующее утро, — рассказывает т. Мельничанский, — т. Троцкий выступил с речью, которая многих, не искушённых в политике, поразила. Речь сводилась к следующему, — он отказался от вчерашнего предложения и заявил: правда, у меня нет разногласий, но если партийные рабочие не являются сторонниками форсирования объединения, то незачем нам, партийным литераторам, это форсировать; нам, действительно, нужно подождать съезда и, чтобы не раствориться, — объединиться на равных началах».

После этого т. Мельничанский решил, не дожидаясь, когда «межрайонцы» будут вступать «на равных началах в партию большевиков», приступить к совместной с большевиками работе. Когда т. Троцкий встретил его в кулуарах I съезда Советов, он стал упрекать его за поспешное сближение с большевиками.

«Тов. Троцкий меня отвёл в сторону и упрекнул, что я «поторопился» связаться с ЦК и что я был неосторожен в своём письме. Вы, — говорил он мне, — не знаете «режима Ильича». Ильич не терпит инакомыслящих. — Когда я ему ответил, что никакого режима я не чувствую, что несмотря на то, что меня многие не знают, мне дают полную самостоятельность работать, — лишь бы успеть большую работу сделать, — я опять услыхал в ответ о режиме Ильича, о том, что необходимо объединиться только на совместном съезде большевиков и межрайонцев, что надо войти компактной группой и сохранить её внутри партии, чтобы не дать себя растворить, что надо настаивать на вводе большего количества межрайонцев в ЦК, что он видит подозрительный симптом в факте отказа Ильича ввести в ЦК двух межрайонцев и пр.».

Эти указания т. Мельничанского крайне полезны, во-первых, в виду того, что т. Троцкий пытается дать иное объяснение, почему он сразу не вступил, по приезде из Америки, в партию большевиков, во-вторых — потому, что эта линия, стремление сохранить внутри партии группу троцкистов, проходит через всю историю нашей внутрипартийной борьбы, со времени вступления т. Троцкого в партию большевиков, с лета 1917 г.

В 1917 г. т. Троцкий, вступая в партию большевиков, говорил о «режиме Ильича», о том, что Ильич не терпит инакомыслящих. Мы эти разговоры услышим через несколько лет относительно других вождей ВКП(б), которых история и воля нашей партии поставили во главе её. Не надо было бы и об этом упоминать, если бы не было попытки и дальше толковать партию, как сумму договаривающихся между собой групп и течений, которые в той или иной степени равноправны, если бы не было попытки возродить эти небольшевистские принципы организации партии, в которой законными оттенками были бы самые разнообразные течения.

Незачем умалять революционных заслуг т. Троцкого в 1917 году. Несмотря на все разногласия, какие были у нас и существуют с т. Троцким, мы не отрицаем этих революционных заслуг. Ведь самая большая заслуга т. Троцкого была в том, что он в то время умел выполнять директивы ЦК партии большевиков, умел им подчиняться. Но с тех пор, со времени первой победы Октябрьской революции, т. Троцкий почти перманентно пребывает в оппозиции.

 

Троцкизм против ленинизма в 1918 году.

 

В 1918 году т. Троцкий — против т. Ленина, против подписания Брестского мира. Его позиция — «ни мира не подписывать, ни войны не вести» — дорого обошлась рабочему классу нашей страны. Его ошибка в этом вопросе ни в какой степени не меньше ошибки левых коммунистов, которые также были противниками подписания Брестского мира. Тов. Троцкий имел в то время на своей стороне очень значительную часть партии. Нельзя думать так, как это кажется иным, что при Ленине т. Троцкий не посмел бы выступить в оппозиции. 9/22 января 1918 года, когда в ЦК голосовалась окончательная резолюция относительно заключения Брестского мира, прошла промежуточная резолюция т. Троцкого, которого тогда поддержали тт. Бухарин и Урицкий. И в этой резолюции говорилось: войны не вести, переговоры с Германией затягивать. Эта оттяжка нам дорого стоила. 17 февраля (2 марта) 1918 года мирные переговоры в Брест-Литовске были прерваны. Тов. Троцкий, будучи председателем русской делегации, заявил, что советское правительство не подпишет несправедливого мира, но в то же самое время не будет вести войны.

 

Троцкизм против ленинизма в 1920–1921 гг.

 

В 1920–1921 гг. т. Троцкий опять в оппозиции, на этот раз в другой области. Тов. Троцкий имеет на своей стороне несколько членов Центрального Комитета. Партия разделяется, партия приходит к «системе двух и трёх комнат». В одной комнате заседают ленинцы, в другой — троцкисты, в третьей — рабочая оппозиция. Когда сейчас люди, недовольные «режимом в партии», безапелляционно и голословно заявляют, что при Ленине бы этого не было, они забывают это состояние нашей партии в 1920–1921 гг., когда, кроме этих трёх групп, у нас существовали ещё: группа демократического централизма (Осинский, Сапронов и другие), существовала группа московской рабочей оппозиции (Игнатов, Корзинов и другие) и существовал целый ряд «групп и группочек, оттенков и оттеночков», которые раздробляли нашу партию перед лицом наступавшей мелкобуржуазной стихии. Они забывают, что при жизни Ленина создалась такая группа, как «Рабочая Правда» и «Рабочая группа» Мясникова. Нет, эти люди не стеснялись и при жизни Ленина раскалывать партию, и при жизни Ленина партию иногда «трепала лихорадка» от фракционных выступлений различных оппозиционных групп.

На этот раз т. Троцкий предлагал так завинтить профсоюзы, что это, конечно, оттолкнуло бы от партии и профсоюзов рабочие массы.

 

«Новый курс» тов. Троцкого. Дискуссия 1923 г.

 

В 1923 году т. Троцкий выступает с «Новым курсом», и тотчас же выступление т. Троцкого оживило все оппозиционные группировки в нашей партии. Мы имели декларацию, подписанную 46 товарищами, в которой говорилось, что Центральный Комитет ведёт гибельную политику, что эта политика ставит партию и страну на край гибели. Оппозиция тогда выступила особенно сильно в Москве, стараясь отвоевать эту крепость нашей партии. В резолюции «об итогах дискуссии и о мелкобуржуазном уклоне в партии», принятой на XIII конференции ВКП(б) всеми голосами против 3, мы читаем:

«С момента появления фракционного манифеста т. Троцкого борьба обостряется ещё больше. «Оппозиция» поднимает в Москве, в особенности в военных ячейках и в ячейках вузов, небывалую ещё в истории нашей партии кампанию против ЦК, сея недоверие к Центральному Комитету партии. По всей России «оппозицией» рассылаются её представители. Борьба принимает неслыханно острые формы. Ядром «оппозиции» выступают члены бывшей группы «демократического централизма», боровшиеся против линии партии в течение ряда лет. К этому ядру присоединяются несколько бывших членов ЦК, не переизбранных на V съезде РКП, по предложению т. Ленина (Преображенский, Смирнов, Серебряков). Весь этот оппозиционный блок возглавляется т. Троцким и поэтому на первых порах получает некоторый авторитет». (Протоколы XIII конференции РКП(б), стр. 199–200).

В чём же тогда оппозиция расходилась с Центральным Комитетом нашей партии и со всей партией? В той же резолюции указаны важнейшие пункты разногласий громадного большинства нашей партии с оппозицией; сводятся они к следующим шести пунктам:

«1) «Оппозиция», возглавляемая т. Троцким, выступила с лозунгом ломки партаппарата и попыталась перенести центр тяжести борьбы против бюрократизма в госаппарате на «бюрократизм» в аппарате партии. Такая огульная критика и попытка прямого дискредитирования партийного аппарата объективно не могут привести ни к чему другому, как к эмансипации государственного аппарата от влияния на него со стороны партии, к отрыву государственных органов от партии. Тенденция к отрыву органов государства от влияния партии появилась у т. Троцкого ещё перед XII съездом РКП. В настоящей дискуссии эта тенденция приняла лишь другую форму.

2) «Оппозиция» попыталась противопоставить партийный молодняк основным кадрам партии и её Центральному Комитету. Вместо того, чтобы учить молодёжь тому, что партия наша должна равняться по её основному пролетарскому ядру, по рабочим-коммунистам, работающим у станка, «оппозиция», возглавляемая т. Троцким, стала доказывать, что «барометром» для партии является учащаяся молодёжь.

3) Тов. Троцкий выступил с неопределёнными намёками на перерождение основных кадров нашей партии и тем самым попытался подорвать авторитет Центрального Комитета, который между съездами является единственным представителем всей партии. Тов. Троцкий не только попытался противопоставить себя всему остальному Центральному Комитету, но и допустил такие обвинения, которые не могли не вызвать беспокойство в широких кругах рабочего класса и бурный протест в рядах всей партии.

4) В вопросах экономики «оппозиция» проявила наибольшее банкротство, не сумев абсолютно ничем подкрепить свои обвинения против ЦК партии и не попытавшись даже противопоставить политике партии сколько-нибудь систематические предложения по вопросам хозяйства.

В критике хозяйственной политики партии у «оппозиции» наметились два оттенка. Одна часть «оппозиции» отдаёт обильную дань «левой» фразе против нэпа вообще, делая такие заявления, которые имели бы какой-либо смысл лишь в том случае, если бы эти товарищи предлагали отказаться от нэпа и вернуться к военному коммунизму. Другая, гораздо более влиятельная часть «оппозиции», напротив, упрекает ЦК в том, что он недостаточно идёт навстречу иностранному капиталу, делает недостаточно уступок империалистским державам и т. д. Эта часть «оппозиции» (Радек) выступила с прямыми предложениями пересмотреть те условия, которые партия наметила в связи с Генуэзской конференцией, и пойти на большие экономические уступки международному империализму, в целях усиления деловых сношений с иностранным капиталом. Партия без всяких колебаний отклоняет обе эти ошибки.

5) «Оппозиция» во всех своих оттенках обнаружила совершенно небольшевистские взгляды на значение партийной дисциплины. Выступления целого ряда представителей «оппозиции» представляют собою вопиющее нарушение партийной дисциплины и напоминают те времена, когда т. Ленину приходилось бороться против «интеллигентского анархизма» в организационных вопросах и защищать основы пролетарской дисциплины в партии.

6) «Оппозиция» явно нарушила постановление X съезда РКП, запрещающее образование фракций внутри партии. Большевистский взгляд на партию, как на монолитное целое, «оппозиция» заменяет взглядом на партию, как на сумму всевозможных течений и фракций. Эти течения, фракции и группировки, согласно «новым» взглядам «оппозиции», должны быть равноправны в партии, а ЦК партии должен являться не столько руководителем партии, сколько простым регистратором и посредником между течениями и группировками. Такой взгляд на партию не имеет ничего общего с ленинизмом. Фракционная работа «оппозиции» не могла не стать угрозой единству государственного аппарата. Фракционные выступления «оппозиции» оживили надежды всех врагов партии, в том числе западноевропейской буржуазии, на раскол в рядах РКП. Эти фракционные выступления вновь поставили перед партией со всей остротой вопрос о том, может ли РКП, стоящая у власти, допустить образование фракционных группировок внутри партии». (XIII партконференция, стр. 200–201).

XIII съезд ВКП(б) целиком и полностью подтверждает резолюции XIII всесоюзной партийной конференции о партийном строительстве, об итогах дискуссии и о мелкобуржуазном уклоне, постановляя приобщить эти резолюции к постановлениям XIII съезда ВКП(б). Съезд выразил полное одобрение Центральному Комитету партии за «твёрдость и большевистскую непримиримость, проявленную Центральным Комитетом во время дискуссии в защиту основ ленинизма против мелкобуржуазных уклонов».

Вопрос этот стоял и на V конгрессе Коминтерна. Доклад об этом делал т. Зиновьев, и V конгресс Коминтерна, по докладу т. Зиновьева и по его предложению, целиком одобрил и принял для всех коммунистических партий эту оценку троцкизма, как мелкобуржуазного уклона в нашей партии.

 

«Уроки Октября». Дискуссия 1924 г.

 

В 1924 году т. Троцкий выступает вновь, на этот раз с «Уроками Октября». Это произведение пера и ума т. Троцкого является карикатурой на историю Октября. Оно является попыткой показать, что не Троцкий пришёл к ленинизму, а партия, вместе с Лениным, пришли к троцкизму. Об этом очень красноречиво писали тт. Зиновьев, Каменев, Крупская, Сокольников, Сафаров, Евдокимов, Залуцкий и другие из сегодняшней оппозиции. Какая цель была у т. Троцкого — выпустить такое произведение, извращающее все перспективы Октябрьской революции?

«Взять реванш за те 12 лет, когда Ленин доказывал всю неверность политики Троцкого, показать, что революция подтвердила его (Троцкого) теорию, и этим подменом большевизма троцкизмом отравить головы будущих руководителей партии, сидящих в коммунистических университетах, совпартшколах, рабфаках, вузах и т. д. — вот цель последнего выступления Троцкого, цель его книги «1917». Мы этого позволить не можем. Мы должны поставить вопрос ясно: или мы учим Ленину и ленинизму, или нам нужно свернуть знамя и выставить в качестве идеолога большевистской партии в самый критический момент революции Троцкого. Тут нужно выбирать. Тут кокетничанием, умалчиванием, фразами, что мартовская революция «ликвидировала разногласия» и «я пришёл к Ленину с боями», — ничего не поделаешь». (Л. Б. Каменев. «Партия и троцкизм», стр. 39).

Тов. Зиновьев в брошюре «Большевизм или троцкизм» заявляет:

«Последнее выступление т. Троцкого («Уроки Октября») есть не что иное, как уже довольно открытая попытка ревизии — или даже прямой ликвидации — основ ленинизма. Пройдёт самое короткое время, и это будет ясно всей нашей партии и всему Интернационалу. «Новое» в этой попытке заключается в том, что из «стратегических» соображений ревизию пытаются проделать именем Ленина… Однако, эта стратегия не поможет. Она уже разгадана ленинской партией. Не пройдёт и несколько недель, и все воробушки на крышах будут чирикать по поводу провала этой замечательной стратегии. Тов. Троцкий не учёл малого, что партия-то у нас ленинская и что она выросла уж настолько, что умеет, представьте себе, отличать ленинизм от троцкизма. Покушение т. Троцкого есть покушение с негодными средствами. Никому не удастся ни ликвидировать основ ленинизма, ни произвести даже частичную ревизию принципов ленинизма, ни даже добиться того, чтобы троцкизм признан был «законным оттенком» внутри ленинизма. Никому не удастся убедить партию в том, что нам нужен теперь некий «синтез» между ленинизмом и троцкизмом. Троцкизм в такой же мере годится быть составной частью ленинизма, как ложка дёгтя «составной частью» бочки мёда». (Г. Зиновьев. «Большевизм или троцкизм», стр. 13–14).

Ясно? Яснее быть не может. «Пройдёт самое короткое время, и это будет ясно всей нашей партии и всему Интернационалу». «Все воробушки на крышах будут чирикать об этом». О чём же чирикают теперь воробушки? Не о том ли, что провалилась «замечательная стратегия» тт. Зиновьева и Каменева? А «замечательная стратегия» т. Троцкого по отношению к тт. Зиновьеву и Каменеву не провалилась. Тов. Троцкий остался троцкистом, тт. Зиновьев и Каменев… тоже стали троцкистами. Как это случилось, мы об этом скажем несколько позднее.

Но, может быть, только т. Каменев и тов. Зиновьев, очень задетые т. Троцким, как «капитулянты» Октября, так характеризовали позицию т. Троцкого, как позицию ревизиониста? Нет, оказывается. И т. Крупская заявляет:

«Т. Троцкий неправильно подходит к изучению Октября. От неправильной оценки Октября один шаг к неправильной оценке действительности, к неправильному подходу к целому ряду явлений самого актуального значения. От неправильной оценки действительности один шаг к неправильным решениям и действиям. Это понимает всякий»… «Но завоевания Октября ещё не доведены до конца, надо упорно работать над осуществлением задач, Октябрём выдвинутых. Тут было бы опасно, было бы гибельно сворачивать с проверенного историей пути ленинизма. И когда такой товарищ, как Троцкий, вступает, может быть даже бессознательно, на путь ревизии ленинизма, — партия должна сказать своё слово». (Сборник «За ленинизм», стр. 155–156).

Мы не спорим против того, что т. Троцкий, может быть, бессознательно вступил на путь ревизии ленинизма, но разве от этого партии легче, — сознательно или бессознательно т. Троцкий производил ревизию ленинизма? И в том и в другом случае это опасно для партии; и в том и в другом случае партия не может допускать ревизии ленинизма, которую, как это удостоверяют такие авторитетные товарищи, как т. Крупская, т. Каменев и т. Зиновьев, совершал т. Троцкий.

 

«Новая оппозиция» атакует и шельмует т. Троцкого накануне XIV съезда.

 

Тов. Троцкий не прекратил борьбы и после 1924 года. Он молчал на XIV съезде партии, когда выступила новая оппозиция, которая нас, большинство партии, обвиняла ещё в 1925 году в том, что мы «полутроцкисты». А партия ждала его слова, партия ждала, что он скажет. Тов. Троцкий ничего не сказал, он обдумывал план своей «стратегии». Эта стратегия встретилась со стратегией новой оппозиции, которая шла по тому же руслу — по руслу объединённого нападения всех оппозиционных групп на ленинский Центральный Комитет, на подавляющее большинство партии.

Мы вынуждены были привести этот краткий обзор взаимоотношений т. Троцкого и нашей партии за все эти годы потому, что мы имеем совершенно определённые выступления т. Троцкого, которые показывают, что и после 1917 г. у т. Троцкого осталось многое, что разделяло его с нашей партией.

Итак, что же мы имеем в линии троцкизма по отношению к нашей партии после 1917 года? Тов. Троцкий пытается нас поправить в 1918 году во время Бреста. Он и здесь не учитывает роли крестьянства, настроения крестьянства. На VII съезде партии т. Ленин указывал, что эта политика т. Троцкого ведёт к поражению революции. Когда эпоха военного коммунизма подходила к концу, т. Троцкий выступил с предложениями, которые означали такое увлечение администрированием, управленчеством, которое могло бы привести к очень опасным последствиям. И здесь в скрытой форме было также обойдено крестьянство. В 1923 году — новое выступление т. Троцкого, которое возрождает меньшевистское понятие о строении партии, как о сумме групп и течений, и которое представляет собой дискредитирование руководящих кадров в партии и попытку опереться на вузовские ячейки.

Убийственную характеристику дали представители новой оппозиции т. Троцкому на основании всех тех уроков, которые получила партия от т. Троцкого за все эти годы.

«Если Ленин — классический тип пролетарского революционера, то Троцкий — «классический» тип интеллигентского революционера… — писал т. Зиновьев. — Этот интеллигентский революционер имеет, разумеется, сильные черты, умеет иногда слиться с пролетарской массой (когда дело идёт на большой подъём), но то, что составляет сердцевину его политической деятельности, есть именно интеллигентская революционность. Это — герой революции, написанной по Суханову; недаром этот «сладенький» интеллигент «лево»-меньшевистского толка в своей многотомной «Истории» 40‑вёдерными бочками льёт воду именно на мельницу троцкизма». (Г. Зиновьев. «Большевизм или троцкизм», стр. 16).

Не менее убийственна характеристика, которую даёт т. Каменев:

«Когда партия здорова, когда всё идёт хорошо, т. Троцкий выполняет спокойно ту работу, которая ему поручается. Но как только партия натыкается на какие-нибудь затруднения, как только партии нужно повернуть руль, как только т. Троцкий попытается пародировать перед партией в роли спасителя и поучителя, он всегда указывает неправильный путь, потому что в основных вопросах он не усвоил большевизма, в основных вопросах оставался на точке зрения противопоставления троцкизма большевизму. Именно поэтому и Ленину и партии всякий раз приходилось давать решительный отпор попыткам т. Троцкого поправить партию.

Партия знала, и на опыте всё более и более убеждалась, что поступить по Троцкому — значит — подменить большевизм троцкизмом, что во всяком его предложении более или менее широкого характера, касающемся основных вопросов пролетарской диктатуры, сказывается та основная фальшь, что он вошёл в партию с убеждением, что прав-то оказался он, что «целиком оправдалась его», а не ленинская оценка основных сил революции, что он должен ленинскую партию «подправить»». (Л. Б. Каменев. «Партия и троцкизм», стр. 51–52).

Ещё более убийственна характеристика т. Г. Сокольникова. Тов. Сокольников правильно отмечал как-то, что поистине напрасно т. Троцкий поддаётся «неведомой силе», которая вновь и вновь влечёт его к «грустным берегам» дискуссионных потоков. (Сборник «За ленинизм». Г. Сокольников. «Как подходить к истории Октября», стр. 167).

«Из этих построений т. Троцкого вывод один, — тот, который он сделал перед Брестом, — вопрос о том, как нам погибнуть. Другого вывода нет. Мы, при следовании за т. Троцким, осуждены или на гибель или на какие-нибудь отчаянные попытки для того, чтобы вырваться каким-нибудь сверхъестественным путём из того кольца, в котором оказываемся сжатыми. Но в том-то и дело, что всё это кольцо ошибочно построено т. Троцким, рассуждающим не по-большевистски. В оценке международного положения т. Троцкий оказывается на одной скамье с социал-соглашателем Гильфердингом, так же как в оценке роли крестьянства нашей страны он оказывается солидарным с меньшевиками». (Сборник «За ленинизм». Г. Сокольников. «Теория т. Троцкого и практика нашей революции», стр. 283).

И, наконец, не лишне будет привести характеристику одного из историков нашей партии, который писал:

«Я считаю не только полезным, но и крайне необходимым, в интересах молодого поколения нашей партии, дать краткую историческую характеристику того хронического «уклона», который вот уже в течение нескольких лет, периодически повторяясь, потрясает нашу партию, возглавляя всё то, что есть в ней нездорового и неустойчивого. Троцкистский «уклон», о котором здесь идёт речь, собственно говоря, было бы не совсем правильным назвать «течением» в нашей партии, так как под «течением» мы всегда подразумеваем нечто более или менее устойчивое, систематическое, относительно принципиальное и т. д. Словом, в каждом политическом течении всегда бывает какая-либо определённая основная задача или идея, вокруг которой группируются единомышленники. В данном случае этого нет: группировка имеется, но у этой группировки нет целей и ясно формулированных за дач. Налицо имеется только одна политическая фигура — личность т. Троцкого, которая от времени до времени (во времена партийных кризисов) совершенно неожиданно вступает в конфликт с основным руководящим ядром нашей партии, сплошь и рядом по самому неожиданному поводу или случайному вопросу, не имеющему существенного значения. Вокруг этой фигуры группируются такие же одиночки с подобного же рода настроениями, не чувствующие рабочих масс, на которые опирается наша партия в своей повседневной борьбе. К этой же группировке примыкают одиночки-учащиеся, выходцы из мелкобуржуазной среды, принося с собой самые разнообразные настроения недовольства, сплошь и рядом не могущие уложиться в идеологические рамки нашей партии. Поэтому было бы правильнее характеризовать это «течение», как политический импрессионизм, т. е. политику личного настроения, момента; эта характерная особенность свойственна мелкобуржуазной беспочвенной интеллигенции, не связанной с рабочими массами, не чувствующей жизни этой массы, не знающей, что ей «грядущий день готовит», и живущей моментами, настроениями, переходя от пессимизма к немотивированному оптимизму, от паники и упадка к фантастическому восторгу и самоуверенности и т. д.

Что эти характерные интеллигентские черты имеются в наличии у тт. троцкистов, в этом мог неоднократно убедиться всякий член партии, хотя бы сколько-нибудь знакомый с историей нашей внутрипартийной борьбы. Что политика по настроению не может быть политикой рабочего класса, это также для каждого очевидно. И лица, отражающие эту политику настроения, — как бы они ни были талантливы и полезны в других областях, — не могут претендовать на то, чтобы вести за собой партию рабочего класса». (С. Канатчиков. «История одного уклона». Предисловие, стр. 3–4).

Все эти люди, которые так шельмовали т. Троцкого, сегодня выступают вместе с ним, давая друг другу взаимную амнистию за свои прошлые ошибки, выступают вместе против ленинского Центрального Комитета, против его большинства.

Есть ли у них хоть малейшее уважение к своему вчерашнему дню, когда они клялись, что это-то и есть 100%‑ый ленинизм, — как они тогда писали?!


3. В чём сущность новой оппозиции?

Новая оппозиция сколачивает себе сторонников «непримиримой» борьбою против тов. Троцкого, троцкистов и «полутроцкистов».

 

Чтобы ответить на этот вопрос, надо вспомнить, как возникла новая оппозиция. Разногласия между тт. Зиновьевым, Каменевым и их сторонниками — с одной стороны, и большинством Центрального Комитета — с другой, были по разным поводам всё время. Однако, эти разногласия изживались внутри Центрального Комитета. И Центральный Комитет и Центральная Контрольная Комиссия принимали все меры к тому, чтобы изжить эти разногласия товарищеским обсуждением внутри Центрального Комитета, потому что мы все знаем, как болезненно отражаются на партии всякая дискуссия, всякий раскол внутри руководящей группы коммунистической партии. Однако, самые острые разногласия начались во время дискуссии с т. Троцким по вопросу о том, как должна партия ответить на выступления т. Троцкого. После «Уроков Октября», когда удары т. Троцкого были направлены главным образом против тт. Зиновьева и Каменева, эти товарищи потребовали, чтобы т. Троцкий был исключён из состава Политбюро; их сторонники доходили до того, что требовали, чтобы т. Троцкий был исключён из состава Центрального Комитета, а некоторые даже выносили постановление о том, что т. Троцкий должен быть исключён из партии. Подавляющее большинство Центрального Комитета не было согласно с этим. Т. Зиновьев и другие ленинградские товарищи, чтобы оказать давление на Центральный Комитет партии, мобилизовали Комсомол. Им удалось провести в Комсомоле резолюцию, требовавшую более решительных мер против т. Троцкого. Так же настроена была ленинградская организация Комсомола. Это повело и в дальнейшем к попытке противопоставить Комсомол партии. Так как эта попытка встретила со стороны Центрального Комитета определённый отпор и ряд организационных мероприятий, которые сделали возможным руководство со стороны партии Комсомолом, то ленинградские товарищи пошли ещё дальше в том направлении, чтобы попытаться ленинградскую организацию Комсомола противопоставить Центральному Комитету Комсомола. Комсомольцы, при явном попустительстве ленинградского губкома, сделали попытку созвать в Ленинграде представителей различных организаций под видом гостей на губернскую конференцию, минуя согласие на это Центрального Комитета. Это встретило осуждение со стороны Центрального Комитета. Из среды руководителей ленинградской организации стали тогда раздаваться голоса по адресу ЦК, что Центральный Комитет ведёт неправильную линию, что в большинстве Центрального Комитета не мало «полутроцкистов», и общественное мнение ленинградской организации стало подготовляться к тому, чтобы дать отпор именно этим «полутроцкистам». Вся предыдущая борьба против троцкизма, и со стороны Ленина и со стороны всей нашей партии, облегчала, конечно, эту задачу, тем более, что ни т. Зиновьев, ни т. Каменев, ни т. Залуцкий, ни т. Евдокимов, ни т. Сафаров, ни другие представители новой оппозиции никогда не стеснялись в самых резких нападках по адресу т. Троцкого. Большинство Центрального Комитета никогда не писало и не говорило таких вещей по адресу т. Троцкого, как эти товарищи. И на декабрьской ленинградской конференции 1925 г. речь шла о том, что необходима борьба с троцкизмом и с «полутроцкистами». Мы имели на этой конференции соответствующие выступления.

Кроме того, из ленинградской же организации сделана была уже в то время попытка составить целый список «уклонов» большинства партии и большинства Центрального Комитета. Ошибки отдельных товарищей, вроде Богушевского, ошибки, которые встретили осуждение со стороны большинства партии, изображались в таком виде, как будто бы ошибочная линия этих товарищей является линией большинства Центрального Комитета.

Оттуда же пошли и разговоры насчёт перерождения Центрального Комитета, насчёт возможности сползания партии с пролетарского пути. Во всяком случае, ни малейших намёков, ни малейших разговоров не было на тему о том, будто бы возможно поддерживать линию троцкизма.

 

Новая оппозиция, атакуя троцкизм, переходит на позицию противника.

 

Однако, ещё до XIV съезда ВКП(б) в статьях и речах представителей новой оппозиции Центральный Комитет не мог не отметить тревожных признаков. С одной стороны, это были разговоры о всё нарастающей кулацкой опасности, попытки под этим предлогом пересмотреть линию нашей партии по отношению к крестьянству; с другой стороны — критика наших государственных предприятий, как предприятий не социалистических, споры о том, можем ли мы построить социализм в нашей стране при затяжке мировой революции; требование такого стремительного разбухания нашей партии, которое сделало бы её из партии, впитавшей авангард пролетариата, в партию, где авангард был бы растворён в массе, только недавно ещё порвавшей с мелкобуржуазными настроениями. Вот почему ещё до XIV съезда ряд губернских партийных конференций вынес резолюции, которые отмечали эти вредные уклоны и предостерегали партию против них.

О том, чтобы оппозиция выдвинула своим вождём т. Троцкого и своим идейным знаменем троцкизм, — об этом ещё речи не было. На XIV съезде т. Троцкий молчал. Да и что ему было говорить, когда ещё не высохли перья, которыми его будущие союзники писали:

«Как политического вождя широких рабочих масс, вооружённого марксистской теорией, являющегося выразителем чаяний и требований рабочего класса, т. Троцкого прежде никто не принимал всерьёз. Он был всегда в области политических вопросов дилетантом от революции. Нельзя его также принимать всерьёз и ныне, как политического руководителя и вождя нашей партии». (С. И. Канатчиков).

Или:

«Троцкий… в своей политической борьбе, не имея ясной политической линии, подменяет её интригой, возводит в основной принцип своей политики выгодную для него сплетню, слух, интригу, мелкое дипломатничание и т. д. Политиканством и интригой подменяет принципиальное содержание классовой политики»… «Подобно социал-соглашательским кандидатам в парламент, не гнушающимся во время предвыборной кампании самих себя превозносить «семь вёрст до небес», он, как и они, не прочь выпятить себя на первое место, ошельмовать своих конкурентов, выдать себя за первого из первых «благодетелей» рабочих (и не рабочих), их избавителя».

Так писал о т. Троцком т. Залуцкий почти накануне XIV съезда.

Что т. Троцкий является выразителем правого крыла нашей партии и что из среды троцкистов грозит опасность создания правого крыла в нашей партии, об этом неоднократно нас предупреждали представители новой оппозиции. После XIII съезда партии т. Евдокимов писал о т. Троцком:

«Тов. Троцкий с боями пришёл в ряды Коминтерна; к нашему глубокому сожалению, он эти бои продолжает в союзе с правым крылом Коминтерна, представители которого (правого крыла) не отрешились ещё окончательно от той психологии, которая руководила т. Троцким в момент его борьбы против зачатков III Интернационала в лице циммервальдской левой».

То обстоятельство, что т. Троцкий выступил с нападками на «правое» крыло, расценивалось т. Зиновьевым таким образом:

«Подменить ленинизм троцкизмом — такова задача, которую поставил себе т. Троцкий. К этому он начал «подговариваться» уже в конце 1922 года в его предисловии к «1905 г.»»… «Пока т. Ленин держал перо в руках, т. Троцкий не решался на прямое нападение. Теперь т. Троцкий, по-видимому, решил, что настал момент. Раньше, чем нанести «решающий» удар по всем правилам стратегии, необходимо произвести артиллерийскую подготовку. Роль дымовой завесы должно сыграть нападение на так называемое «правое крыло» большевизма». (Г. Зиновьев. «Большевизм или троцкизм», стр. 3).

Именно со стороны троцкизма видел т. Зиновьев опасность образования правого крыла. Тов. Зиновьев подчёркивал:

«Правое» крыло большевизма — это просто бессмыслица. Это всё равно, что сказать «деревянная сталь», «горячий снег» и т. п. Большевизм в самой своей основе тем и отличался от меньшевизма, что не мог допускать и не допускал организации партии, как блока всевозможных течений — правого, левого, центра и т. п.». (Г. Зиновьев, «Большевизм или троцкизм», стр. 25).

«Поэтому, — говорил т. Зиновьев, — не может быть и речи о том, чтобы наш штаб стал блоком фракций и течений. Объективные условия, в которых приходится действовать нашей партии сейчас, таковы, что опасность создания правого крыла (или течения или направления) в нашей партии налицо… При умелом и правильном применении принципов ленинизма в данной конкретной обстановке нам удастся не допустить до образования правого крыла в нашей партии. Те же, кто, как т. Троцкий, не только не противоборствуют этой тенденции, а становятся её выразителями, те, кто вступает на дорогу борьбы с ленинским Центральным Комитетом, ясно видящим опасность и маневрирующим в сложной обстановке (как нас учил т. Ленин), те становятся врагами ленинизма.

Хотят ли они этого или нет — это всё равно. Сознают ли они это ясно или нет — это тоже всё равно. Факты остаются фактами». (Г. Зиновьев. «Большевизм или троцкизм», стр. 32).

Мы могли бы продолжить эти выписки. Все знают, что именно т. Зиновьев ставил вопрос о том, что в настоящих условиях борьбу с троцкизмом со стороны большевиков можно приравнять уже к борьбе за первый параграф устава, когда мы боролись с меньшевиками. Такие слова должны были бы обязывать, если честно к ним относиться. Однако, что мы увидели и услышали на XIV съезде партии? Новая оппозиция в своём выступлении не нашла никакого другого оружия, кроме того, которое было использовано всеми оппозиционными группами, бывшими в ВКП (б) против подавляющего её большинства. И т. Каменев и т. Зиновьев выступили на защиту тех организационных принципов построения нашей партии, которые они так справедливо осуждали до XIV съезда, как большевики. Они выступили на защиту тех организационных взглядов, которые они сами же признавали меньшевистскими, ликвидаторскими, аксельродовскими. Не товарищ ли Каменев говорил это до XIV съезда:

«В организационной области для меня несомненно, что т. Троцкий… впал в бессознательный для себя, конечно, меньшевизм, в меньшевизм, конечно, не в качестве белогвардейщины… Есть одна область, где около 20 лет т. Троцкий стоял особняком, это организационная область. Организационно, начиная с 1903 г., той системы партии, которую строил Ленин, он органически не выносил, и 6 лет по этому вопросу не выступал у нас. Выходило так, что это уж — ваше дело, большевистское, тех, которые строили партию 25 лет. Это ваше дело, и я сюда не вмешиваюсь. Теперь он вмешался, и, когда мы получили эти статьи, мы сказали: это говорит старый, не переменивший взглядов т. Троцкий. Он представляет себе партию, как сумму групп, которые договариваются между собой. Центральный Комитет не есть пароход, который идёт вперёд и ведёт за собой партию и сам партийный аппарат, не есть ударный кулак, а лишь обслуживает самодеятельность партии. Так представляет себе организационную структуру партии т. Троцкий, так представляли её всегда и Аксельрод и другие».

И если в 1926 году новая оппозиция так именно на деле стремится перестроить нашу партию, когда она стремится к тому, чтобы мы признали «законными оттенками» в нашей партии подобные взгляды — и троцкизм, и оссовщину, и медведевщину, — мы говорим: это несколько шагов назад от большевизма к меньшевистскому построению партии. И когда т. Крупская на XIV съезде партии нам доказывает, что большинство бывает разное, что вот, мол, было большинство меньшевистское на Стокгольмском съезде партии, — мы считаем, что это есть такой возврат назад к тому времени, когда мы были с меньшевиками в одной партии, что мы не можем терпеть таких сравнений. И когда т. Крупская пытается представить дело таким образом, что есть фракция большинства и фракция меньшинства, — тогда мы боремся со всей страстностью против такого изображения партии, в котором партия исчезает.

 

От организационных теорий троцкистов к раскольнической практике новой оппозиции.

 

Так обстоит дело в организационной области.

Как практически осуществляет новая оппозиция этот принцип в области строительства нашей партии?

Подавляющее большинство партии осудило оппозицию на XIV съезде. В Центральном Комитете и в Центральной Контрольной Комиссии новая оппозиция составляет ничтожное меньшинство, так же как и во всей нашей партии. И вот начинается работа подпольная, раскольническая, работа по разложению нашей партии, по подрыву в ней большевистской железной партийной дисциплины; распространяется без ведома и согласия руководящих партийных органов вся секретная переписка между членами Центрального Комитета, все секретные документы партии; распространяется иногда через беспартийных и даже хранится у беспартийных на квартирах; распространяется односторонне подобранная, с искажениями, вплоть до того, что мысли Владимира Ильича извращаются и искажаются этими беспартийными переписчиками, — умышленно или неумышленно — это другое дело; устраиваются тайком от партии подпольные лесные и другие собрания, на которых делаются доклады, враждебные Центральному Комитету, враждебные большинству партии, организуются всякие подпольные активы, группы, кружки, распространяются клеветнические вымыслы по адресу всей партии.

Это есть линия на раскол, это есть линия на образование другой партии.

Как объясняют товарищи из новой оппозиции, идущие на подпольное собрание в лес, скрывающие свою деятельность от центральных учреждений партии, от Центрального Комитета, от Центральной Контрольной Комиссии, своё поведение? Они говорят: в партии создался такой режим, что мы не можем нигде высказаться, мы должны идти на подпольные собрания; дескать, вы сами, — вы, большинство, — заставили нас идти в лес. Эти речи мы слышали на всех съездах партии и при жизни Ленина. Прочитайте протоколы X и XI съездов — и вы увидите то же самое, те же упрёки оппозиции по адресу Ленина.

Но то было время, когда Лашевичи находили иной язык и давали отпор всем тем, кто упрекал нас в стеснении свободы членов партии.

На XII партийном съезде т. Зиновьев говорил по поводу разговоров о зажиме в нашей партии:

«В нашей партии (спросите об этом любого члена Коминтерна), — в нашей партии достаточно свободы для обсуждения любого мнения. Только тот, кто хочет разложить партию, не получит свободы. А чтобы у нас нельзя было сказать, что надо для того, чтобы исправить нашу партию — это клевета на партию».

Т. Лашевич на XIII партийной конференции отвечал тем, кто упрекал нас в запугивании, в том, что мы довели членов партии до молчания:

«Вы говорите, что партия превращается в партию запуганных людей. Бросим на партийной конференции так говорить. Неужели вы думаете, что партию, — 400.000 человек, — можно запугать и превратить в молчальников? Бросьте пустяками заниматься и не клевещите на партию».

Не занимается ли сейчас «такими пустяками», не клевещет ли на партию новая оппозиция, когда делает вид, будто бы миллион членов партии у нас запуган, а вот они, — этакие храбрые герои, — поднимают голос протеста?

На XIII съезде партии т. Зиновьев называл такие разговоры отравленным оружием против партии. Он говорил:

«Когда здесь говорится: «партия живёт на два этажа: в верхнем — решают, в нижнем — только узнают о решениях», я спрашиваю: можно ли представить себе более отравленное оружие против партии, чем это? Какие более тяжкие обвинения против партии можно ещё бросить?».

Это «отравленное оружие» против партии подняла новая оппозиция. Эти самые тяжкие обвинения, взятые из арсенала троцкистов, рабочей оппозиции, рабочей группы, рабочей «Правды» и других бывших в нашей партии антипартийных группировок, бросает новая оппозиция против партии.

Сюда же относится заострение всяких трудностей нашего положения против партии. Трудности у нас есть и будут, но можно по-разному подходить к этим трудностям. Можно помочь ЦК их изжить, а можно злорадно их подчёркивать, заостряя и обращая их против Центрального Комитета. Можно сделать так, как это делала рабочая оппозиция, когда противопоставляла себя всей партии и говорила: «мы» и «они». Тов. Троцкий на XI съезде партии справедливо упрекал за это рабочую оппозицию:

«всякие заявления в таком роде, — так говорил т. Троцкий, — «мы» и «они», — где заявляющие выступают перед лицом широких партийных и беспартийных рабочих масс, придают критике характер и тон такого свойства, что она неизбежно и немедленно становится материалом в руках наших прямых классовых врагов

Поставить себя в положение «мы» и «они», с одной стороны — ЦК, а с другой стороны — вот такие факты поставить, — это уже будет значить: бедственное положение страны эксплуатировать для знамени, которое может стать знаменем Кронштадта, только Кронштадта».

Такое поведение оппозиции ведёт к раздвоению партии, ведёт неизбежно к расколу.

11 декабря 1924 г., т. е. за год до своего поворота на XIV съезде партии, т. Зиновьев говорил:

«Поэтому мы просим вас, московскую организацию, дать нам точный и ясный ответ. Если вы думаете, что наступило время, чтобы легализовать фракции и группировки, то скажите это прямо. Мы думаем, что это время не наступило и оно не наступит вообще в период диктатуры пролетариата (бурные аплодисменты). Оно не может наступить потому, что и этот вопрос связан с вопросом о свободе печати, вообще о политических правах непролетарских слоёв населения и т. д. Кто этого не понимает, тот ничего не понимает в общей обстановке. Это связано со всем нашим отношением и к крестьянству. Мы не можем допускать раздвоения партии, так как, если мы допустим это раздвоение, то этим мы допускаем раздвоение государства. Малейшая неурядица в партии немедленно сказывается на всём государственном аппарате. Да разве сейчас все вы не видите того, что есть? У нас уже сейчас нет такого комиссариата, где бы по всем проволокам не жужжали, что в нашей партии происходит что-то необычайное, и как это кончится — это, дескать, неизвестно. Об этом говорят и спецы и другие группы работников. Раздвоение в партии неизбежно вызывает немедленное раздвоение всего государственного аппарата. Вот почему вопрос о группировках есть вопрос жизни и смерти для партии».

Всё это очень хорошо, всё это очень правильно. Всё это было правильно не только в 1923–1924–1925 гг., — как это было правильно и при Ленине. Все эти принципы большевистского построения партии, большевистской партийной дисциплины были выработаны, выстраданы нашей партией в течение десятилетий борьбы со всякого рода меньшевистскими течениями, в том числе и с троцкизмом. Вот почему понятна та страстность, с которой мы боремся и должны бороться против попытки, которая делается сейчас объединённой новой оппозицией: бешеные атаки на Центральный Комитет партии, противопоставления себя всей партии по принципу «мы» и «они», использование экономических и политических трудностей для борьбы с большинством Центрального Комитета и с большинством партии; устройство нелегальных, никакими партийными учреждениями не контролируемых собраний, докладов; построение внутри партии и рядом с партией фракционных группировок, которые являются зародышем другой партии; бесконтрольное распространение секретнейших, однобоко, тенденциозно подобранных документов с целью дискредитирования большинства Центрального Комитета и всей партии в целом; насаждение меньшевистскими методами таких организационных принципов, которые сами сторонники новой оппозиции ещё в 1920 г. признавали аксельродовскими, меньшевистскими. Против этого партия ведёт и будет вести самую решительную борьбу.

Такая политика новой оппозиции даёт уже определённые результаты. Вместо партийной дисциплины создаётся групповая, которая ставится оппозицией выше и над партийной дисциплиной. Участник лесного собрания отказывается давать сведения центральным органам, Центральному Комитету, Центральной Контрольной Комиссии, под предлогом, что он не может выдать своих единомышленников. Это уже такой откол от партии, такое противопоставление себя и своей группы единомышленников партии, что перед партией неизбежно ставится вопрос: может ли она терпеть в своей среде товарищей, которые так дискредитируют партию, сеют недоверие к ней, заменяют партийную дисциплину фракционной дисциплиной, дисциплиной кружка, группы, под тем предлогом, будто бы и большинство — тоже фракция?

Отсюда — нападки оппозиции на Центральную Контрольную Комиссию и на местные контрольные комиссии, которые борются и должны бороться и будут бороться с такого рода антипартийным отношением, с такого рода нарушением партийной дисциплины. Отсюда — требование оппозицией дискуссий. И так как оппозиция выступает с повторными атаками теперь не только на каждом съезде партии, но на каждом пленуме ЦК, а сплошь и рядом чуть ли не на каждом заседании Политбюро ЦК, то партия должна превратиться в дискуссионный клуб, непрерывно дискутировать, спорить, вместо того, чтобы действовать. А мы — партия действия, прежде всего; мы — партия, отвечающая за строительство социализма в огромной стране. Мы — партия, отвечающая за весь государственный порядок перед сотнями миллионов населения. И неужели, по требованию любой группки товарищей, отходящих от ленинизма, ревизующих, пересматривающих ленинизм, мы обязаны каждый месяц, каждую неделю вновь подвергать всю партию и всю страну, весь рабочий класс, все трудящиеся массы лихорадке дискуссий? Нет и нет!

В 1924 г. т. Зиновьев писал:

«Отстаивать перед большевистской партией в период 1921–1924 гг.: 1) огосударствление профессиональных союзов, 2) большую «свободу» государственного аппарата от контроля партии, 3) большее влияние спецов, 4) ориентацию политики партии на вузовский барометр, 5) советовать откладывать денежную реформу и кричать о гибели страны, 6) поднимать полуменьшевистскую кампанию против партаппаратчиков и за «демократию» в том истолковании, какое давал ей и т. Троцкий в прошлом году, это значит, самому того не желая, объективно помогать новой буржуазии.

Тов. Троцкий хочет попасть в одну дверь, а попадает в другую. Он хочет бороться против чрезмерного «сектантства» старых большевиков, против того, что кажется ему «кружковой узостью», а на деле он борется против основ большевизма. На деле он сам, того, разумеется, не желая, оказывает незаменимую услугу классовому врагу». (Г. Зиновьев. «Большевизм или троцкизм», стр. 38).

Не такая ли «полуменьшевистская кампания» против «партаппаратчиков и за демократию» поднимается вновь в 1926 г. новой оппозицией вкупе и влюбе с т. Троцким и с бывшей рабочей оппозицией? Не помогает ли объективно новой буржуазии эта кампания? Не попадает ли «в другую дверь» новая оппозиция, желая попасть в одну? Не борется ли она против основ большевизма? Не оказывает ли она «незаменимую услугу классовому врагу»?

Если в 1924 г. т. Зиновьев мог, «положа руку на сердце», спрашивать «бывших и настоящих сторонников т. Троцкого: разве они не знают, что каждое выступление т. Троцкого против большевистского ЦК, начиная с 1921 г., является всё большей и большей радостью для всего небольшевистского лагеря и, чем дальше, тем больше?» (Г. Зиновьев. «Большевизм или троцкизм», стр. 38) — то не в праве ли мы теперь спросить настоящих сторонников т. Троцкого, тт. Зиновьева, Каменева, Сокольникова, Сафарова и иже с ними: разве они не знают, что каждое выступление их против большевистского ЦК является всё большей и большей радостью для всего небольшевистского лагеря и, чем дальше, тем больше? Да, «нужно перестать устраивать очередные «кризисы» партии по «календарной программе» через каждый год, а в последнее время через каждые полгода». К сожалению, партия становится свидетельницей того, что «календарная программа» «очередных кризисов» новой оппозицией очень значительно расширена, и что новая оппозиция, не в пример прежней, устраивает эти очередные «кризисы» уже не через каждый год, а на каждом пленуме ЦК, стараясь ещё более участить эти атаки, изыскивая для этих атак всё новые и новые поводы.

 

О строительстве социализма в одной стране.

 

Мы, большевики, знаем, что организационные основы в нашей партии неразрывно связаны со всей нашей большевистской практикой. Мы спорили с меньшевиками о том, как должна быть построена организация, и этого не понимал никогда т. Троцкий, потому что в большевистском устройстве организации мы видим залог успеха всей нашей борьбы. И нападение, в первую очередь, на эти большевистские основы построения нашей партии мы наблюдаем на XIV съезде и после XIV съезда именно потому, что здесь, в области организации, — наша главная большевистская крепость.

Другое нападение было сделано на ленинские взгляды нашей партии по вопросу о возможности построения социализма в одной стране. Речь в данном случае идёт о нашей стране, о СССР, где с октября 1917 года существует диктатура пролетариата. В чём здесь дело? То, что троцкисты стояли и стоят на такой точке зрения, что без прямой государственной поддержки победившего в передовых странах Европы пролетариата мы осуждены на гибель, это вытекает из теории т. Троцкого о перманентной революции, которую он ещё в 1922 году признавал вполне правильной, заявляя, что она целиком оправдалась. Мы помним, как и на чём строилась эта теория. По мнению т. Троцкого, для пролетариата неизбежны «враждебные столкновения»… «с широкими массами крестьянства». Между тем, вся наша большевистская политика направлена на то, чтобы установить союз с широкими массами крестьянства, чтобы пролетариат мог руководить бедняцкими и середняцкими массами крестьянства. Большевики доказали не в теории, а на практике, что они строят и всё более и более успешно строят социализм. Ленин в 1922 г. на конгрессе Коминтерна говорил о первых 20 миллионах социалистического накопления, — мы имеем в 1926 г. около миллиарда. Но трудности дальнейшего развёртывания социалистической промышленности — огромны. Целый ряд вопросов встаёт перед социалистическим пролетариатом, перед советским государством, в связи с теми потребностями, какие предъявляет рост социалистического хозяйства. Новая оппозиция испугалась этих трудностей, она впала в панику. Та тревога, которую она забила ещё в 1925 г., именно является панической тревогой. Мы не построим социализма в одной стране, не можем построить, — вот что сказала новая оппозиция.

Но, если у троцкистов их неверие в социалистическое строительство нашей отсталой страны связано в значительной степени с теорией т. Троцкого о перманентной революции, если его отношение к крестьянству, как к «контрреволюционному союзнику пролетариата»[1], то откуда оно у новой оппозиции, у тт. Каменева и Зиновьева? Очевидно, оно связано у них с тем отношением к социалистическому перевороту в нашей стране, которое поставило их во враждебное отношение к курсу на восстание перед октябрьскими днями 1917 г.

Прочтите «Письмо к товарищам», написанное В. И. Лениным (Собр. соч., т. XIV, ч. 2, стр. 272), где он говорит об этих двух товарищах, которые на заседании 15 октября выступали против ленинских планов на восстание:

«Доводы, с которыми выступали эти товарищи, до того слабы, эти доводы являются таким поразительным проявлением растерянности, запуганности и краха всех основных идей большевизма и революционно-пролетарского интернационализма, что нелегко подыскать объяснение столь позорным колебаниям. Но факт налицо, и так как революционная партия терпеть колебаний по столь серьёзному вопросу не в праве, так как известную смуту эта парочка товарищей, растерявших свои принципы, внести может, то необходимо разобрать их доводы, вскрыть их колебания, показать, насколько они позорны». (Разрядка наша. — ЕЯ.).

Правда, В. И. Ленин позже (см. «Детская болезнь «левизны» в коммунизме») указывал на то, что эти товарищи впоследствии исправили свою ошибку и что без надобности, конечно, не следует напоминать об этом. Мы «без надобности» и не стали бы вспоминать и не вспоминали бы об этом. Но подавляющее большинство партии вынуждено признать в настоящее время, что колебания, проявленные этими товарищами — особенно начиная с конца 1925 года, невольно возвращают мысль к тем колебаниям, какие эти товарищи проявили осенью 1917 года. Все доводы, которые они приводили тогда и которые так страстно опрокидывает своей беспощадной критикой Ленин, невольно напоминают разговоры 1926 г. о невозможности социализма в одной стране и в значительной степени объясняют линию новой оппозиции в вопросе о социалистическом строительстве.

Тогда, в 1917 г., эти люди не верили в возможность успешной социалистической революции, в возможность удержания большевиками власти в нашей стране; теперь, в 1926 г., они не верят в возможность построить социализм в такой отсталой стране, как СССР.

Между тем, мы имеем совершенно непререкаемое указание Владимира Ильича на возможность такого построения социализма, на возможность полной победы нашей государственной промышленности над частной, на возможность построения на социалистических началах нашего земледельческого хозяйства, на возможность поголовного вовлечения крестьянства в кооперативное строительство. У нас есть все условия для построения социализма. Первое условие политическое — диктатура пролетариата; второе — национализация земли и переход всех средств и орудий производства в руки пролетариата; вся крупная промышленность, транспорт, банки — в руках государства. И, наконец, кооперация, охватывающая с каждым годом всё большие и большие массы, всё новые области хозяйства, новые функции строительства социализма. Вопрос «кто — кого», поставленный перед нами, — частный ли капитал, развивающийся при нэпе, победит в нашей стране или победят социалистические элементы, — этот вопрос решается цифрами, а не голыми рассуждениями. А цифры, которые мы имеем в настоящее время, говорят о победе социалистических элементов в нашем хозяйстве.

Прежде всего, мы имеем огромнейший рост промышленности по сравнению с сельским хозяйством. Если взять за исходную точку 1922–1923 г., то валовая продукция сельского хозяйства с 7,8 миллиардов довоенных рублей возросла до 10,3 миллиардов довоенных рублей в 1925–1926 г., т. е. валовая продукция обнаружила за этот промежуток времени рост на 32%.

А что мы имеем в промышленности, т. е. в основной базе пролетариата? В 1922–1923 г. — 1 949 000 000 дов. рублей, а в 1925–1926 г. — 5 215 000 000 дов. рублей. Другими словами, за то же самое время как валовая продукция сельского хозяйства выросла на 32%, валовая продукция нашей промышленности выросла на 274%. («Плановое Хозяйство», № 3 за 1926 г., Бюллетень. «Динамика народного хозяйства СССР»).

В промышленности, которая производит средства производства, 98% приходится на долю государственной и кооперативной, и только 2% — частной. В производстве предметов потребления около 93% приходится на долю государственной и кооперативной и только около 7% — частной. Доля государственной и кооперативной торговли увеличилась за последние три года с 59% до 76%, а доля частной торговли упала — с 41% до 24%. Таковы контрольные цифры Госплана.

О чём говорят все эти цифры? Прежде всего, эти цифры разрешают вопрос о том, что такое нэп. Мы спорили и спорим с новой оппозицией по этому вопросу, потому что и в этом вопросе новая оппозиция пересматривает взгляд Ленина. Нэп был на первых порах отступлением, как Ленин говорил: «мы отступаем для того, чтобы получить возможность наступать с большими силами». Уже во время Генуэзской конференции Ленин говорил, что отступление кончилось. И только слепой может сомневаться в том, что это отступление кончилось давно и что социализм ведёт наступление по всей линии. Элементы социалистического хозяйства (государственной промышленности и кооперации), как мы видели из только-что приведённых цифр, растут не только в абсолютных цифрах, но и относительно. Роль частного капитала становится относительно всё незначительнее. Мы подводим серьёзную техническую основу под новое социалистическое хозяйство. Мы построили и строим крупные электрические станции, строим новые гигантские заводы. Это строительство связано, хотя и с медленным, но неуклонным ростом материального благосостояния рабочих масс.

А, между тем, новая оппозиция отстаивала на XIV съезде ту мысль, что нэп есть отступление.

Мы спорили с новой оппозицией и будем спорить по вопросу о характере нашей государственной промышленности. Мы знаем все её недостатки, но мы отстаиваем ленинскую мысль, что предприятия государственной промышленности являются предприятиями последовательно-социалистического типа.

 

О природе советского государства.

 

Все эти вопросы неразрывно связаны с тем, что из себя представляет наше государство. Ленин утверждал, что мы имеем рабочее государство, что в этом рабочем государстве, правда, есть кое-какие бюрократические извращения. Новая оппозиция делает попытку оспорить это утверждение Ленина, и, как мы увидим в дальнейшем, кое-кто из новой оппозиции договаривается до того, что не только в нашем государстве, но и в нашей партии проводится непролетарская политика. И здесь, в этом основном вопросе ленинизма, в вопросе об отношении к советскому государству, в вопросе о том, что такое советское государство, новая оппозиция отрицает, пересматривает взгляды Ленина. Против этого мы не можем не вести самой решительной борьбы.

 

Борьба против ленинизма в области отношений пролетариата к основной массе крестьянства.

 

Новая оппозиция нападает на большинство партии, на большинство Центрального Комитета за то, что будто бы мы ведём неправильную политику по отношению к крестьянству. В чём состоит основа правильной политики советского государства? В том, чтобы сохранить союз пролетариата с основной массой крестьянства, беднотой и середняками. Именно к этому направлены все мероприятия нашей партии и советского правительства. Оппозиция упрекает большинство партии в кулацком уклоне, — будто бы большинство партии даёт возможность кулаку овладевать влиянием в советах, проводить своё влияние на государственные дела. Та политика, которую предлагает новая оппозиция, ведёт к расколу между рабочим классом и крестьянством, к уничтожению этого необходимого союза, к новой гражданской войне. Конечно, в этом вопросе новая оппозиция переходит на сторону троцкизма, который, — как это утверждали и т. Ленин, и т. Крупская, и до 1926 г. утверждали тт. Каменев, Зиновьев, Сафаров, Залуцкий, Евдокимов, Сокольников, Лашевич и все другие представители новой оппозиции, — недооценивал крестьянство, не понимал нашей политики по отношению к крестьянству. Сам т. Троцкий в 1922 г. считал, что история оправдала его постановку вопроса о движущих силах русской революции, о взаимоотношении классов; а мы знаем, что он понимал дело так, что у нас неизбежны враждебные столкновения пролетарского авангарда с широкими массами крестьянства.

Но так как в новой оппозиций есть товарищи, которые не вполне отрешились от ленинского большевистского понимания вопроса о крестьянстве, то у новой оппозиции и получается беспринципное смешение самых разнообразных и самых противоречивых предложений. Ещё недавно провозглашался лозунг «лицом к деревне». Представители новой оппозиции тогда требовали таких уступок крестьянской буржуазии, на которые не пошла партия. Здесь тоже были налицо элементы паники, растерянности перед ростом кулацкой активности. Во всяком случае, партия правильно взяла курс на оживление советов, приняла ряд экономических мер (закон об аренде, разрешение наёмного труда в сельском хозяйстве и т. п.), которые были направлены к тому, чтобы развить производительные силы в деревне и которые были в интересах основной массы крестьянства. Что при нэпе неизбежен, в особенности в деревне, некоторый рост деревенской кулацкой буржуазии, — это мы предвидели с самого начала, когда вводили нэп. Советское государство может поставить пределы росту этого кулацкого слоя и ставит такие пределы всей системой своей хозяйственной политики, всей совокупностью мер хозяйственного и политического порядка.

Новая оппозиция очень часто забывает в своих рассуждениях о середняке, о кооперации, и это вовсе не случайно. Из этой противоречивости позиции троцкистов и всей новой оппозиции в вопросе о крестьянстве получается не политика по крестьянскому вопросу, а сплошное дёрганье, сплошная истерика, как выражается Демьян Бедный: «караул, кулаки, или у страха глаза велики…». Сегодня «лицом к деревне», а завтра крики о том, что «нижние этажи советского аппарата затопляются крестьянством». Верно говорил на одном докладе т. Бухарин: что же нам — привозить специально пролетариев в деревню для того, чтобы посадить их в советы, если их в этой деревне нет? Как будто у нас низовые советские органы могут быть заполнены не крестьянством. Отсюда и требования, с одной стороны, обложить покрепче налогами зажиточное крестьянство, причём середняк в этом вопросе объединяется с кулаком. Такая политика толкает середняка в объятия кулацкие, т. е. разрушает нашу ленинскую политику по отношению к основной массе крестьянства. Отсюда и такие предложения, как у т. Преображенского, — взять лишних 200–300 миллионов ещё у крестьян. Видите ли, у них крысы едят хлеб, и поэтому этот хлеб можно взять, хотя и будут немножко обижаться. Хлеб этот, дескать, пойдёт на индустриализацию, и крестьяне в конце концов поймут, что это к лучшему. Из этой пестроты и противоречивости новой оппозиции исходили и такие предложения, как, например, отобрать у бедноты фонд помощи бедноте, а, с другой стороны, такие предложения, как сделать выгодным для кулака вхождение в кредитную кооперацию, в сельскохозяйственную кооперацию, чтобы он перестал быть ростовщиком-мироедом. Однако, в основном, новая оппозиция сбивается на линию троцкизма в крестьянском вопросе, линию, которую Владимир Ильич и вся наша партия считали и считают неправильной.

 

Отзовизм в области международной политики.

 

Новая оппозиция нападает и на международную политику Центрального Комитета. За последнее время эти нападки стали особенно сильны, в связи с отношением ВЦСПС, с отношением ЦК нашей партии и всей партии к Англо-Русскому комитету. Англо-Русский комитет был создан главным образом для установления единого фронта между рабочим классом Великобритании и рабочим классом СССР для того, чтобы через этот Англо-Русский комитет добиваться установления единого фронта рабочих масс, объединённых в профсоюзы во всех странах.

Достигнута ли эта цель? Само собой разумеется, что между рабочим классом нашей страны и рабочим классом Великобритании не было ещё никогда таких прочных связей, какие установились после создания Англо-Русского комитета, особенно во время стачки горняков. Но так как представители британских профсоюзов в Англо-Русском комитете держали себя во время забастовки предательски, изменнически, то это дало повод новой оппозиции требовать выхода представителей ВЦСПС из Англо-Русского комитета. Новая оппозиция доказывает, что нельзя сидеть в англо-русском комитете с предателями и изменниками рабочего класса. В этом вопросе новая оппозиция идёт навстречу нашим классовым врагам. Классовые наши враги, вся английская буржуазия, английское буржуазное правительство и сами изменнические вожди английских профсоюзов были бы рады, если бы мы вышли из Англо-Русского комитета и разрушили бы его. Они бы тогда сказали: вот видите, русские против объединения с английским рабочим классом. Надо считаться с тем, какое отношение имеется в английских профсоюзах даже к таким изменническим вождям, как Макдональд, Томас, Пью, Гендерсон и другие. Вот недавно был конгресс английских тред-юнионов в Борнемуте, и он большинством голосов одобрил поведение предательских вождей. Значит, здесь нужна упорная, неустанная, рассчитанная на более продолжительное время, работа; и нельзя разрушать такие объединения, которые связывают нас с массами английских рабочих, объединённых в профсоюзы.

То, что предлагает новая оппозиция, мы уже знали и раньше; такие требования выдвигали крайне-левые или ультралевые в германской компартии и в других партиях, требования, чтобы коммунисты не участвовали в соглашательских профсоюзах. Мы в своей партии имели также после поражения первой революции людей, которые говорили, что мы должны отозвать депутатов из черносотенной думы и других легальных организаций. Мы осудили эти взгляды, взгляды «отзовистов», как вредные для революционного пролетариата, и мы осуждаем эти взгляды теперь, как вредные для пролетарской революции, для установления единого фронта.

 

Блок, союз крайних «левых» и крайних правых за границей и в ВКП(б).

 

Следует при этом сказать, что линия новой оппозиции встретила поддержку как в крайне-левых или в ультралевых оппозиционных группах за границей, так и в крайне-правых. Так, известный германский социал-демократ Пауль Леви, о котором вы можете прочитать подробно в работе т. Ленина «Детская болезнь левизны», теперь заявляет:

«Мы были того мнения, что особые интересы рабочих, — в конечном счёте, интересы социализма, — находятся в противоречии с существованием крестьянской собственности, что тождественность интересов рабочих и крестьян является лишь видимостью и что дальнейшее развитие русской революции обострит и сделает более явственным это противоречие. Идею общности интересов мы считаем видоизменённой идеей коалиции. Если вообще марксизм имеет хоть тень обоснованности, если история развивается диалектически, то это противоречие должно было разбить коалиционную идею так же, как она уже разбита в Германии. Большевики же думали, будто это противоречие можно заставить исчезнуть путём железной партийной дисциплины, принятых и утверждённых тезисов, дискуссий с последующими резолюциями о единстве, одним словом — так, как это производится и в других местах…

…Для нас же, рассматривающих события в СССР со стороны, из Западной Европы, ясно: наши взгляды совпадают со взглядами оппозиции. Возможно, что лишь под давлением, возможно, что исходя из совершенно иных мотивов, но, так или иначе, часть старой большевистской гвардии и русские рабочие всё-таки, очевидно, находят путь из путаницы коалиционной политики обратно к основным положениям марксизма. Возможно, что все они согрешили с нэпом, мировой суд не будет доискиваться причин; факт налицо, что в России снова начинается самостоятельное антикапиталистическое движение под знаком классовой борьбы». («Лейпцигер Фольксцейтунг» от 30/VII — 1926 г.).

Орган германской социал-демократии «Форвертс» («Вперёд»), который обычно ведёт бешеную кампанию против СССР и против ВКП(б), также сочувственно отзывается о новой оппозиции:

«Ныне всё явственнее обнаруживается тот факт, что от русской революции выиграл главным образом русский крестьянин, который, хотя и оставляет ещё коммунистическую партию у власти, но, по мере роста своей экономической силы, толкает советскую власть на путь явно частнокапиталистической крестьянской политики, в политическом отношении резко враждебной рабочему классу». («Форвертс», № 1728).

 

«Завещание» В. И. Ленина.

 

Наконец, следует ещё остановиться на вопросе о так называемом «завещании» Ленина. Новая оппозиция распространяет книгу некоего Макса Истмена «После смерти Ленина». Что это за книга, об этом вы можете прочесть в № 16 «Большевика» за 1925 г. в статьях т. Троцкого и т. Крупской. Тов. Троцкий пишет:

«…на гнилом фундаменте Истмен пытается возвести своё здание. Он использует отдельные моменты внутрипартийной дискуссии, чтобы с вопиющим нарушением смысла фактов и всех пропорций очернить нашу партию и подорвать к ней доверие… Ни один честный рабочий не поверит картине, даваемой Истменом. Каковы намерения Истмена, всё равно. Книжка его может сослужить службу только злейшим врагам коммунизма и революции, являясь, таким образом, по объективному своему смыслу, контрреволюционным оружием».

Эти слова были написаны т. Троцким 1 июля 1925 г. До чего же надо дойти сейчас, чтобы использовать это «контрреволюционное оружие», которое «может сослужить службу только злейшим врагам коммунизма и революции», — чтобы использовать Макса Истмена против большинства нашей партии! Как же можно распространять произведение, которому, по словам т. Троцкого, ни один честный рабочий не поверит!

В том же самом номере «Большевика» напечатана статья т. Н. Крупской в газете «Sunday Worker» («Воскресник рабочих»). Т. Крупская пишет в этой статье:

«Враги РКП(б) стараются использовать «завещание» в целях дискредитирования теперешних руководителей партии, в целях дискредитирования самой партии. Усердно хлопочет об этом и М. Истмен, который прямо клевещет на ЦК, крича, будто «завещание» было скрыто, старается разжечь нездоровое любопытство, извращая истинный смысл письма».

Значит, кто же пытается использовать вопрос о скрытии «завещания» Ленина? Враги ВКП(б). Для чего используют враги ВКП(б) эти слухи о завещании? «В целях дискредитирования теперешних руководителей партии, в целях дискредитирования самой партии».

Как же смеют сейчас представители новой оппозиции подхватывать эту клевету на ЦК? Как смеют они брать оружие классовых врагов наших и направлять его против нашей партии?

Как, на самом деле, было с «завещанием», об этом рассказывают и т. Троцкий и т. Крупская, и они не имеют никакого права отказываться сейчас, летом 1926 г., от того, что написали летом 1925 г. А летом 1925 г. они писали, —

Тов. Троцкий:

«В нескольких местах книжки Истмен говорит о том, что ЦК «скрыл» от партии ряд исключительно важных документов, написанных Лениным в последний период его жизни (дело касается писем по национальному вопросу, так называемого «завещания» и проч.); это нельзя назвать иначе, как клеветой на ЦК нашей партии. Из слов Истмена можно сделать тот вывод, будто Владимир Ильич предназначал эти письма, имевшие характер внутриорганизационных советов, для печати. На самом деле это совершенно неверно. Владимир Ильич со времени своей болезни не раз обращался к руководящим учреждениям партии и её съезду с предложениями, письмами и проч. Все эти письма и предложения, само собою разумеется, всегда доставлялись по назначению, доводились до сведения делегатов XII и XIII съездов партии и всегда, разумеется, оказывали надлежащее влияние на решения партии, и если не все эти письма напечатаны, то потому, что они не предназначались их автором для печати. Никакого «завещания» Владимир Ильич не оставлял, и самый характер его отношения к партии, как и характер самой партии, исключали возможность такого «завещания». Под видом «завещания» в эмигрантской и иностранной буржуазной и меньшевистской печати упоминается обычно (в искажённом до неузнаваемости виде) одно из писем Владимира Ильича, заключавшее в себе советы организационного порядка. XIII съезд партии внимательнейшим образом отнёсся и к этому письму, как ко всем другим, и сделал из него выводы применительно к условиям и обстоятельствам момента. Всякие разговоры о сокрытом или нарушенном «завещании» представляют собой злостный вымысел и целиком направлены против фактической воли Владимира Ильича и интересов созданной им партии».

Тов. Крупская писала:

«Кстати, М. Истмен рассказывает об этих письмах (называя их «завещанием») всякие небылицы. М. Истмен совершенно не понимает духа нашей партии. Для М. Истмена партийный съезд — съезд партийных бюрократов. Для нас, большевиков, съезд — высшая партийная инстанция, перед которой каждый член партии должен высказываться с полной откровенностью, не взирая ни на какие лица. Так смотрел на партсъезды Ленин. Решениям партсъездов он придавал совершенно исключительное значение, особенно волновался перед ними, особенно тщательно готовился к ним. Его речи на съездах всегда отличались особенной содержательностью, обдуманностью. Свои письма о внутрипартийных отношениях («завещание») он писал тоже для партийного съезда. Знал, что партия поймёт мотивы, которые продиктовали это письмо. Такое письмо могло быть обращено лишь к тем, относительно которых не было сомнения, что для них интересы дела выше всего. Письмо содержало, между прочим, характеристики нескольких наиболее ответственных партийных товарищей. Никакого недоверия к этим товарищам, с которыми В. И. связывали долгие годы совместной работы, в письмах нет. Напротив, в письмах есть немало лестного по их адресу. Об этом Истмен забывает сказать. Письма имели целью помочь остающимся товарищам направить работу по правильному руслу; поэтому, наряду с достоинствами, отмечались и те недостатки этих товарищей, в том числе и Троцкого, которые необходимо учесть, чтобы наилучшим образом организовать работу партийного руководящего коллектива. Все члены съезда ознакомились, как того хотел В. И., с письмами. Их неправильно называть «завещанием», так как завещание Ленина в подлинном смысле этого слова неизмеримо шире — оно заключается в последних статьях В. И. и касается основных вопросов партийной и советской работы. Это статьи — «О кооперации», «О Рабкрине», «Страничка из дневника» (о просвещении, о нашей революции). В связи с ранее сказанным по этому поводу, они освещают на долгое время путь, по которому надо идти. Все они опубликованы. Но М. Истмен не поинтересовался ими». («Большевик», № 16, 1925 г., стр. 72–73).

Что же это такое? Год тому назад т. Троцкий писал, что «нельзя назвать иначе, как клеветой на ЦК нашей партии» разговоры о том, «что ЦК «скрыл» от партии ряд исключительно важных документов, написанных Лениным в последний период его жизни». Тов. Троцкий писал, что «всякие разговоры о скрытом или нарушенном «завещании» представляют собой злостный вымысел и целиком направлены против фактической воли Владимира Ильича и интересов созданной им партии». Тов. Крупская называет небылицами рассказы Истмена о «завещании». А в 1926 г. новая оппозиция позорнейшим образом присоединяется к такому клеветнику на нашу партию, как Истмен, и повторяет его клевету на ЦК нашей партии. Достаточно только указать на этот факт, чтобы всякому честному рабочему стало ясно, к каким нечестным приёмам сейчас прибегает новая оппозиция в борьбе с Центральным Комитетом большевистско-ленинской партии, в борьбе с подавляющим большинством партии.

 

Итоги.

 

Подведём некоторые итоги сущности новой оппозиции.

Новая оппозиция встала на путь троцкизма в вопросе о строительстве партии. А этот путь она сама до последнего времени называла меньшевистским, аксельродовским путём. Сегодня она становится на этот путь меньшевистского, акседьродовского понимания нашей партии.

Новая оппозиция становится на путь троцкизма в вопросе о крестьянстве. До последнего времени она утверждала, что т. Троцкий не понимает большевистской политики в вопросе о крестьянстве, что он ей чужд; сегодня она становится на путь, который всегда осуждала наша партия.

Новая оппозиция в вопросе о строительстве социализма в одной стране становится на путь троцкизма. У новой оппозиции и у троцкистов и, как мы дальше увидим, у шляпниковцев различные исходные точки, но приходят они к одному — к неверию в то, что мы можем построить социализм в одной нашей стране.

Новая оппозиция становится на путь троцкизма в вопросе о международной политики.

Новая оппозиция использует все решительно меры к тому, чтобы подорвать доверие к Центральному Комитету нашей партии, к большинству партии. Она действует так, «как будто бы она имела уже в запасе другую партию». Её линия есть линия раскола, линия создания, наряду с ВКП(б) (и внутри её пока), другой партии. Вся сумма предложений, сделанных начиная с XIV съезда новой оппозицией, есть не что иное, как программа новой партии.

Рабочий класс нашей страны знает, какие из этого вытекают опасности для диктатуры пролетариата. Рабочий класс нашей страны знает, что линия на раскол нашей партии таит в себе зародыши новой гражданской войны. Рабочий класс нашей страны, весь проникнутый стремлением к строительству социализма, не позволит колебать единство рядов нашей партии, никому не позволит расколоть созданную под руководством В. И. Ленина, выстраданную рабочим классом нашей страны, ВКП(б).

_____________

[1] Эту теорию сейчас «научно обосновывает» т. Е. Преображенский.


 

4. Медведевщина, шляпниковщина и оппозиционный блок.

 

Что такое «рабочая» оппозиция?

Товарищи Медведев и Шляпников являются неизменными вождями «рабочей оппозиции», возникшей в нашей партии в 1919–1920 г.

Что такое «рабочая оппозиция»? Если поверить самим представителям этой рабочей оппозиции, то, по выражению т. А. Коллонтай, «рабочая оппозиция» — это «классово-спаянная, классово-сознательная и классово-выдержанная часть нашего промышленного пролетариата»… «Рабочая оппозиция — это передовая часть пролетариата, не порвавшая живой связи с организованными в союзы рабочими массами и не расплывшаяся по советским учреждениям»… (А. Коллонтай. «Рабочая оппозиция 1920 г.»).

Этакая претензия на то, чтобы группа товарищей, — иногда с меньшевистским прошлым, иногда выходцев из буржуазной среды, — выдавала себя за «классово-спаянную, классово-сознательную и классово-выдержанную часть нашего промышленного пролетариата», — конечно, прежде всего, просто-напросто смешна. И эту претензию высмеивал жёстче всех Ленин на X и XI съездах, когда указывал на то, что т. Шляпников всегда кичится своим пролетарским происхождением. Конечно, в рабочей оппозиции были в 1920 и 1921 гг. и рабочие, которые поддались революционным фразам Шляпниковых и Медведевых и которые с испытанного ленинского пути были сбиты на путь мелкобуржуазный, на путь анархо-синдикализма.

Перед X съездом в 1920 г. недовольство крестьянских масс стало передаваться той части рабочих, которая была связана с деревней. Крестьянские восстания, во главе которых стояли кулаки, недовольные развёрсткой и другими тяготами военного коммунизма, стали оказывать влияние и на менее сознательную часть рабочего класса. Именно в этой части рабочего класса зародились те самые мысли, выразителями которых стали тт. Шляпников, Медведев и другие, ибо в то время значительная часть рабочих, действительных пролетариев, разошлась с заводов по деревням, а на заводах иногда оставались люди, ничего общего не имевшие с действительным пролетариатом. Рабочая оппозиция на самом деле выражала взгляды не передовой части рабочих, не коммунистически мыслящих рабочих, не классово-выдержанных рабочих, а, — наоборот, — наиболее деклассированной, размагниченной, развинченной, разложенной части рабочего класса. Мелкобуржуазная крестьянская и мещанская стихия, недовольная военным коммунизмом в 1920 г., давила на рабочий класс, оказывала на него своё мелкобуржуазное влияние. Это настроение было использовано и белогвардейцами. В результате мы имели забастовки на заводах, даже в Ленинграде и Москве, и восстание в Кронштадте. И если приглядеться к тем лозунгам, к тем требованиям, которые были выставлены в прокламациях левых эсеров и других руководителей забастовок и кронштадтского мятежа, то можно найти там немало таких требований, которые целиком совпадают с настроениями тогдашней рабочей оппозиции.

Конечно, не всё было неправильно в требованиях «рабочей оппозиции». Кое-что было вполне правильно, как, напр., указание на то, что к партии коммунистов примазались люди совершенно негодные и что надо партию очистить от этих негодных элементов. Правильны были указания на бюрократизм, который разъедает нашу государственную машину, как ржавчина. Но это сознавала не только одна «рабочая оппозиция», — это сознавала вся партия. Поэтому на X съезде и не было споров по этим вопросам. Споры шли о том, как организовать нашу промышленностью всё наше хозяйство. И вот тут-то «рабочая оппозиция» выдвинула такие требования, которые сводились к тому, чтобы противопоставить советское государство рабочему классу: дескать, рабочий класс — это одно, а советское государство — другое. «Рабочая оппозиция» была проникнута спецеедством. «Рабочая оппозиция» упрекала нашу партию в том, что в ней главную роль играет не защита интересов рабочего класса.

 

«Рабочая оппозиция» и советское государство.

 

В той же самой брошюре А. Коллонтай, которая являлась манифестом «рабочей оппозиции», мы находим такого рода упрёки советскому государству и нашей партии:

«В ежедневной практике жизни интересы рабочих пропитаны мелкобуржуазной психологией. Рабочий класс и крестьяне неизбежно сталкиваются, дёргая советскую политику в разные стороны и искажая её классовую чёткость»… «Социальная группа крупных воротил капиталистического производства, послушных, наёмных, великолепно оплачиваемых слуг капитала, с каждым днём приобретает всё большее влияние и значение в политике».

Что же тут говорить о рабочем государстве, когда оказывается, по мнению «рабочей оппозиции», что в нашей советской политике всё большую и большую роль играет «социальная группа крупных воротил капиталистического производства, послушных, наёмных, великолепно оплачиваемых слуг капитала»!

 

Отношение «рабочей оппозиции» к основной массе крестьянства.

 

«Рабочая оппозиция» выступала против нашей крестьянской политики, а всем известно, что именно наша политика по отношению к крестьянству составляет главное, суть тех мероприятий, которыми мы сохраняем диктатуру пролетариата в крестьянской стране.

В чём же упрекала нас «рабочая оппозиция»? В том же манифесте «рабочей оппозиции» мы читаем:

«Отчётливая классовая политика нашей партии в процессе отождествления себя с советским государственным аппаратом превращается всё более и более в ту надклассовую политику, которая есть не что иное, как приспособление руководящих органов к разнородным и противоречивым интересам социально-разнородного смешанного состава населения».

Тов. Коллонтай упрекала Ленина:

«Ваша политика, выбирающая равнодействующую между тремя социальными группами населения — весьма мудрая политика, но она пахнет старознакомым приспособленчеством, оппортунизмом».

 

О профсоюзах.

 

По вопросу о профсоюзах, когда т. Троцкий предлагал покрепче завинтить гайки в профсоюзах, «рабочая оппозиция», сравнивая платформу троцкизма с платформой Ленина, говорила:

«Которая система лучше — ещё вопрос. Система Троцкого во всяком случае отчётливее и потому реальнее». (А. Коллонтай. «Рабочая оппозиция»).

Таким образом, уже в то время, на X съезде, «рабочая оппозиция» была гораздо ближе к троцкистам, нежели к ленинцам.

 

Организационные принципы «рабочей оппозиции».

 

А если просмотреть внимательно нападки на наш партийный режим — требования свободы группировок и дискуссий, то мы видим, что и в этих вопросах «рабочая оппозиция» уже тогда прокладывала дорожку для других оппозиционных групп. Тут и требование «свободы критики», «обеспечения за течениями права свободы выступлений на партийных собраниях, права дискуссий», тут и требование «присутствия любого члена партии на заседаниях партийных центров, за исключением особо секретных дел, обеспечения свободы критики и мнений, права не только свободы дискуссий, но и права на материальную субсидию для издания литературы внутрипартийных течений».

Можно себе представить, если бы, скажем, заседания Московского Комитета или Центрального Комитета партии, его Политбюро, его пленумов происходили открыто для всех членов партии в Москве, где имеется 125 000 членов партии, желающих присутствовать на заседаниях руководящего партийного центра, во что превратились бы такие заседания! Конечно, это были бы совершенно не деловые заседания. Так могут говорить люди, которые не понимают ни организационного построения нашей партии, ни какой бы то ни было деловой постановки вопроса. Или «рабочая оппозиция» могла бы отделить достойных от недостойных, разделить членов партии на категории имеющих право и не имеющих права присутствовать? Стоит только практически поставить этот вопрос, чтобы ясна стала вся надуманность, вся негодность подобного рода отношения к нашей партии, какое выдвигала перед X съездом рабочая оппозиция[1].

 

X съезд осудил «рабочую оппозицию» за мелкобуржуазный, анархо-синдикалистский уклон.

 

X съезд происходил при чрезвычайно тяжёлой обстановке. Делегаты ехали на съезд, когда во многих провинциях бушевали кулацкие восстания. Съезд заседал в обстановке кронштадтского мятежа. Часть делегатов съезда была под Кронштадтом. Партия была достаточно единодушна в осуждении «рабочей оппозиции», которая являлась отражением тех же самых настроений, которое имели место в Кронштадте. Партия осудила взгляды «рабочей оппозиции», как мелкобуржуазный анархо-синдикалистский уклон. В резолюции, предложенной Лениным и принятой съездом, мы читаем:

«1. За последние месяцы в рядах партии явно обнаружился синдикалистский и анархистский уклон, который требует самых решительных мер идейной борьбы, а также очистки и оздоровления партии.

  1. Указанный уклон вызван отчасти вступлением в ряды партии элементов, не вполне ещё усвоивших коммунистическое миросозерцание, главным же образом уклон этот вызван воздействием на пролетариат и на РКП мелкобуржуазной стихии, которая исключительно сильна в нашей стране и которая неизбежно порождает колебания в сторону анархизма, особенно в моменты, когда положение масс резко ухудшилось, вследствие неурожая и крайне разорительных последствий войны, и когда демобилизация миллионной армии выбрасывает сотни и сотни тысяч крестьян и рабочих, не могущих сразу найти занятий и средства к жизни». (Резол. X съезда РКП. О синдикалистском и анархистском уклоне в нашей партии).

Мы советуем товарищам прочесть внимательно эту резолюцию, составленную Лениным по поводу «рабочей оппозиции». Они увидят некоторые черты сходства нынешней новой оппозиции с тем, что выдвигалось «рабочей оппозицией». Ленин и вся партия видели «во взглядах указанной группы и аналогичных групп и лиц громадную политическую неправильность и непосредственную политическую опасность для сохранения власти за пролетариатом».

Ленин указывал, что «в такой стране, как Россия, громадное преобладание мелкобуржуазной стихии и неизбежное, в результате войны, разорение, обнищание, эпидемии и неурожаи, крайнее обострение нужды и народных бедствий порождают особенно резкие проявления колебаний в настроениях мелкобуржуазной и полупролетарской массы. Эти колебания идут то в сторону укрепления союза этих масс с пролетариатом, то в сторону буржуазной реставрации (восстановления). Весь опыт всех революций XVIII, XIX и XX веков показывает с безусловнейшей ясностью и убедительностью, что ничего иного, кроме реставрации (восстановления) власти и собственности капиталистов и помещиков, от этих колебаний — при условии малейшего ослабления единства, силы, влияния революционного авангарда пролетариата — получиться не может».

Ленин предупреждал, что «поэтому взгляды «рабочей оппозиции» и подобных ей элементов не только теоретически неверны, но и практически служат выражением мелкобуржуазных и анархических шатаний, практически ослабляют выдержанную руководящую линию компартии и на деле помогают классовым врагам пролетарской революции».

Вот почему «на основании всего этого, съезд РКП, решительно отвергая указанные идеи, выражающие синдикалистский и анархистский уклон, постановляет:

  1. Признать необходимой неуклонную и систематическую борьбу с этими идеями.
  2. Признать пропаганду этих идей несовместимой с принадлежностью к РКП».

В другой резолюции, внесённой Лениным — «Об единстве партии», X съезд предписывает провести полное уничтожение всякой фракционности, «…немедленно распустить все без изъятия образовавшиеся на той или иной платформе группы, и поручает всем организациям строжайше следить за недопущением каких-либо фракционных выступлений. Неисполнение этого постановления съезда должно вести за собой безусловное и немедленное исключение из партии».

 

Ленин предлагал в 1921 году исключить т. Шляпникова из состава ЦК.

 

Что же сделала после этого «рабочая оппозиция»? Уже между X и XI съездами партии Ленин должен был поставить вопрос об исключении из состава Центрального Комитета т. Шляпникова, который неоднократно нарушал партийную дисциплину, будучи членом Центрального Комитета. Ещё на X съезде Владимир Ильич, предвидя возможность нарушения партийной дисциплины членами Центрального Комитета, внёс предложение, на основании которого, в случае нарушения партийной дисциплины со стороны членов Центрального Комитета, объединённое собрание членов Центрального Комитета и Центральной Контрольной Комиссии может исключить такого недисциплинированного члена Центрального Комитета не только из Центрального Комитета, но и из партии. Применения этого пункта и потребовал Владимир Ильич осенью 1921 г. по отношению к т. Шляпникову. Предложение своё Ленин объяснял тем, что

«Центральный Комитет партии не может допустить, чтобы кто-либо из его членов занимался срывом политики Центрального Комитета». (См. А. И. Рыков и Н. Бухарин. «Партия и оппозиционный блок», стр. 4–6).

 

XI съезд осудил «рабочую оппозицию» и предупредил тт. Шляпникова и Медведева.

 

Резолюция XI съезда о некоторых членах бывшей «рабочей оппозиции», которую мы здесь приводим целиком, и излагает историю борьбы «рабочей оппозиции» с Центральным Комитетом нашей партии и с большинством нашей партии между X и XI съездами.

«1. X съезд поручил ЦК «провести полное уничтожение фракционности». Съезд предписал «немедленно распустить все без изъятия образовавшиеся на той или иной платформе группы» и поручил всем организациям «строжайше следить за недопущением каких-либо фракционных выступлений». Съезд постановил, что «неисполнение этого постановления должно вести за собой безусловное и немедленное исключение из партии». X съезд избрал в состав ЦК двух членов бывшей группы так называемой «рабочей оппозиции», выдвинул на ответственные советские посты товарищей, принадлежавших ранее к этой группе, и партия в целом приняла все меры к тому, чтобы не допустить каких-либо преследований за прежнюю фракционность. Особыми циркулярами ЦК подтвердил всем организациям, во время проверки и чистки партии, чтобы были даны специальные указания в духе самого осторожного и внимательного отношения к бывшим членам «рабочей оппозиции»; многие из них поставлены во главе проверочных комиссий, как губернских и областных, так и центральной, а также и контрольных комиссий, и, таким образом, им было оказано величайшее доверие партии.

  1. Несмотря на всё это, бывшие члены «рабочей оппозиции», неоднократно нарушая постановление X съезда, сохраняли и поддерживали нелегальную фракционную организацию внутри самой партии. Благодаря этому, их фракционные выступления как в центре, так и на местах, вносили, несомненно, разложение в ряды партии. Делались неоднократно попытки подобрать не на основе деловитости, а на основе фракционности, состав руководящих органов профессиональных объединений, как, напр.: ЦК союза металлистов. Велась не только открытая, но, как установлено комиссией, подпольная борьба за захват фракционно-настроенными товарищами руководящих органов партии, профсоюзов и советов на местах. Выступление членов бывшей «рабочей оппозиции» на собраниях часто носило характер противопоставления себя всей остальной партии: «мы» и «они». Именно такого рода выступления против партийных постановлений заставили ЦК РКП поставить 9 августа 1921 г. вопрос об исключении из партии члена ЦК т. Шляпникова, и за такую меру уже тогда высказывалось больше половины требуемых для применения этой меры членов и кандидатов ЦК.

Исключение не состоялось лишь потому, что не хватало одного голоса до требуемых для применения этой крайней меры 2/3 голосов членов и кандидатов ЦК.

Единогласное (при 3 воздержавшихся) решение, вынесенное 9 августа 1921 года, гласило:

«В виду неоднократных нарушений партийной дисциплины т. Шляпниковым, как членом ЦК, собрание констатирует, что дальнейшие выступления т. Шляпникова за пределами ЦК с речами, заявлениями, критикой, направленными против политики ЦК и противодействующими решениям, действительно выражающим мнение партийного съезда, являются совершенно недопустимыми и ставят ребром вопрос о возможности работы т. Шляпникова в ЦК. В виду этого собрание категорически призывает т. Шляпникова радикально изменить в этом отношении всё своё политическое поведение, согласовав его с линией ЦК, в рядах которого он состоит. В случае, если т. Шляпников в дальнейшем не изменит своего поведения, ЦК поручается созвать такое же (пленум членов и кандидатов ЦК и ЦКК) собрание для вторичного рассмотрения вопроса».

Это поведение членов бывшей «рабочей оппозиции» повело к тому, что группы, стремившиеся создать IV Интернационал, обращались к членам бывшей «рабочей оппозиции», как родственной по духу, с поддержкой и призывами к объединению с ними, перепечатывали и широко распространяли такие произведения, как брошюру т. Коллонтай «О рабочей оппозиции», причём товарищи из бывшей «рабочей оппозиции» не дали им решительного отпора, публично и официально не отмежевались от этих вредных для рабочего движения групп, ограничиваясь лишь слабыми на этот счёт заявлениями.

Публичное выступление т. Коллонтай на конгрессе Коминтерна в антипартийном духе было единодушно отрицательно оценено конгрессом и использовалось широко всей враждебной нам печатью.

Специально выбранная XI съездом комиссия в составе 19 делегатов, представляющих местные организации, установила, что происходили в разное время фракционные совещания, на которых выносились конспиративного характера постановления, исполнение которых возлагалось на лидеров этой группы, тт. Медведева и Шляпникова. Член ЦК т. Шляпников и т. Медведев, получая письма от своих единомышленников (Савичева, Митина) самого антипартийного характера, не ставили перед ЦК на обсуждение вопросы, затрагиваемые в этих письмах, несмотря на то, что письма отнюдь не имели личного характера, а целиком относились к непартийным настроениям и деятельности бывших членов «рабочей оппозиции».

  1. Наконец, относительно последнего совещания членов бывшей группы «рабочей оппозиции», в результате которого явилось обращение в Коминтерн, комиссией установлено, что тт. Медведевым и Шляпниковым созваны были специальные совещания из сторонников бывш. группы «рабочей оппозиции», что на это совещание привлечён был уже осужденный и исключённый из партии Г. Мясников, и на этом совещании, на основании совершенно голословных, непроверенных фактов и сообщений, составлен был обвинительный акт против партии, причём, по признанию некоторых подписавших это заявление, они хорошо даже не знали содержания документа, а лишь подписывались из групповой солидарности.
  2. Съезд считает, в полном согласии с ЦК РКП прежнего состава, что подписавшие заявление товарищи отнюдь не нарушили партийной дисциплины самым фактом подачи этого заявления в высший орган нашей классовой коммунистической организации — Коминтерн, и не за это осуждает товарищей. Но съезд считает антипартийным сохранение в течение года, вопреки решительному, безоговорочному постановлению X съезда, фракционной группировки, фракционных совещаний, продолжение фракционной борьбы. Съезд считает совершенно недопустимым сообщение Коминтерну сведений, ложность которых установлена специальной комиссией, выделенной Коминтерном. Съезд самым решительным образом клеймит поведение отдельных членов этой группы, сообщивших в своих объяснениях комиссии Коминтерна ложные сведения о партии, извращающие действительную картину взаимоотношений между РКП и всем рабочим классом в целом.
  3. Комиссия считает также установленными не только вышеизложенные факты, но также и то, что группа бывшей «рабочей оппозиции», разлагая организацию своим поведением внутри, в то же время стремилась к организованному закреплению своего влияния и считала возможным, при известных условиях, расколоть нашу партию, находя лишь недостаточно созревшим момент для этого раскола. Именно т. Коллонтай, проводившая в своей брошюре до X съезда мысль о том, что раскол неизбежен и что необходимо для него лишь выбрать наиболее удачный момент, не отказалась после X съезда от этой линии поведения и в своих объяснениях перед комиссией XI съезда РКП подтвердила, что считает неизбежным раскол, если партия не изменит своей линии, т. е. если партия не станет на путь ошибочных и вредных для рабочего класса взглядов тт. Коллонтай, Медведева и Шляпникова.

Что касается фракционных совещаний, подобных последнему, то т. Коллонтай выразила в комиссии сожаление, что таких совещаний было мало. Съезд считает совершенно недопустимым положение, занятое этой группой по отношению к партии, особенно в переживаемый рабочим классом труднейший момент экономической перестройки, некоторого усиления мелкобуржуазных настроений, когда первым условием победы рабочего класса является единство партии и самая строжайшая дисциплина в её рядах.

На основании всего этого XI съезд, заслушав постановление расширенного пленума ИККИ по вопросу о 22, доклад комиссии 19, выделенной съездом для расследования деятельности некоторых членов бывшей «рабочей оппозиции», и объяснение тт. Шляпникова, Медведева и Коллонтай, постановил:

1) Присоединиться к постановлению ИККИ в отношении тт. Шляпникова, Медведева и Коллонтай и поручить ЦК, в случае проявления со стороны этих товарищей в дальнейшем подобного антипартийного отношения, исключить упомянутых товарищей из партии.

2) Тов. Митина, бывшего 16 лет активным членом меньшевистской партии, вступившего в РКП в 1920 г., организатора фракционной группировки, неуклонно ведшего в организации РКП в Донбассе линию разложения партийной организации, из партии исключить, как злостного дезорганизатора.

3) Тов. Кузнецова, обманувшего доверие партии ложными сведениями о своём прошлом, о партийном и рабочем стаже, скрывшего, что он бывший бакалейный торговец, временно перешедший в ряды рабочих в порядке уклонения от военной службы, из партии исключить, как чуждый пролетариату элемент».

В виду позиции, которую заняла сейчас по отношению к шляпниковщине новая оппозиция, в виду наметившегося блока с этой новой оппозицией между шляпниковцами, с одной стороны, и остальной оппозицией, с другой не лишне будет привести также некоторые выдержки из речей Ленина, Троцкого и других на X съезде.

Ленин говорил в своей речи:

«Некоторые товарищи, с которыми мне приходится встречаться и спорить на дискуссиях, когда я несколько месяцев тому назад говорил: смотрите, тут есть угроза господству рабочего класса и диктатуре рабочего класса, — говорили: это способ запугивания, вы нас терроризируете».

Разве сейчас мы не слышим тех же самых разговоров со стороны всей оппозиции, что мы запугиваем членов партии то угрозой интервенции, то угрозой раскола нашей партии, и указываем на то, что раскольнические действия новой оппозиции являются угрозой господству рабочего класса и диктатуре рабочего класса? Точь-в-точь нынешняя оппозиция повторяет самую негодную оппозицию 1920–1921 г.

В чём упрекала тогда «рабочая оппозиция» ленинский Центральный Комитет?

Тов. Медведев предлагал резолюцию, в которой говорилось:

«Центральный Комитет не проводил… мер по оздоровлению партии; ЦК не проводил достаточных мер и не создал внутри партии условий, обеспечивающих действительную самодеятельность массы членов партии и их коммунистическое воспитание; ЦК не охранял и не проводил в рядах партии на деле принципов рабочей демократии; ЦК не проводил также действительных мер борьбы с разъедающим весь наш советский аппарат бюрократизмом. ЦК не провёл орабочения советских руководящих органов как в центре, так и на местах. ЦК не создал работоспособного и живого аппарата, даже самого ЦК, Политика ЦК в важнейших областях и по важнейшим вопросам коммунистического строительства имела ряд уклонов в сторону недоверия к творческой силе рабочего класса и уступок мелкой буржуазии и буржуазно-чиновничьим кастам».

Все эти обвинения были выдвинуты «рабочей оппозицией» не кому иному, как Ленину и ленинскому ЦК, которым руководил тогда Ленин.

Вдумайтесь в эти обвинения, сравните их с теми обвинениями, какие выдвигает новая и новейшая оппозиция, — и вы увидите, что нового тут ничего нет, что эти люди «твердят зады» и повторяют по адресу партии те упрёки, которые «рабочая оппозиция» бросала Ленину.

Тов. Шляпников уверял на X съезде, что «ничего более демагогического и извращающего факты, чем эта резолюция» (внесённая Лениным), он «не видел и не слышал в своей жизни за 20 лет пребывания в партии». Он указывал, что «внесённая резолюция носит явно демагогический и недопустимый характер, вводит в рабочую среду нашей партии раскол и натравливает мелкобуржуазные и чиновничьи элементы нашей партии на рабочую часть».

 

Что говорила теперешняя оппозиция о «рабочей оппозиции».

 

Не лишне напомнить, что говорили тогда некоторые представители нынешней оппозиции по адресу Шляпникова и Медведева. Я уже не говорю о тт. Зиновьеве и Каменеве, которые целиком стояли на точке зрения большинства партии, на ленинской точке зрения в борьбе с рабочей оппозицией.

Тов. Радек, напр., говорил: «Всякий рабочий поймёт, что «рабочая оппозиция» открывает двери для врага».

Тов. Смилга указывал на то, что в самарской организации переход к группе «рабочей оппозиции» закончился тем, что «через несколько времени там появился лозунг «учредительное собрание»». Он предупреждал, что «лозунги большего демократизма, смягчения режима и партийного и советского» приводят к тому, что «в результате, наши товарищи отступили только на одну позицию, и сейчас же в этот окоп ворвались наши враги и использовали эту позицию в своей борьбе против советской власти». «Я утверждаю, — говорил он, — что от демократизма нашей оппозиции до социал-демократизма — один шаг».

А на XI съезде партии т. Троцкий очень подробно разъяснял Шляпникову и Медведеву, как вредно противопоставлять себя, свою группу, партии, разделять партию на «мы» и «они». Обращаясь к т. Шляпникову, т. Троцкий говорил:

«…В этой позиции «мы» и «они» есть основной грех и основное преступление политической позиции т. Шляпникова»… «Вы ставите себя по отношению к партии в положение «мы» и «они», как если бы у вас была какая-либо другая партия в запасе»… «Это есть политика, которая в своём логическом развитии угрожает, говоря словами резолюции Коминтерна, поставить вас вне партии, вне Интернационала»… «Всякие заявления в таком роде «мы» и «они», где заявляющие выступают перед лицом широких партийных и беспартийных масс, придают критике характер и тон такого свойства, что она неизбежно и немедленно становится материалом в руках нашего прямого классового врага».

Тов. Троцкий указывал на факты вопиющих трудностей, перед которыми стоит партия, и говорил:

«…Поставить себя в положение «мы» и «они», с одной, стороны, ЦК, а с другой стороны, вот такие факты поставить, — это уже будет значить: бедственное положение страны эксплуатировать для знамени, которое может стать знаменем Кронштадта, только Кронштадта».

Партия не может забыть этих речей т. Троцкого на XI съезде партии и вынуждена напомнить троцкистам и всей новой оппозиции, идущей за троцкизмом, как она ставила вопрос насчёт «мы» и «они». Мы вынуждены это сделать потому, что сейчас они сами себя ставят в положение «мы» и «они», так, как будто бы в запасе у них была другая партия.

 

Клеветническая деятельность «рабочей оппозиции».

 

Между прочим, следует отметить ещё некоторые подробности, которые выяснила комиссия на XI съезде. Это чисто клеветнические выступления представителей рабочей оппозиции, по отношению к партии. Так, т. Марсель Кашен, один из членов комиссии Коминтерна, который разбирал заявление 22, прочёл на заседании комиссии из своей записной книжки, с целью дополнить обвинения, изложенные комиссией Шляпникова и Коллонтай, следующее:

«Коллонтай заявила нам: когда рабочие бастуют, красноармейцы выполняют роль штрейкбрехеров. Красноармейцы приходят занимать фабрики и заводы, оставленные бастующими рабочими, и выполнять работу на них… Шляпников заявил нам: вам, т. е. иностранцам, показывают парады и казённые зрелища. Но это только видимость, на самом деле происходит могучее стачечное движение. Рабочий класс рвёт с нынешним правительством. База возмущения, как видите, очень серьёзная». (Материалы по вопросу о группе «рабочей оппозиции» на XI съезде РКП. Отчёт комиссии съезда. Москва, 1922 г.).

 

После XI съезда партии. Попытки «играть роль».

 

Что же делала «рабочая оппозиция» после XI съезда? Всё наиболее здоровое и работоспособное ушло из «рабочей оппозиции» и сработалось с основной массой членов партии. Можно найти в рядах нынешнего большинства не мало товарищей, которые подписывали платформу «рабочей оппозиции» на X съезде и даже заявление 22 в Коминтерн перед XI съездом. Представителям «рабочей оппозиции», сохранившим верность своему анархо-синдикалистскому мелкобуржуазному знамени, ничего не оставалось, как заниматься «индивидуальной обработкой» простачков, накапливать факты, записывать ошибки, — а ошибок, конечно, за это время в той колоссальной работе, которая была проделана партией, было не мало. И так как никакой серьёзной связи с рабочим классом у «рабочей оппозиции» не было, то естественно, что те мелкобуржуазные влияния, которые проявлялись ещё в 1920–1921 гг., продолжали оказывать всё более усиливающееся давление на оторвавшихся от действительности представителей «рабочей оппозиции».

Когда началась дискуссия в 1923 г., отдельные представители рабочей оппозиции ещё выступали кое-где на собраниях, но успеха они нигде не имели. За это время от них часть ушла в рабочую группу Мясникова, которая прельщала своей большей активностью, докатившись до прямого участия в организации стачек. Этими осенними стачками 1923 г. так восхищается, кстати сказать, т. Медведев в своём письме к бакинским рабочим, видя в них признаки оживления в рабочем классе.

Тов. Шляпников разразился тогда даже программной статьёй в «Правде», которую он озаглавил «Наши разногласия»[2]

Тогда т. Сафаров писал в «Правде», что взгляды Шляпникова очень. подозрительно смахивают на взгляды немецкого меньшевика Пауля Леви.

 

Письмо т. Медведева к бакинским рабочим. Рабочие не пошли за тов. Медведевым.

 

В январе 1924 г. Медведев написал письмо, адресованное бакинскому рабочему, в котором излагает «наши разногласия», т. е. разногласия остатков-бывшей «рабочей оппозиции» со всей партией, с её руководящими органами. Теперь т. Шляпников заявляет, что это было «частное» письмо. Так как, однако, тт. Шляпников и Медведев ни словом от содержания этого письма не отказались, не отмежевались, приходится признать это письмо за изложение сегодняшних взглядов «рабочей оппозиции».

Однако, письмо это попало на «каменистую» бакинскую почву и не дало пышных оппозиционных всходов. Два-три сторонника тт. Шляпникова и Медведева перепечатали его, распространили, устроили три собрания, где обсуждали это письмо, пытались сколотить группу, но из этого ничего не вышло: бакинские рабочие не соблазнились меньшевистскими истинами, меньшевистской программой этой платформы «рабочей оппозиции». Политическая несостоятельность, ликвидаторство, правизна этой программы ясны всякому.

Когда ЦК и ЦКК стало известно это письмо Медведева, члены ЦК поручили т. Зиновьеву написать ответ на это письмо. Однако, т. Зиновьев, несмотря на то, что он согласился ответить на него и возмущался его содержанием не меньше, чем другие товарищи, не написал ответа[3]. Почему? Потому, может быть, что он приберегал себе союзников. Только такой вывод напрашивается теперь. Потому, что он сам готовился занять положение оппозиционера, и ему невыгодно было отталкивать от себя даже обломки «рабочей оппозиции».

 

Попытка вывернуться. «Рабочая оппозиция» переходит от обороны к нападению.

 

Когда бакинская контрольная комиссия вынесла решение по поводу тт. Колосова, Разина и других товарищей, участвовавших в распространении этой меньшевистской платформы, и опубликовала это постановление в «Бакинском Рабочем», тт. Шляпников и Медведев потребовали опубликования этого письма, причём т. Медведев «исправил» это письмо таким образом, что выбросил кое-что, очень уж выдававшее с головой ликвидаторство «рабочей оппозиции», и вставил кое-что такое, что хоть сколько-нибудь замазывало меньшевизм. Однако, и при этой операции «подчистки» письмо Медведева осталось меньшевистским ликвидаторским документом — «чёрного кобеля не отмоешь добела». В «Правде» была напечатана статья «Правая опасность в нашей партии». Все увидели, какова «левизна» «рабочей оппозиции»[4]. Все увидели, куда скатились люди, недавно упрекавшие Ленина и ленинский ЦК в правизне. Путь от мелкобуржуазных настроений 1920–1921 гг., путь от анархо-синдикалистского уклона до довольно правого меньшевизма оказался очень коротким, но для многих он оказался всё же неожиданным, и статья в «Правде» — ошеломляющей. Тов. Шляпников поспешил «ответить», обвиняя Ц. О. в подлоге, извращении, клевете и проч., во всём том, в чём «рабочая оппозиция» обвиняла Ленина, когда Ленин был во главе ВКП(б). Ответ этот напечатан в «Большевике» вместе с новым разбором этой платформы. Мы поэтому советуем, для более подробного ознакомления с этими документами, прочесть указанные статьи. Здесь мы вкратце укажем на содержание этого письма, на главные его пункты.

 

«Рабочая оппозиция» и нэп.

 

  1. «Рабочая оппозиция» обвиняет нас в том, что мы, сторонники ленинизма, смотрим на нэп, не как на вынужденное отступление. По мнению рабочей оппозиции, нэп именно и является только отступлением. Надо ли доказывать, что в этом вопросе «рабочая оппозиция» — против Ленина, который уже во время генуэзской конференции считал, что отступление кончилось? Надо ли доказывать, что нэп дал и даёт возможность силам социализма наступать? Можно ли отрицать успехи этого наступления сил социализма при нэпе?

Но разве не скатилась «новая оппозиция» к этой — медведевской — постановке вопроса?

По Ленину нэп даёт возможность двигаться вперёд на рельсах нэпа к социализму. Ленин уверен, что «Россия нэповская станет Россией социалистической» и нэп, поэтому, является социалистической политикой рабочего класса, а для «рабочей оппозиции» нэп «на деле является прямым, непосредственным выражением интересов мелкобуржуазных и городских масс».

Тт. Медведев и Шляпников о крестьянстве.

  1. В вопросе о крестьянстве платформа «рабочей оппозиции» сводится к следующему:

а) «Кулацкие или более или менее состоятельные, так называемые середняцкие массы крестьянства» объединяются Шляпниковым и Медведевым заодно. Линия же ленинизма заключается в том, чтобы установить союз пролетариата со всей основной массой крестьянства, т. е. беднотой и середняками. Сходство с «новой оппозицией» здесь то, что и новая оппозиция подчас своей политикой толкает середняка в объятия кулака.

б) О кооперации, как о пути к социализму для крестьянских масс, в платформе «рабочей оппозиции» нет ни слова.

в) В то время, как ВКП(б) принимает ряд мер помощи бедняцкому и середняцкому хозяйству, тт. Шляпников и Медведев считают, что «мелкое и мельчайшее крестьянское хозяйство в обстановке нэпа внутри страны и в зависимости от международного рынка обречено на прозябание в варварских условиях и неминуемую погибель», что «все попытки спасти его, помочь ему удержаться и даже развиваться в его современном виде есть реакционно-утопические попытки». Не это ли утверждают и меньшевики?

Линия, которая проповедуется в письме Медведева по крестьянскому вопросу, ведёт к разрыву рабочего класса и крестьянства, к ликвидации этого союза.

Мы уже видели, что и линия новой оппозиции ведёт к срыву нашей ленинской политики по отношению к крестьянству. И здесь — сходство.

Откуда это? Не от троцкизма ли? Мы помним, как т. Троцкий проповедовал неизбежность войны между пролетарским авангардом и широкими слоями крестьянства. Медведев уверяет в своём письме, что «та же часть деревенщины, которая остаётся за исключением указанной массы, есть деревенская мужицко-кулацкая буржуазия, враждебная нам не меньше буржуазии, старой буржуазии. С ней у нас ничего, кроме жестокой политической борьбы, быть не может». Да, по сути дела, это есть новое выражение троцкизма, новое выражение того взгляда на крестьянство, который т. Троцкий признал правильным ещё в 1922 г.

 

Капитуляция «рабочей оппозиции» перед международным капиталом.

 

  1. Тт. Медведев и Шляпников предлагают «пойти на гораздо большие материальные жертвы международному капиталу,готовому пойти на оживление наших потушенных промышленных районов». Все знают, что мы не против концессий; но мы против того, чтобы пойти «на большие материальные жертвы», мы против того, чтобы рабочий класс и крестьянство СССР отдавать в кабалу иностранному капиталу. Почему же «рабочая» оппозиция зовёт пойти в эту кабалу? — Потому, что «рабочая оппозиция» не верит в самостоятельные пути строительства социализма в СССР, потому, что она настроена капитулянтски. Она не верит, что мы налогами, экономией и сбережениями из прибылей нашей госторговли и госпромышленности можем скопить средства на дальнейшую индустриализацию. «Напрасной иллюзией», т. е. самообманом, считает она расчёт на налоги, уверяя, будто рабочий класс в нашей стране не имеет достаточной власти для того, чтобы собрать этим путём средства. Ленин считал в 1923 году, что в экономии и только в экономии наше спасение. Медведев смеётся над этой идеей — «сложить массы капитала из копейки к копейке, пятака к пятаку». «Для такого способа накопления нам потребовалось бы полста лет». «Говорить об этом могут только пустые болтуны».

Все знают, что «пустыми болтунами» оказались в данном случае тт. Шляпников и Медведев. С того времени, как они написали эти слова, индустриализация двинулась вперёд гигантскими шагами, несмотря на то, что концессионный капитал и теперь составляет ничтожную долю в нашем хозяйстве. Эта капитуляция «рабочей оппозиции» происходит именно от неверия в силы рабочего класса и крестьянства нашей страны, от неверия в возможность построения социализма в СССР.

Троцкисты считали, что без прямой государственной поддержки победившего в передовой стране пролетариата диктатура рабочего класса обречена у нас на погибель. Новая оппозиция проявляет неверие как раз по вопросу о возможности построения социализма в СССР. Медведев и Шляпников дают лишь наиболее законченное выражение троцкистскому неверию: они предлагают капитулировать перед международным капиталом. Они уверяют, что результаты социалистической политики «уже в современный момент давят рабочие массы, как гири; в дальнейшем они станут для них более тяжёлыми».

Может ли самый правый меньшевик предложить нам что-либо другое?

 

Международная политика «рабочей оппозиции» и ВКП(б).

 

  1. В международной политике Шляпников и Медведев пошли ещё дальше по пути ликвидаторства:

а) Эти товарищи повторяют меньшевистские сказки, будто наша партия в области международной «всё хочет видеть в цвете нашей страны».

б) Лозунг «рабоче-крестьянского правительства», выдвинутый Коминтерном для некоторых стран, по мнению этих товарищей, «есть выражение безнадёжной попытки разрешить основные вопросы западноевропейского рабочего движения средствами и методами нашей страны». И в этом вопросе «рабочая оппозиция» поёт по меньшевистским нотам.

в) Но главное — не в этом. Тт. Шляпников и Медведев заявляют себя «злейшими противниками» политики Коминтерна, так как эта политика привела к образованию отдельных компартий:

«Из общей массы организованных сил пролетариата были вырваны силы коммунистической частицы его и противопоставлены всей остальной массе пролетариата, как наиболее революционной части…».

Все мы знаем, что во время империалистической войны Ленин поставил вопрос о разрыве со II Интернационалом, о выходе из него, об организации III Интернационала. Тогда уже, под руководством «Циммервальдской левой» группы, начали организовываться коммунистические группы. А троцкисты были против разрыва со II Интернационалом, против построения Коминтерна. А теперь, через десяток лет, эта троцкистская линия находит своё «новое выражение» у «рабочей оппозиции». Этакие, подумаешь, страшные р‑р‑революционеры!!

Пусть письмо Медведева — «частное» письмо, как пытаются нас теперь уверить. Но как же смеет член нашей партии, член Коминтерна, так писать о братских коммунистических партиях:

«Попытки механически насадить наши методы работы во всех западноевропейских странах приводят только к тому, что мы видим, например, в Норвегии. На этом примере особенно наглядно видно, как эти попытки приводят буквально к дезорганизации рабочего движения этой страны, к насаждению материально-немощных «коммунистических» секций и к содержанию их за счёт того достояния российских рабочих масс, за которое они платили своей кровью и жертвами, но которое для себя они использовать не могут при современных условиях; что на деле создаются оравы мелкобуржуазной челяди, поддерживаемые русским золотом, изображающие себя самих пролетариатом и представительствующие в Коминтерне, как более «революционные рабочие»».

Злейший враг коммунизма так не писал бы о Коминтерне. Что же, глава новой оппозиции — председатель Исполкома Коминтерна — т. Зиновьев дал где-нибудь достойную отповедь этому махровому меньшевизму? Нет и нет. Почему? Потому, что для атаки на ЦК и большинство партии годятся и такие союзники.

г) Тт. Шляпников и Медведев предлагают ликвидировать Профинтерн.

«Мы считаем, — пишет т. Медведев, — в соответствии с фактическим положением дел, что такие объединения наши, как «Профинтерн», фактически являются — вольно или невольно — орудием разобщения и российских рабочих масс и западноевропейских коммунистических масс от решающих масс всего пролетариата. Он является прямым препятствием, ничем фактически не оправдываемым, на пути к образованию действительного единого фронта рабочего класса каждой страны в международном масштабе».

Всякому ясно: если Профинтерн — «орудие разобщения рабочих масс СССР и западноевропейских рабочих масс»; если Профинтерн — «прямое препятствие, ничем не оправдываемое, на пути к образованию единого пролетарского фронта», то это «прямое препятствие» надо убрать, устранить, ликвидировать. И здесь «рабочая оппозиция» оказалась в плену у мелкобуржуазных политиков II Интернационала.

д) «Рабочая оппозиция» решительно расходится с ВКП(б) и Коминтерном в оценке социал-демократических партий и их вождей. Они несогласны с тем, что эти вожди являются предателями и изменниками пролетарскому делу, прислужниками буржуазии. Они берут их под свою защиту. Почему рабочие верят этим вождям? В силу своей политической отсталости? В силу того, что десятилетиями эти массы воспитывались определённым образом? Совсем, оказывается, не поэтому. Оказывается, будто «эти вожди социал-демократических партий никогда не противопоставляют повседневных нужд рабочих масс… интересам революции. Наоборот, они эти интересы и видят главным образом в удовлетворении повседневных нужд рабочих масс». Оказывается, что «нет ничего противоестественного в том, что пролетариат доверяет всё руководство своей борьбой именно тем, кто преподносит ему не красные вымыслы в виде перспектив, а умело защищает его от повседневных невзгод».

Так, так! Носке и Шейдеманы, Макдональды и Гомперсы «умело защищают пролетариат от повседневных невзгод», а коммунисты преподносят «красные вымыслы». Пусть подумают хотя бы о стачке английских углекопов и проверят, кто защищал пролетариат, кто организовывал ему действительную помощь, а кто преподносил ему красные вымыслы.

Таким образом, в области международной политики «рабочая оппозиция» скатилась:

1) к ликвидации линии Коминтерна и Профинтерна;

2) к восхвалению меньшевиков, социалистов, к защите II Интернационала;

3) к оплеванию партий Коминтерна;

4) к полному отрицанию линии ВКП(б) в международной политике.

Новая оппозиция ещё не дошла до этого. Но она берёт себе в союзники людей, скатившихся так далеко вправо, к меньшевизму.

 

Блок «рабочей оппозиции» и новой оппозиции.

 

В области партийного строительства «рабочая оппозиция» может даже гордиться; хотя сама она не имеет успеха ни в одной организации, но её организационные принципы, совпадая, в общем, с троцкистским пониманием строения нашей партии, усваиваются успешно новой оппозицией.

Такова «рабочая оппозиция», и таковы её взаимоотношения с партией и новой оппозицией. Вчера ещё т. Троцкий говорил, что линия «рабочей оппозиции» ведёт её за пределы ВКП(б) и Коминтерна; сегодня — беспринципнейший блок. Взаимная амнистия, конечно, необходима при этом блоке, и мы эту взаимную амнистию видим.

Самым негодным приёмом «рабочей оппозиции» является попытка её доказать, что теперь Ленин был бы с нею против нашего ЦК.

Это всё равно, что сказать: Ленин был бы теперь ликвидатором-меньшевиком. Мы, ленинцы, убеждены глубоко в том, что Ленин не потерпел бы такого разврата политической мысли, какой мы наблюдаем у блока оппозиции 1926 года.

_____________

[1] Тов. Томский на X съезде дал некоторую историческую оценку развитию идеологии «рабочей оппозиции». Он напомнил весну 1919 г., «когда мы переживали, приблизительно, такой же тяжёлый момент, как и сейчас, когда на заседании ВЦСПС в этом же самом зале была внесена резолюция, которая говорила, что мы, профессионалисты, должны стать во главе растущего недовольства масс. Осенью 1919 г. т. Шляпников сформулировал свою платформу, тезисы, которые говорили, что партия и советская власть должны заниматься политикой, а профсоюзы должны заниматься в области экономики. Тогда т. Бухарин в статье, поблагодарив Шляпникова, говорил, что заниматься политикой без экономики — это значит ничем не заниматься». (Прот. X съезда РКП).

[2] Как известно, так озаглавлена была крупная работа Г. В. Плеханова, которая содержала критику народничества.

[3] Смотри об этом в ленинградском докладе т. Н. И. Бухарина об июльском пленуме ЦК и ЦКК.

[4] Статья эта напечатана в сборнике «О правой опасности в нашей партии», изд. «Прибой», 1926 г.; там же напечатан и разбор статьи Оссовского и самая статья Оссовского.


 

5. Оссовщина и оппозиционный блок.

Почему партия интересуется взглядами Я. Оссовского?

 

Перед июльским пленумом ЦК и ЦКК появилось произведение некоего Я. Оссовского, статья которого называется «Партия к XIV съезду». Она напечатана в № 14 журнала «Большевик» за 1926 г., вместе с ответом на статью А. Слепкова «Платформа оппозиционного ликвидаторства». В этой статье т. Слепкова содержится подробный разбор этой платформы оппозиционного ликвидаторства, точно так же, как в статье т. В. Астрова: «Под откос к буржуазной демократии»[1].

Может быть, и не следовало бы обращать внимание на статью человека, который в настоящее время исключён из партии за свои антипартийные, антипролетарские взгляды, если бы все в нашей партии были единодушны в осуждении подобных взглядов. Однако, на июльском пленуме ЦК т. Троцким была сделана попытка защищать взгляды Оссовского. Тов. Троцкий считает, что у Оссовского грубо-ошибочные формулировки, но что по существу Оссовский выражает классово-партийное движение, что по существу он выражает настроение, будто бы, того рабочего, которому жмёт сапог где-то. Поэтому т. Троцкий берёт под защиту бывшего троцкиста Оссовского против нашей партии.

Поэтому является безусловно необходимым рассказать всем членам партии, всем, кто интересуется жизнью партии, что такое «оссовщина», каковы взгляды Оссовского на партию, на природу нашего советского государства, куда ведёт «оссовщина».

 

Оссовский о природе советского государства.

 

  1. По вопросу о природе советского государства Ленин считал, что у нас рабочее государство, — правда, рабочее государство, в котором не мало бюрократических извращений. Оссовский считает, что у нас рабоче-крестьянское государство, в котором меньше всего слышен голос пролетариата. А если это так, то само собой разумеется, что рабочий класс противопоставляется советскому государству, и отсюда рукой подать до право-меньшевистских взглядов, до взглядов бывшей у нас когда-то подпольной группы «Рабочая Правда». Отсюда рукой подать просто-напросто до меньшевиков. Ибо, по мнению Оссовского, это советское государство «должно представлять все наличные интересы страны, в том числе и капиталистических предпринимателей».

Вы понимаете, что разное отношение к советскому государству будет у тех, кто смотрит на советское государство как на рабочее, и другое отношение будет у тех, кто думает, что советское государство «выражает интересы капиталистических предпринимателей». Поэтому Оссовский прямо заявляет, что «дальнейшие жертвы пролетариата, его ответственность за всё государство, состоящее из частнокапиталистических хозяйств, есть не что иное, как расхищение сил рабочего класса, его физическое и культурное вырождение».

У Оссовского получается, что все классы в советском государстве имеют свободу критики, а пролетариат, его авангард должен ещё завоевать такую свободу критики, её у него нет.

Надо ли доказывать, что это и есть чисто-меньшевистское понятие о советском государстве, полное извращение природы советского государства Оссовским, и что защита подобных взглядов есть защита меньшевизма, самого правого меньшевизма?

 

Чьи интересы, по мнению Оссовского, защищает ВКП(б)?

 

  1. Оссовский считает, что ВКП(б) защищает не интересы рабочего класса, а защищает интересы различных классов, в том числе и «капиталистических предпринимателей». По крайней мере, партию в таком виде, как она сейчас, Оссовский рассматривает таким образом, что она, «оставаясь формально абсолютно единой и единственной, должна фактически в своём лице защищать все наличные интересы страны, и в том числе и капиталистических предпринимателей». Не ясно ли, что, если наша партия, коммунистическая, партия рабочего класса, должна защищать не только интересы рабочего класса, но и интересы капиталистических предпринимателей, то против такой партии надо бороться? Но чем же это утверждение бывшего троцкиста Оссовского отличается от клеветы меньшевистских партий по адресу ВКП(б)?

Но для чего понадобилось Оссовскому так представить нашу партию? — Для того, чтобы доказать, что партия наша не может оставаться единой и единственной. Если оставлять единственную партию, то, по мнению Оссовского, «оставляя единственность, приходится волей-неволей пожертвовать частично единством». Ну, а это, само собой разумеется, означает, что, если нужно пожертвовать частично единством, то надо допустить свободу фракций и группировок (Оссовский говорит: «группировки по текущим вопросам»).

 

Линия Оссовского ведёт к допущению внутри ВКП как «законных оттенков», даже мелкобуржуазных группировок и фракций.

 

  1. Но не ясно ли, что, если партия защищает и интересы капиталистических предпринимателей, то в такой партии должны образоваться группировки или фракции, которые защищают интересы капиталистических предпринимателей? Другими словами, если последовательно доводить до конца мысль Оссовского, то мы пришли бы к созданию буржуазных фракций внутри ВКП(б). Что у нас кое у кого мелкобуржуазный уклон есть, это мы отмечали не раз. Мы уже видели, что X и XI съезды указали на мелкобуржуазный анархо-синдикалистский уклон «рабочей оппозиции». XIII конференция, XIII партийный съезд ВКП(б) и V конгресс Коминтерна признали, что троцкисты впали в мелкобуржуазный уклон. Не раз тт. Каменев, Зиновьев и другие указывали, что троцкизм является каналом, по которому проникают мелкобуржуазные влияния, что троцкисты являются рупором мелкобуржуазных настроений в нашей стране. Потому-то мы всегда и боролись против существования троцкистской фракции, что она является мелкобуржуазной. Потому мы всегда и боролись против «рабочей оппозиции», что она мелкобуржуазная. По мнению Оссовского, мы должны допустить существование таких группировок и фракций потому, что, по мнению Оссовского, в нашей партии надо же кому-то защищать интересы капиталистических предпринимателей. Правда, Оссовский считает, что у нас не «всё ещё созрело» для этого, но он не теряет надежды на то, что такое время наступит. Во всяком случае, здесь перед нами выступает, как верно охарактеризовал его т. В. Астров, политический адвокат господ «капиталистических предпринимателей».

 

Оссовский хлопочет о возрождении меньшевистской и эсеровской партий.

 

  1. Ну, а если нельзя сохранить единство, тогда, само собой разумеется, нужно допустить, что в нашей стране будет не единственная партия, а мы допустим существование других партий, которые будут защищать интересы капиталистических предпринимателей. Оссовский договаривается и до этого — до возрождения меньшевистской, эсеровской и других партий. Он вспоминает, что в 1917 г. было такое течение:

«Идеальной для этой точки зрения в 1917 г. была бы поддержка меньшевиками и эсерами захвата власти со стороны большевиков и нейтрализация либеральной буржуазии».

Мы знаем, что, приблизительно, таков был взгляд тт. Зиновьева и Каменева в 1917 г. Оссовский продолжает:

«Но, если это не удалось в 1917 г., то ещё не доказано, что это самое не удастся в 1925 г., если, в силу обстоятельств, необходимо вернуться к такому положению. Наоборот, меньшевики или эсеры, или другие с подобным старым содержанием, с другими названиями, другими вождями, были бы довольны хотя бы возможностью одного легального существования, без всякой претензии пока на значительную роль в руководящей и правящей власти. Если возврат к такому идеальному положению возможен, то почему партии, при создавшейся обстановке, активно не содействовать этому возврату?».

Таким образом, перед нами попытка возродить ту линию по отношению к меньшевикам и эсерам, которую Ленин и вся партия решительно отвергли в 1917 г. и в борьбе с которой мы пришли к Октябрьской победе.

 

Оссовский прокладывает дорогу к расколу партии.

 

  1. Эти взгляды Оссовского на единство и единственность нашей партии являются отражением тех разговоров, которые идут среди оппозиции относительно возможности раскола, относительно возможности иметь «в запасе другую партию». Мы знаем уже, к чему привела бы такая линия: к расколу между пролетариатом и крестьянством — с одной стороны, к расколу между различными частями пролетариата, к расколу диктатуры пролетариата, к образованию другого правительства, к борьбе и даже, может быть, к гражданской войне.

Разговоры Оссовского относительно единственной, но не совсем единой партии, — это дальнейшее развитие троцкистских мыслей. Может быть, отсюда и некоторая связанность у троцкистов и у новой оппозиции в вопросе о борьбе с такого рода взглядами.

 

Скат к буржуазному парламентаризму, к буржуазной демократии.

 

  1. Правильно отмечено уже в нашей литературе, что из статьи Оссовского вытекает курс на буржуазный парламентаризм. Он допускает возможность, что через некоторое время «кое-какие группировочки необходимо будет отсечь от партии, оставляя их легально в стороне, как представителей мелкобуржуазных форм нашего народного хозяйства. Теперь же это преждевременно». Совершенно ясно, что Оссовский считает возможным (пока это ещё преждевременно) выделить легальные группировки, которые защищали бы мелкобуржуазные интересы, а пока он предлагает оставлять эти элементы внутри нашей партии и внутри нашей партии дать возможность свободно проявляться «всем оттенкам фактических течений в экономике и политике СССР». Так и сказано: «все оттенки фактических течений в экономике и политике СССР». А так как в политике и экономике СССР имеются и мелкобуржуазные, и буржуазные, и монархические течения, то можете себе представить, во что превратилась бы наша партия, если бы мы допустили все оттенки, все политические течения, какие только существуют в нашей разнообразной по экономике стране. Это была бы не коммунистическая партия, а был бы буржуазный парламент.

 

Извращение Оссовского в крестьянском вопросе.

 

  1. Оссовский называет почти на протяжении всей своей статьи крестьян «капиталистическими предпринимателями». Мы знаем, что основой нашей политики по отношению к крестьянству является союз рабочего класса с основной массой крестьянства, с беднотой и середняками. Ленин неоднократно доказывал, что нельзя относиться к середняку, как к капиталисту. Ну, а если эта крестьянская масса является массой «капиталистических предпринимателей», то ясно, что этим капиталистическим предпринимателям невыгоден союз с рабочим классом и даже невозможен союз рабочего класса с капиталистическими предпринимателями. Здесь мы возвращаемся невольно ко взглядам троцкистов на природу крестьянской массы, как контрреволюционного союзника.

 

Оссовский — выразитель неоменьшевизма.

 

  1. Оссовский исключён из рядов ВКП(б), как идеологически чужой нам человек, взгляды которого являются антипролетарскими, несовместимыми с принадлежностью к ВКП(б).

Конечно, Оссовский выражает не свои личные взгляды, он выражает настроение всех товарищей, которые сейчас примыкают к новой оппозиции (иначе новой оппозиции незачем было брать, хотя бы в самой малой степени, под защиту Оссовского); и именно поэтому они являются особенно опасным признаком того, что, действительно, мелкобуржуазные настроения существуют в некоторой части нашей партии. Для Оссовского решение партии заключается не в решении её большинства, а в той линии, которую занимает кучка оппозиционеров. Это характеризует взгляды Оссовского на строение партии.

С оссовщиной, как проявлением мелкобуржуазного, меньшевистского ликвидаторского течения, и с защитниками оссовщины коммунисты должны вести непримиримую и беспощадную борьбу. Оссовским и их защитникам не может быть места в нашей партии, потому что эти защитники Оссовского — это защитники ликвидаторства, защитники раскола, защитники возрождения меньшевистских и эсеровских партий, защитники скатывания советского государства к парламентаризму, защитники превращения ВКП(б), ленинской партии, в блок всевозможных групп и течений, вплоть до того, что «законным оттенком» признаётся группа, которая будет защищать интересы «капиталистических предпринимателей».

_____________

[1] Обе эти статьи напечатаны в сборнике «О правой опасности в нашей партии». Изд. «Прибой».


 

6. ВКП(б) и оппозиция.

 

На кого опирается новая оппозиция? Она опирается, приблизительно, на те же самые слои, на какие опирались всегда троцкисты. Вспомните, какую характеристику давал один из представителей новой оппозиции, т. Канатчиков, тем людям, которые группируются вокруг т. Троцкого:

«Вокруг этой фигуры группируются такие же одиночки, с подобного же рода настроениями, не чувствующие рабочих масс, на которые опирается наша партия в своей повседневной борьбе. К этой же группировке примыкают одиночки учащиеся, выходцы из мелкобуржуазной среды, принося с собой самые разнообразные настроения и недовольства, сплошь и рядом не могущие уложиться в идеологические рамки нашей партии». («История одного уклона». Предисловие).

Конечно, поскольку сейчас в оппозиции не один т. Троцкий, поскольку к нему примыкают тт. Зиновьев, Каменев, Шляпников, Медведев, они собирают около себя несколько более обширный круг оппозиционеров. Круг этот очень разнообразный и пёстрый, начиная от бывших участников «Рабочей группы» Мясникова (Михайлов) и «Рабочей Правды» (Яцек) и кончая исключёнными из партии и беспартийными, с которыми новая оппозиция образует своеобразную смычку, распространяя через них самые секретнейшие документы нашей партии.

Как относится буржуазия к этому явлению, к этой борьбе оппозиции против нашей партии, — на этот вопрос мы находим ответ в статье «Кто хуже и кто лучше» в «Последних Известиях» от З сентября 1926 г.

«Каково наше эмигрантское отношение к драке внутри ВКП? — спрашивает сотрудник «Последних Новостей» В. И. Талев. — Самый факт выступления оппозиции, — заявляет Талев, — это облегчающий прорыв в системе безгласности, удушения инакомыслящих, террористического господства казённого образа мыслей. Это сейчас для России самое главное… Для России в выступлении оппозиции в яркой форме проходит событие огромной политической важности, открытая противоправительственная пропаганда и агитация… Что означает для страны, изнывающей по свободному слову, по политической критике, выступление оппозиции во всей её гамме анализа и осуждения господствующей клики Сталина… Россия жадно впитывает в себя её критику, как знамя приближающегося конца диктатуры… Оппозиция воспринимается Россией по линии антиправительственной… Страна не может не видеть в оппозиции выразителей своего накопляющегося против власти недовольства, недовольства её диктатурой, её мёртвой хваткой, её слепым, ожесточённым подавлением всех смеющих своё суждение иметь. В этом сила и значение оппозиции, а не в программе требований, которая в законченном, не противоречивом виде, навряд ли даже у неё имеется… Разоблачение лжи и сознательно распространяемого обмана о характере советской власти… всё это различные группы оппозиции дают стране…».

И отсюда вывод:

«Россия будет поддерживать оппозицию, а не сталинцев».

Конечно, здесь речь идёт о «России № 2», о белогвардейской России.

Буржуазию не смущает то, что она сама ясно видит у оппозиции, — отсутствие у неё цельной программы; для неё гораздо важнее то, что объединяет оппозицию: это — «политический протест против всевластия ныне диктаторствующей клики», это — «потребность пробить брешь» монолитности ВКП(б), это — ощущение невыносимости едино- и всевластия стерегущих входы… Под такой программой поспешат подписаться самые разнородные слои и группы России… Сегодня оппозиция диктатуру подрывает. Каждое новое издание оппозиции выговаривает всё более «страшные» слова. Сама оппозиция эволюционирует в сторону всё более резких наскоков на господствующую систему, и этого пока достаточно, чтобы благодарственно воспринять её, как рупор для широких слоёв политически недовольного населения.

Талев старается убедить, что ничего опасного нет в некоторой «левизне» оппозиции. Он пишет:

«В рядах самой оппозиции всё сильнее и сильнее звучит право-«меньшевистский» уклон под маской «левизны», в рамках оппозиции устраиваются на прочное жительство разного рода «правые уклонисты». …Нет, прямой интерес «освободительной» (читай — белогвардейской. — ЕЯ.) борьбы заключается в том, чтобы оппозиция росла в своём влиянии на коммунистические массы, чтобы элементы её политического протеста получили широкий отклик в стране».

А тогда уж свершится то, что нужно буржуазии, — то, что нужно всем классовым врагам пролетариата СССР:

«Мощная третья сила сама возьмёт в свои руки судьбы страны. Но для того, чтобы к этому прийти, нужно предварительно раскачать политическую мысль, политическую критику и политическую волю. Хочет ли этого оппозиция или не хочет, но она этому способствует».

Если бы во всей белогвардейской печати не было ничего, кроме этой ужасной статьи «Кто хуже и кто лучше», если бы не было этого гимна новой оппозиции, как пособника буржуазии, как пролагателя путей для белогвардейской диктатуры, для «третьей силы», — то и тогда эти ужасные слова должны были бы прозвучать голосом предостережения для всякого, кто умеет слушать, не прикладывая уха к земле, а слушать то, что враг говорит открыто, громко и ясно.

Величайшей радостью для нас, величайшим утешением является то, что ни одна партийная организация не поддержала и не поддерживает новую оппозицию, несмотря на огромный личный авторитет вождей этой оппозиции, несмотря на всю демагогию, которую развивает новая оппозиция, несмотря на затруднения, которые мы наблюдаем, несмотря на подпольные способы работы, несмотря на втягивание беспартийных в эту работу, — ни одна партийная организация не поддерживает новую оппозицию. Конечно, в буржуазных и нэпмановских слоях города и деревни это поведение вождей оппозиции будит не только нездоровое любопытство, — оно будит определённые контрреволюционные надежды. Но этим надеждам не суждено будет осуществиться, если партия сумеет дать самый решительный отпор, если члены партии воспитаются на ясном понимании корней оппозиции и путей оппозиции, которые приводят к ликвидаторству, к самому правому меньшевизму.

И не меньшим утешением для рабочего класса нашей страны и для нашей партии является то, что ни одна коммунистическая партия, входящая в Коминтерн, не разделяет взглядов оппозиции. И это — даже несмотря на огромный личный авторитет председателя Исполкома Коминтерна т. Зиновьева и т. Троцкого. Коммунистические партии видят и у себя эту же борьбу, они видят, как троцкисты являются центром, вокруг которого объединяются сейчас и ультра-левые и крайне-правые оппозиционеры во Франции и Германии. И поэтому во всех коммунистических партиях борьба ВКП(б) против новой оппозиции встречает самую искреннюю прямую поддержку. Ещё меньше, чем за троцкистами и новой оппозицией, которая получилась в результате выступления ленинградской делегации на XIV съезде, найдётся в Коминтерне охотников следовать за ликвидаторскими меньшевистскими платформами Медведевых и Шляпниковых и Оссовских. Достаточно указать на вопиющие, прямо контрреволюционные выводы, какие получаются из этих статей, чтобы отбить охоту у кого бы то ни было из политически честных пролетариев следовать за такими вождями и за такими платформами.

Тем не менее, мы не можем и не должны скрывать тех опасностей, какие существуют в связи с выступлением объединённой новой оппозиции, с её атакой на нашу партию. Не раз тт. Зиновьев и Каменев, не раз вся партия поучала, что троцкизм опасен тем, что он является каналом для мелкобуржуазных настроений. Нам придётся ещё преодолевать немало трудностей на пути социалистического строительства, и опасность заключается именно в том, что эти трудности заостряются и будут заостряться против ЦК, против нашей партии. Они уже сейчас во многих случаях действуют применительно к правилу: «чем хуже, тем лучше». Чем хуже будут идти дела в нашей стране, чем труднее мы будем выкарабкиваться из затруднений, тем больше поводов будет у оппозиции для всякого рода демагогических выступлений. Смотрите, как медленно растёт заработная плата, смотрите, как медленно идёт жилищное строительство, смотрите, как мало советское государство может уделять помощи бедноте. Вместо того, чтобы помочь нам быстрее двинуть вперёд это социалистическое строительство, помочь социалистическому накоплению, помочь накоплению резервов для увеличения заработной платы, для помощи бедноте, — новая оппозиция использует и будет использовать все эти трудности для дискредитирования в глазах масс нашей партии. Вот в чём величайшая опасность. Те, кто поддерживают троцкизм, расширяют этот канал, усиливают эту опасность. Те, кто поддерживают новую оппозицию, открывают двери классовому врагу, окрыляют неслыханно надежды этого классового врага.

Мы не можем, поэтому, относиться так к нарушителям единства партии, как этого требует от нас оппозиция. Мы боролись с меньшевиками в течение двух десятков лет (в то же время боролись тогда и с т. Троцким и его сторонниками), боролись за создание большевистской партии, за выработку большевистской дисциплины. Первый параграф устава нашей партии говорит о том, что:

«членом партии считается всякий, признающий программу партии, работающий в одной из её организаций, подчиняющийся постановлениям партии и уплачивающий членские взносы».

Совершенно ясно, что, если одно из этих требований не выполняется, то товарищ не может быть членом партии.

Можем ли мы считать членами партии тех, кто не подчиняется постановлениям партии? Можем ли мы считать членами партии тех, кто, работая в нашей партии, в то же самое время строит подпольную организацию, подпольную группу и работает уже в этой подпольной группе не под руководством партии, подчиняется уже не постановлениям её руководящих органов, а работает под руководством оппозиции и подчиняется постановлениям этой оппозиции? кто групповую дисциплину, фракционную дисциплину своего кружка ставит выше дисциплины всей партии?

Против правой опасности, против ликвидаторства, против меньшевистских настроений — вот к чему сводится наша борьба с оппозицией, какими бы левыми фразами она ни прикрывалась. Здесь перед нами оппозиция ведёт борьбу, которую Ленин охарактеризовал как «левую фразу и правое дело».

Тов. Зиновьев нам рекомендовал когда-то давать троцкистам, когда они нападают на партию, сдачи втрое. Мы должны этот совет применять сейчас и по отношению к т. Зиновьеву, и по отношению ко всей новой оппозиции. Если новая оппозиция нападает на ленинский ЦК, на ВКП(б), мы должны дать оппозиции сдачи втрое.

Когда-то, в 1920 году, «рабочая оппозиция» ставила вопрос о том, нужна ли, полезна ли оппозиция, и отвечала на него: «оппозиция нам нужна, оппозиция полезна».

На это Ленин на X съезде партии ответил:

«Но надо теперь оппозиции сказать, и я думаю, что партийному съезду придётся этот вывод сделать, придётся сделать тот вывод, что для оппозиции теперь конец, крышка. Теперь довольно нам оппозиции».

Вся партия должна сказать оппозиционерам:

«Для оппозиции теперь конец, крышка, теперь довольно нам оппозиций».

 


 

СКАЧАТЬ:

2. Google Drive (docx — 0.1 МБ);

3. Google Drive (djvu — 1 МБ).

 




Емельян Ярославский на первомайской демонстрации 1926 г.

Author: Администратор

Добавить комментарий