Услужливый АиФ опаснее врага
16-07-2018
Владимир Бушин

Услужливый АиФ опаснее врага

 


Комментарий к публикации: Есть в России уникальный писатель, фронтовик Владимир Сергеевич БУШИН. Без преувеличения можно сказать, что, среди известных литераторов России последних тридцати лет, он единственный, кого можно назвать рыцарем Советского Союза без страха и упрёка. Несмотря на то, что, почти, весь Союз писателей СССР, лауреаты различных премий, как премудрые пескари, забились в норки или запели об СССР, да так, что Геббельс, наверняка, наградил бы их бочкой варенья и ящиком печенья, Владимир Сергеевич все эти годы писал фельетон за фельетоном, статью за статьёй, создавая книги, обнажая глупость и подлость тех, кто пытался извратить историю СССР и его суть. Нужно отметить, что перевертыши из высоких демократических кресел, которых Бушин выставлял глупцами и негодяями, как правило, оставляли его фельетоны без ответов. Литературное мастерство и безукоризненная точность подачи фактов Бушиным, не оставляли его оппонентам лазейки для возможности оправдаться. Однажды, героически защитив СССР в кровопролитных боях и встретив 9 мая 1945 года в Кёнигсберге, фронтовик БУШИН Владимир Сергеевич и сегодня наносит удар за ударом по антикоммунистам.

Предлагаемая нашим читателям, статья В.С. Бушина, опубликована во многих интернет изданиях и в блоге газеты «Завтра». Но актив журнала «Прорыв» благодарен Владимиру Сергеевичу за доверие к нам и за предложение опубликовать недавно написанную им статью в журнале «Прорыв» и в газете «Сторонники Прорыва».

Публикуется в новой авторской редакции с незначительными сокращениями.

В.Подгузов, А.Редин.


 

 

Помните этот забавный стишок Маршака? —

 

«Всё, что делает дурак,
Всё он делает не так.
И не во время он рад,
И печален невпопад.
Вот однажды встретил свадьбу —
Тут бы спеть и поплясать бы,
Он же слезы льет рекой
И поет заупокой…»

 

8 мая 2018 года, накануне великого всенародного праздника Дня Победы, печально известные бумагомаратели, Владимир Кожемякин и Денис Терентьев, под патронажем руководства столичных еженедельников «Аргументы и факты» и «Аргументы недели», его главных редакторов, Игоря Черняка и Андрея Угланова, духовных двойняшек, учинили на страницах их издания состязание в невежестве, тупоумии и в клевете на погибших за Родину.

Сначала, замечу, что пишут они коряво, а то и, просто, бессмысленно. Вот, пожалуйста: «Дошло до посмертной травли авторов «окопной правды». Травить можно только живых, вот я, например, всегда буду травить вас, живых лжецов, а мертвые, как давно сказано, сраму не имут. И тут же: «Какой смысл нынешним чиновникам-патриотам отмазывать сталинскую номенклатуру?». Во-первых, что это за блатные словеса — «отмазывать»! Я уж не говорю, о таких нынешних языковых пошлостях, как «вписаться в формат», «его герои стали неформатом», «промывали автора книги» и т.п. Можно таким языком говорить со своей драгоценной, если она позволяет, а тут, тебя читают некоторое количество сограждан, которых ты обязан уважать. Во-вторых, какая «сталинская номенклатура», которая травила авторов «окопной правды»? А главное, где автор нашел чиновников-патриотов? Это не Толстой ли Петруша, который перед президентскими выборами голосил: «Путин есть — и есть Россия, Путина нет — и нет России!» Если бы там были патриоты, то они давным-давно уняли бы горлопанов, орудующих миллионными тиражами антисоветской и русофобской клеветы у них под носом, а то и вышибли бы за кордон, как когда-то советские чиновники вышибли Солженицына.

Читаешь этого Терентьева и диву даешься: как можно при таком универсальном невежестве во всем, что касается Великой Отечественной войны, писать о ней? Да и не только об этой войне, а вообще о военном дела, об армии, о войне. Вот, говорит, например, какая чудовищная, только при советской власти возможная жестокость:

 

«ЗА НЕВЫПОЛНЕННУЮ в срок задачу могли отдать под трибунал» (выделено им).

 

Да, болезный, конечно, могли, и не только в Красной Армии — в любой. Достаточно почитать воспоминания немецких солдат, случайно выживших под Москвой, Сталинградом, на Курской дуге. Мало того, и расстрелять могли. На войне иногда бывают наступления. Слышал? И вот человек, отвечающий за снабжение войск снарядами, не выполнил в срок задачу, сорвал наступление на одном из участков фронта. Что с ним делать? Увы, прямая дорога в трибунал.

А вот цитирует того же «мудреца», В. Астафьева:

 

«Фронтовиков солдатами-то стали называть только после войны, а так — штык, боец, в общем — неодушевленный предмет».

 

Разумеется, это очередное враньё. А что, и слово красноармеец принято для обозначения вещи? Но и словом «солдат» обозначается не звание, а профессия. В определенном контексте этим словом можно именовать и генерала. Маршал К. Рокоссовский назвал свои воспоминания «Солдатский долг», а немецкий генерал-полковник Г. Гудериан — «Воспоминания солдата». Но, конечно, ни редакторы-патриоты обоих «Аргументов», ни их наемные писаки этих книг не читали, поэтому не встречали слов: красноармеец, рядовой боец, ефрейтор и т.д. В армии обращаются к военнослужащим по званию. Сталин в знаменитом выступлении по радио 3 июля 41 года сказал «Бойцы нашей армии и флота!», а в речи 7 ноября на Красно площади — «Товарищи красноармейцы и краснофлотцы!».

При жизни Астафьева, я задавал ему немало вопросов, он «мудро» отмалчивался. А теперь приходится спросить его адепта: это почему же боец — «неодушевленный предмет»? Неужели жизнь Астафьева была так убога, что не слышал он хотя бы знаменитую когда-то песню о том, как

 

«Сотня юных бойцов из буденновских войск
На разведку в поля поскакали…».

 

Это Гражданская война. А вот уже Отечественная — конгениальная песня Матвтея Блантера на гениальные слова Михаила Исаковского:

 

«С берез неслышим, невесом
Слетает желтый лист…
Старинный вальс „Осенний сон“
Играет гармонист.
Вздыхают, жалуясь, басы
И словно в забытьи
Стоят и слушают бойцы,
Товарищи мои…».

 

У вас, Терентьев, хоть когда-нибудь были товарищи, кроме Угланова?

И ведь просто загадочно, как Астафьев и его почитатель, если даже не служил в армии, не знают, что спокон веку, до Сталина, о войсках писали и говорили: «в роте сто двадцать бойцов»… «отряд в пятьсот штыков»… «отряд в триста сабель..». Они даже из этого своего невежества пытаются выжить хоть капельку антисоветчины.

А хоть какие-нибудь книги о войне они читали? Уверяет, что читал известный 6-томник «История Великой Отечественной войны Советского Союза». Да, был такой, но уж очень давно, ещё при Хрущеве, в котором он, четырежды Герой, упомянут 39 раз, а Сталин — 18. Но все же… И что пишет Терентьев? А вот:

 

«Если просеять все 6 томов, то можно выудить лишь названия военных округов и номера собранных под их знаменами армий».

 

И больше ничего? Да ведь сказал же: лишь округа, лишь номера армий. И всё! Да зачем же для этого шесть увесистых томов? Достаточно было брошюрки… Ах, шельмецы! Умолчали, значит, составители и о нашей героической обороне, и о нашем наступлении, и о взятии Берлина, и о капитуляции немцев…

Ещё упомянут более поздний 12-томник в полной уверенности, что он о Великой Отечественной, а на самом деле — о всей Второй мировой.

Из писателей-фронтовиков назван Константин Симонов. И опять — пальцем в небо. Уверяет, что ему, «классику, орденоносцу, лауреату» так и не удалось при жизни напечатать воспоминания. Зажимали, дескать, бюрократы. На самом деле мало кто при жизни столько напечатал воспоминаний, как Симонов. Тут и «Разные дни войны» (два тома — 570 и 780 страниц) — это самое честное и интересное, что я читал о войне, тут и «Сегодня и давно» (560 страниц), и «Глазами человека моего поколения» (о Сталине), и «К биографии Жукова», и беседы с А.М. Василевским, с И.С. Коневым… Может, это все засекречено, как засекречены, говорит, телеграммы, переговоры по телефону, по ВЧ Сталина с командующим? О Господи, куда ни плюнь, не промахнешься. Да вот же они — здоровенные тома «Русский архив. Великая Отечественная». Том первый — «Накануне войны».1993. Стр.408». Том второй — «Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 го»,1996. 445 стр. Том третий — «1942 год». 620 стр.» и т.д. до конца войны. Тут и директивы, и телеграммы, и записи переговоров по прямому проводу — читай, не хочу!

А что думает автор о ходе войны, о тех или иных её событиях, операциях? Читаем:

 

«К осени стояли немцы под стенами Москвы».

 

Это в конце августа, в начале сентября, так? Как торопится патриот! Нет, мыслитель, ближе всего к Москве немцы докарабкались только в начале декабря. Да и не ближе, чем на 20-30 км, и только такие всезнайки, как Э. Радзинский, могут развлекать публику рассказами о том, как немцы разглядывали в бинокли Кремль. Но вот вопрос, неинтересно ли нашему стратегу знать, где были в эту пору 1812 года французы, которые вторглись тогда в пределы России с той же позиции и даже на несколько июньских дней позже немцев? Так вот, сударь, уже 3 (15) сентября Наполеон прогуливался по Кремлю. Это с конной-то тягой, без грузовиков и танков. Подумайте, почему до зубов механизированный Гитлер наступал куда медленнее, чем Наполеон. И потом, ну, стояли немцы под «стенами Москвы», стояли и до чего достоялись? Что ж вы молчите, одноглазый? Достоялись они до разгрома. Не слышал? Нет, победы Красной Армии их с Углановым не интересуют. Правда, они их порой упоминают, но как!

Упомянули, например, освобождение Белоруссии, операция «Багратион». Но им неведомо, что это не один 1-й Белорусский фронт К.К. Рокоссовского, а еще 1-й Прибалтийский И.Х. Баграмяна, 3-й Белорусский И.Д. Черняховского и 2-й Белорусский Г.Ф. Захарова. Зачем все приписывать одному? Зачем замалчивать других? Но что и как он, нехристь, пишет тут!

 

«Нельзя сказать, что Красная армия умела воевать только массой».

 

Нельзя. Где рос…? Кто ему так плохо в детстве подтирал? Нет, оказывается, он слышал, что была

 

«блестящая операция „Багратион“, в результате которой немцы оставили (!) Белоруссию».

 

Вот так, взяли и оставили, видимо, не спеша. А чего же тогда блестящего в этой операции? Ведь, на самом-то деле, наступая на фронте 1100 км и пройдя на запад с боями до 600 км, бойцы Красной Армии окружили и уничтожили 17 дивизий и 3 бригады, 50 дивизий лишились более половины состава. Вот что немцы «оставили». Уцелевшие оставили Белоруссию очень резвой прытью, иначе говоря, их умело вышибли. Грубое слово, но что делать, когда тебе суют в нос «оставили».

Право, как говорят в народе,

 

«Господь начисто лишил этих людей за грех вранья и невежества всякой способности соображать»,

 

сопоставлять факты, думать, что стоит за теми или иными словами и т.д. Вот, вспомнил автор ещё об одной операции, цитирует все тот же В. Астафьева:

 

«Днепровские плацдармы! Я был южнее Киева, на тех самых Букринских плацдармах… Мы на другой стороне Днепра, на клочке земли голодные, холодные, без табаку, патроны со счета, гранат нету, лопат нету, подыхали, съедаемые вшами, крысами…».

 

Интересно, что у него крысы отъели. И странно, что не вспомнил еще крокодилов. Разве они не водятся в Днепре? Астафьев не отставал от Хакамады: если та изображала Артек подобием концлагеря, то он на пару с критиком Сарновым в таком же примерно духе изображал прекрасные Дома творчества Союза писателей, расположенные в дивных местах страны.

Прочитав приведенные выше строки, всякий не обиженный на голову человек подумает: да как же эти голодные, вшивые, в сущности и безоружные, даже подыхающие люди сумели 22 сентября 1943 года захватить плацдарм на той стороне широкой реки? Ну, допустим, немцы прозевали, как французы, например, прозевали их удар 10 мая 1940 года. Но что мешало немцам потом сбросить в реку этих вшивых русских? Ведь они подтянули к нашему плацдарму 10 дивизий, в то числе 5 танковых, и одну моторизованную, и такой силой несколько раз атаковали плацдарм. А русские стоят. В чем дело? А в том, что на плацдарме, который к 30 сентября простерся на 11 км по фронту и 6 км в глубину, находились части 27-й и 40-й армий, а также моторизованные части 3-й гвардейской, а не только «вшивой» танковой армии генерала П.С. Рыбалко. Эти немалые силы и отстаивали плацдарм и расширяли его. В октябре с плацдарма дважды предпринимались наступления с целью освободить Киев, но, увы, одолеть немецкие силы тогда не удалось. 3 ноября перешли в наступление наши войска с Лютежского плацдарма, и при поддержке сил Букринского плацдарма 6 ноября столица Украины была освобождена. Родители Порошенко ликовали: «Спасибо Красной Армии! Хай живе товарищ Сталин!»

Автор не обошел своим пронзительным вниманием и последние страницы войны:

 

«В апреле 1945 года маршал Жуков решил атаковать Берлин в лоб…».

 

Приходится опять напомнить, что в Берлинской операции не Жуков, а Ставка ВГК приказала, чтобы 1 Белорусский фронт, командовал Жуков, наступал на центральном направлении, нравится ему это или нет, а маршал Конев, с 1-м Украинским, и маршал Рокоссовский, со 2-м Белорусским, да еще адмирал Трибуц, с частью сил Балтийского флота наступали на флангах. Общую координацию действий всех фронтов осуществлял Верховный Главнокомандующий, т.е. Сталин.

Уместно напомнить, что под Москвой гитлеровцы именно на центральном направлении вообще были остановлены на достаточно дальних подступах и потому, на флангах, Бок и Гудериан продолжали гнать своих замерзающих гансов и фрицев на убой, выстилая трупами путь к Туле и Яхроме, а, когда Гитлер приказал взять Москву в кольцо, Бок скромненько доложил фюрреру, что у него не осталось штыков, чтобы кого-нибудь расставить, даже, на внутреннем обводе кольца.

Но Терентьев упорствует:

 

«…в лоб, и, как считают многие специалисты, напрасно положил 200 тысяч солдат».

 

Ну, какие же они «специалисты», в чём? Во взятии Берлина? Берлин-то был взят. Значит, не напрасно. Участник войны, Окуджава, пел по этому поводу: «Мы за ценой не постоим». Да, полегло немало, но все-таки не кругленьких 200 тысяч : безвозвратные боевые потери составили 78 291 человек (Г.Ф. Кривошеев и др. Книга памяти. М. 2009.Стр.171). Разумеется, эта горькая цифра ложится не только на фронт Жукова, а на все упомянутые выше войска, принимавшие участие в операции. Вечная память павшим…

Нет, нет, он настаивает:

 

«Жуков хотел успеть к 1 мая».

 

Желание сделать народу такой праздничный подарок для советского человека вполне естественно. И никаких доказательств, что это вело к лишним жертвам, не существует. Взяли Берлин 2 мая, это был тогда тоже праздничный день.

А началась операция 16 апреля, и 23-го войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов соединились западнее Берлина, завершив окружение всей огромной до 300 тысяч человек берлинской группировки. Какой же «лоб», если ставилась цель — окружить? А после окружения началось дробление группировки, которое 8 мая завершилось безоговорочной капитуляцией. В 10 томе упоминавшегося 12-томника есть хорошая карта Берлинской операции. Посмотрите её, Терентьев, если, в отличие от Астафьева, умеете читать карты…

Их целая стая — тупоумных ненавистников маршала Жукова и наших побед : журналист Правдюк, отставной полковник Ащин, отставной капитан Антропов, не вот теперь ещё Угланов и Терентьев, Черняк и Кожемякин… И ведь уж до того убоги, что даже своей гадости о Жукове придумать не могут, тащат у других, у Виктора Правдюка, например. Тот живет в Ленинграде и долго пыхтел, стараясь доказать, что «Тихий Дон» плагиат. Когда понял, наконец, что это сизифов труд, взялся за другую подлость — смастачил 90-серийный безграмотный и насквозь лживый фильм о войне. Я, в свое время им занимался, большая статья о нем вошла в мою книгу «На службе отечеству» (2010).

Приведу только один пассаж. В 81 серии Правдюк возгласил:

 

«Жуков посылал пехотинцев на противотанковые минные поля, чтобы ценой их жизней дать проход танкам».

 

Кто воевал, тот знает: противотанковые минные поля предназначаются для борьбы против танков, а пехота может по ним пройти без потерь и не только потому, что веса пехотинца не хватит для срабатывания мины, но и потому, что между противотанковыми минами расстояние в несколько пехотинцев. Позже свой вариант этой грязной байки выдал Эдуард Володарский. Он уверял, что в воспоминаниях Эйзенхауэра сам читал (на какой странице? молчит), как генерал сразу после взятия Потсдама, увидев там груды убитых советских солдат, сказал Жукову: «Зачем вам нужен был этот Потсдам?», а тот, мол, ответил: «Ничего, русские бабы еще нарожают!». Как сочувствую я той, которая родила Эдика Володарского…

Потсдам был взят 27 апреля, ещё шли бои, и никакого Эйзенхауэра там быть не могло, он находился далековато от этих мест со своими войсками. И впервые встретился он с Жуковым не там и не тогда, а в начале июня в штабе 1-го Белорусского фронта, находившегося в Венденшлоссе. Жуков вспоминал:

 

«Встретились мы по-солдатски, можно сказать, дружески. Взяв меня за руки, он долго разглядывал, а затем сказал: „Так вот вы какой!“».

 

Так вот вы какие, Терентьев! Не умея ничего сообразить сами, взбили коктейль из протухшей туфты Правдюка и замшелой лажи Володарского:

 

«В мемуарах Эйзенхауэра всплыла история о том, как поддатый Жуков в побежденном Берлине хвастался, мол, самый быстрый способ разминирования — отправить впереди танков роту солдат».

 

Морду бить за такие коктейли — мало. Так вот, суслики, Эйзенхауэр и Жуков, как я уже сказал, в Берлине не встречались. Некогда им было.

Но все-таки, попробуйте пошевелить мозгами. Поверим на минуту, что все три негодяя — Правдюк, Володарский и Терентьев правы, так и было: посылали солдат на минное поле и они гибли. Но это же позорное дело, дикое преступление, и вполне естественно и понятно было бы желание во что бы то ни стало скрыть его, утаить. А что вы плетете? Жуков сам об этом рассказывает! И не какой-то Ванька Жуков, а знаменитый русский маршал при первой же встрече рассказывает о своей подлости американскому генералу, которого видит впервые. Вы можете привести ещё хоть один подобный случай в мировой истории?

Это с одной стороны, а с другой, вот пошли солдаты, и один сразу взорвался. И остальные не обратят на это никакого внимания? Будут продолжать шествовать? Попробуйте поставить себя на место придуманных вами смертников…Вы сами способны о своих подлостях рассказывать добровольно кому-нибудь, хотя бы женам? Или маршал Жуков дурнее, чем вы? Как известно, до Сталина доходили сведения, даже, о том, у Жукова имеется бытовое имущество, вывезенное из Германии. А уж подобный метод «разминирования» не удалось бы утаить от Сталина ни при каких условиях.

Как бы подводя итог сказанному, Денис Терентьев заявляет:

 

«Приходится спорить, какую цену народ заплатил за Победу: один к пяти или один к десяти».

 

Ничего другого в этом вопросе он и помыслить не может. Такого рода назойливые вымыслы о «цене Победы», т.е. о жизни или смерти Родины — ведь вопрос стоял именно так и никак иначе — столь же бесстыдны, как домогательство о том, какую цену ты готов дать за спасение тяжело больной матери? Но, если уж опять речь об этом, то могу отослать к очень обстоятельной статье доктора технических наук профессора Владимира Литвиненко «Фальшь-сенсация» в номере «Литгазеты», вышедшем в День Победы. В результате дотошных выкладок профессор пришел к выводу: реальные потери Красной Армии на поле боя не превышали 9 миллионов человек, а потери гражданского населения страны составляли 14-16 миллионов. Это очень близко к тому, что еще в 2005 году было объявлено во «Всероссийской книге памяти» (с. 253), а в 2009-м и в цитированной выше «Книге потерь»: потери наши вместе с потерями рядом сражавшихся союзников — 11 млн 520 тысяч человек, такие же потери противника — 10 млн 344 тысяч. Соотношение 1,1:1. Если взять в расчет истребление фашистами и мирного населения, то и тогда соотношение будет примерно 1:2,5. Но эти цифры не дают спокойно спать таким, как Терентьев. Они могут сладко с храпом почивать только при пяти- или десятикратном превышении наших потерь. А попутно ещё и находят время поглумиться над главной песней Отечественной войны: «ярость благородная» ха-ха!… Подонки! Им бы у Геббельса служить..

При всем негодовании и презрении по поводу этой полоумной писанины, порой нельзя удержаться от смеха. Вот автор с полным сочувствием пересказывает одного сомнительного фронтовика:

 

«Однажды я замещал телефониста у аппарат. Телефонная связь была примитивна, и разговоры, по всем линиям слышались по всем точкам».

 

Полный вздор! Ничего подобного не было никогда, даже, в ХIХ веке. Но не в этом дело. Допустим, он действительно слышал, как генерал И. Федюнинский в боевой обстановке отдавал по телефону команды — резко, порой даже с матерком. Ну и что? Могло такое быть? Вполне. Даже очень сдержанный и вежливый Рокоссовский признавался, что однажды в 41 году выхватил пистолет, чтобы пристрелить мерзавца, и пристрелил бы, если этот тип не сделал бы немедленно то, что требовалось. Это покруче мата. А наша газетная барышня вне себя: после войны, мол, генерал «рассказывал по телевидению о войне октябрятам совсем в других тонах». Без мата… Хоть стой, хоть падай…

Сейчас в газетах нередко стали в тексте публикуемой статьи делать крупным шрифтом врезки — самое главное в статье, её суть, вся соль. Сделали такие врезки и наши патриоты-просветители. Вот:

 

«Советский народ победил в самой кровопролитной в истории войне, несмотря на то, что его забыли научить воевать».

 

Вот суть этих идиотов!.. Именно так писала И. Хакамада. Но что с неё взять! Она же «не местная» и, как я упоминал, даже «Артек», где посчастливилось ей быть, изобразила как «Освенцим». А вы-то, терентьевы, по фамилиям вроде русские, по какой причине злобствуете и лжете о родном народе как самураи, битые комкором Жуковым на Халхинн-Голе? Неужели перед родителями и детьми не совестно?

Есть ещё и такая патриотическая инъекция:

 

«Война — это ненормальная жизненная ситуация, где добрые приличные обыватели ведут себя ненормально».

 

Для них защищать Родину — ненормальное, позорное дело. Это и пропагандируют под носом у Путина и Шойгу. Да, именно так, ибо ведь сей афоризм тиражируется не вообще, не абстрактно, и не по случаю, допустим, Франко-Прусской войны 1870 года, а в связи и по поводу Великой Отечественной войны против фашистской агрессии. Тогда даже такой деликатный человек, как Михаил Светлов писал:

 

«Я стреляю. И нет справедливости
Справедливее пули моей!».

 

Они бы сейчас этого Светлова, этого Симонова за Можай загнали…

 

*

 

Необходимо привести ещё один «штришок», помимо Победы СССР в Великой Отечественной войне, опровергающий тезис миниправдюков о неумении Красной Армии воевать и доказывающий состоятельность Сталинской кадровой политики, и одну из причин, почему весь европейский фашизм не смог справится с СССР.

13 марта 1945 года за полтора месяца до краха Геббельс записал в дневнике:

 

«Генштаб представил мне книгу с биографическими данными и портретами советских генералов и маршалов. Из этой книги нетрудно видеть, какие ошибки мы совершили в прошедшие годы. Эти маршалы и генералы в среднем исключительно молоды, почти никто из них не старше 50 лет. Они имеют богатый опыт революционно-политической деятельности, являются убежденными большевиками, чрезвычайно энергичными людьми, а на их лицах можно прочесть, что они имеют хорошую народную закваску. В своем большинстве это дети рабочих, сапожников, мелких крестьян и т. д. Короче говоря, я вынужден сделать неприятный вывод о том, что военные руководители Советского Союза являются выходцами из более хороших народных слоев, чем наши собственные..

Я сообщил фюреру о представленной мне книге генштаба о советских маршалах и генералах, сказав при этом, что у меня сложилось впечатление, будто мы вообще не в состоянии конкурировать с такими руководителями. Фюрер полностью разделяет мое мнение. Наш генералитет слишком стар, изжил себя и абсолютно чужд национал-социалистскому идейному достоянию. Значительная часть наших генералов даже не желает победы национал-социализма. В отличие от них советские генералы не только фанатично верят в большевизм, но и не менее фанатично борются за его торжество, что конечно, говорит о колоссальном превосходстве советского генералитета».

 

Как видим, Геббельс и Гитлер, главари фашизма, здесь перед нами правдивей наших правдюковцев.


Вместо заключения

Девятого мая 2018 года, за нами с женой прислали машину, и мы поехали на Красную площадь. Москва в это праздничное утро была пустынна и прекрасна, тем более, под молодым майским солнцем. Приехали на Ильинку. Она была изящно изукрашена свисающими гирляндами лампочек. Представляю, как это красиво вечером. Кто-то догадался на том самом месте, где в 12 часов дня 41 года Евгений Халдей сфотографировал группу случайных прохожих, слушающих выступление по радио В.М. Молотова, поместить эту знаменитую фотографию в увеличенном виде. На Ильинке начались проверки пригласительных билетов и паспортов. Проверок было четыре. И каждый раз по окончании процедуры я восклицал:

 

«Слава великому Ленину! Слава великому Сталину!».

 

Молодые офицеры, проводившие проверку, дружески улыбались. После всех проверок к нам подбежали очаровательные девушки и проводили на трибуну. Наши места оказались справа от Мавзолея в первом ряду.

Слева от меня сидел с дочерью маститый старикан, увешанный наградами. Я по столь торжественному случаю впервые прицепил две планки и, Боже мой, какой тяжелый стал пиджак, и не представляю, как ходят те, кто увешивает орденами, медалями да еще разными памятными значками весь свой фасад! Поди, полпуда набирается.

Мы познакомились: Иван Пантелеевич с 1-го Белорусского, дошел до Берлина. Я тоже назвался: с 3-го Белорусского, дошел до Кенигсберга. Когда двинулись колонны, это было так здорово, что у меня вырвались строки из пушкинской «Полтавы»:

 

«Ура! Мы ломим, гнутся шведы,
Тускнеет слава их знамен…».

 

— Что? — спросил Иван Пантелееевич. — Какие шведы?
— Да не шведы, а дармоеды, — ответил я. — Вот там, у Мавзолее сидят.

 

И закончил строки Пушкина своими словами:

 

«Друзья, сегодня День Победы.
Как здорово, что в мае он!».

 

Действительно, представьте себе, что война кончилась бы в декабре или феврале.

Но кое-что во время прохождения колонн коробило. Представьте, репортер торжественно оглашает:

 

«На Красную площадь вступает колонна ордена Ленина Высшего общевойскового командного училища…»

 

Ордена Ленина… А сам Ленин тут же, на площади в блокаде за массивной изгородью. И так несколько раз… Да, немцы обложили блокадой город Ленина, а нынешняя власть — самого Ленина. Кто круче?..

Ну, оружие, технику нам уже недели две по телевидению показывали во время репетиций. Они, конечно, необходимы, но зачем по телевидению-то? Парад это своего рода спектакль, а во всяком спектакле должен быть момент новизны, неожиданности, первичности. А какая же новизна и первичность, если мы все это уже десять раз видели. Странно, что тов. Шойгу не понимает это.

Парад боевой техники возглавил танк Т-34…

 

«Здравствуй Т-34,
Мой старинный друг и брат.
Помнишь, был ты лучшим в мире.
Что, тебе мотор сменили
И послали на парад?
Вижу, славная обновка —
Как и не был на войне!
Если бы вот так же ловко
Заменили сердце мне…»

 

Когда на площади появились самые грандиозные орудия, Иван Пантелеевич сказал:

— Абрамович и Вексельберг могут спать спокойно…

Я оглянулся на Мавзолей (он хорошо был виден сбоку) и демонстративно перекрестился. А когда парад кончился, и народ стал расходиться, я встал, повернулся в сторону Мавзолея и ещё трижды осенил себя крестным знамением. Ничего другого сделать в свои 94 года, физически, я не мог, это единственное. Подойти к Мавзолею было невозможно — здоровенная изгородь. Но не скрою, приятно было видеть, как вытянулись лица присутствующих служителей церкви. Ведь, для меня Ленин не только живее всех живых, но и святее всех святых.

Перед вступлением Путина в должность, что теперь именуется каким-то дурацким, несъедобным словом, Геннадий Андреевич Зюганов обратился к нему в «Правде» с просьбой: — Владимир Владимирович, ну, пожалуйста, ну, ради Христа уберите 9 мая маскировку с Мавзолея… Он до сих пор не понял, с кем имеет дело.

Ну, а когда мы спустились с трибуны, невозможно было подойти к Мавзолею и, припасённый мною портрет Чубайса, вырезанный из «Советской России», я швырнул на брусчатку площади и растер его каблуком. За мной по нему прошли тысячи москвичей.

Мы спустились с площади мимо Исторического музея, вышли на изуродованную Лужковым Манежную, прошли мимо гостиниц «Москва», мимо Думы, на которой ещё можно видеть советский герб, вышли на Театральную к станции метро. Как прекрасна Москва! И ведь с каждым домом, мимо которых мы шли, связано что-то незабываемое… Сколько раз в дружеской молодой компании свободных и суверенных советских людей сиживали мы на открытой веранде ресторана «Москва», едва не дотягиваясь руками до мерцающих над городом звезд… А на первом этаже гостиницы «Москва» был гастроном № 1 по знаменитости второй после Елисеевского. Помню даже, где и что там продавали. Справа в самом углу стояли бочки с черной икрой… Дума…. Сюда я захаживал к Альберту Мокашову. Как он теперь?.. Дом Союзов… Да через него прошла вся советская история. А мне, разве, забыть, что 29 марта 1942 года я слушал в Колонном зале Седьмую симфонию Шостаковича, а через много лет самому довелось в этом знаменитом зале держать речь. Рядом сидела Татьяна Доронина … В Малом театре я бывал почему-то редко, чаще в филиале на Ордынке, и вообще я «мхатовец»… А в Большом не так давно был с внуками.

Мы опустились в метро и поехали домой. А москвичи все шли и шли по портрету Чубайса, а вечером начнется гуляние и ещё танцевать будут на нем…

Июнь 2018



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.