По поводу классовости наук
27-04-2016
А. Анчин

 

Комментарий редакции «Красной Татарии»:

К сожалению, нынешнее положение в «научной» среде таково, что большинство современных естествоиспытателей и по сей день не освоили диалектического материализма. Многие ученые-естественники отказывают вообще философии в праве называться наукой, делая из нее некую забаву для праздного ума. Известно, что эта позиция свойственна такому антинаучному философскому направлению, как позитивизм.

Так вот, в естественнонаучных дисциплинах, при огромном новом эмпирическом материале продолжает господствовать этот самый позитивизм, т.е. познание окружающего мира только опытным путем внешнего описания фактов, через частное, отрицая, при этом, познание сущности явлений. Если ученый не желает познать сущность явления, то какой он при этом ученый? В отличии от позитивизма, диалектический материализм ставит обязательным условием именно познание сущности. Такая постановка вопроса выгодно отличает диамат от других философских концепций.

Интересно, что среди значительной части гуманитариев и, прежде всего, философов, которые, вроде бы, призваны делать обобщения из достижений естествознания, разъяснять методологию научного знания и указывать пути развития науки, то есть, искать ту самую сущность, господствует подход тех «естественников», которые и отрицают поиск сущности. Парадокс. Но такова наша печальная действительность — диалектических материалистов мало как среди первых, так и среди вторых.

Одна из причин такого положения позитивистов лежит в субъективной области — умственная лень этих представителей современного научного сообщества, ибо каких-либо объективных препятствий для современных ученых в изучении диамата отсутствует. Ведь невозможно быть действительно ученым человеком в какой-либо области знаний, не зная наиболее общих законов развития материи. Примером лени позитивистов служит крайне небрежное отношение к работе Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». В этой работе этот самый позитивизм, который господствует сегодня в своей немного модернизированной форме, разгромлен уже 100 лет назад. Но современные физики-позитивисты, в меру своего понимания, видят в книге Ленина только «профанские» представления о некоторых физических теориях, рассматривая их в разрезе сегодняшнего уровня развития физики, не замечая при этом главного — необходимости научно познавать действительность как объективную реальность, существующую вне и независимо от человеческого сознания. 

Большинству же сторонников марксизма недостает знаний в части понимания на каком современном уровне находится развитие точных и естественнонаучных направлений в познании мироздания. Пока еще не полностью раскрыты марксистским сообществом такие вопросы: какие философские обобщения в настоящее время делают буржуазные обществоведы и какие еще новые охранительные идеи они создадут в будущем ради господства власти капитала? Отсюда мы видим некоторую безоружность марксистов против неопозитивизма и неумение противопоставить последнему диалектический материализм. Иными словами, раз мы плохо изучаем философию противника, значит, мы не можем знать, что и как можно ей противопоставить. 

Публикуемая статья, в первой своей части, имея некоторые недостатки, связанные с недостаточной доказательной базой в части критики конкретных идеалистических воззрений физиков 20-го и уже 21-го столетия, все же оценивается нами положительно. Хотя автор и не ставил задачу подробно осветить эти вопросы, современный исторический момент в развитии философской мысли требует от марксистов более тщательного подхода к публицистическим статьям и заметкам в этой области обществоведческих проблем.

Вторая часть работы, в которой непосредственно идет речь о классовости наук, носит более последовательный, стройный и доказательный характер. Учитывая обещание автора продолжить рассмотрение этих важнейших вопросов в своих будущих работах и отсутствие принципиальных идейно-теоретических расхождений автора с позицией нашей редакцией, мы публикуем указанную статью.

Пожалуй, самое критикуемое в системе высшего образования положение диаматики — это классовость наук. Всем студентам рассказывают о настоящей тирании «идеологии» в советском образовании, которая провозглашала такой «атавизм» человеческой мысли, как классовость наук в целом и в особенности классовость философии. Проституированные преподаватели выставляют дело так, будто они в СССР были вынуждены наряду с обильным цитированием классиков марксизма, упоминать и об этом «изобретении» Маркса и Энгельса.

Вместо этого современная научная кафедра предлагает считать науку надклассовой. По их утверждению наука должна беспристрастно стремиться к познанию истины, которая совершенно независима от воли классов. И здесь сложно поспорить: истина действительно объективна и независима от человечества. Но означает ли это, что истина или ложь не могут быть использованы в чьих-то частных интересах вопреки общественным?

Возьмем не гуманитарную науку, а нетривиальный пример — физику. Наглядные факты наличия собственности на все производственные продукты физических исследований, засекреченность большинства разработок и, как следствие, промышленный шпионаж, а также то, что все серьезные лабораторные исследования невозможны без денежного содержания, должны нам подсказать то, что познание природы происходит в рамках частных интересов. Но если в прикладной области физика и не могла не встать на службу капиталу, через накопление которого происходит все производства в обществе, то в области фундаментальных исследований сложилась чисто гуманитарная ситуация.

Поскольку физика с XX века на своих передовых рубежах проникла в материю настолько глубоко, что это грозило перевернуть традиционные «ценности» капиталистического способа производства в виде недостатка сырья и ограниченной инфраструктуры использования энергетически эффективных сил природы, то она в своей теоретической части пожелала «ослепнуть» в релятивистской форме общей и специальной теории относительности Эйнштейна.

Дело здесь вот в чем. На протяжении XX-XXI вв. открытия в физике носили количественный характер и опирались на экспериментаторский опыт проникновения на микроуровень материи. Стихийно-материалистический способ объяснения природы, который был традиционно свойственен крупнейшим испытателям прошлого, буржуазной наукой XX в. признан несостоятельным.

Наступила эпоха безраздельного господства идеализма в теории, который был трансформирован в новые термины и выверты позитивизма и релятивизма. Это пришлось кстати господствующему классу с наступлением эпохи активного развития образования и народного доступа к информации. Триумф научно-технической революции: атомное оружие, атомная энергетика, полеты в ближний космос, новые материалы, компьютеры и машины, — окончательно сформировал потребность в формулировании господствующим классом новой научной картины мира взамен старой религиозной. Телевидение и интернет активно тиражируют якобы научную фундаментальную теорию устройства Вселенной: космоса и окружающей природы, построенную на абсурдных выводах, полученных из многочисленных математических моделей, которые в свою очередь состряпаны из десятков постулатов. Эта мистификация Большого взрыва, сжимающегося пространства-времени и релятивизма не менее крупная и не менее разработанная, чем средневековая схоластика с ее библейскими сказками о начале и конце света. Математизация физики привела к математизации естественно-научного знания вообще и полному отказу от поиска физического смысла (сущности) экспериментально наблюдаемых явлений и, как следствие, к ревизии не только стихийного материализма, но и гносеологии.

Такие «рок-звезды науки» как Хоккинг, Торн и Тайсон посредством медиа выдают на-гора обывателям будоражащие мистификации о черных дырах, параллельных реальностях, темных материях, физических пустотах, космической инфляции, струнах, супер-струнах и т.д. и т.п. Никакого практического смысла подобная теоретическая физика не имеет, кроме того, чтобы в глазах широких масс дискредитировать диаматические фундаментальные категории бытия: пространство, время, движущаяся материя. Они вырисовываются как простые, примитивные, даже неинтересные для публики. И таким образом ученые создают миф о своей элитарности, ведь только им известными алхимическими формулами они смогли превратить науку в развлекательную фантастику. Отсюда еще более выгодный правящим классам эффект — отрицание всякого теоретического знания, кроме математизированного. Причем, если математическое описание экспериментальных данных бывает допустимо в качестве моделирования на стадии формулирования гипотезы, то, когда речь идет о фундаментальных категориях бытия или вскрытии сущности того или иного явления, открытии закона природы, это превращает науку в фарс парадоксов близнецов, субмарины, лестницы, Белла, Эренфеста и прочих котов Шредингера. Ни один винтик на свете не завинчен согласно теоретической физике релятивистов, но именно их теории признаются научными, и они имеют административную гегемонию в науке.

Методология теоретической физики выглядит следующим образом. На основе анализа результатов экспериментов формулируется некоторое противоречие фактов, затем на основе постулатов создается математизированная теория, дающая какие-либо объяснения и выводы. Они сопоставляются с результатами новых экспериментов и, если они им не противоречат в математических расчетных моделях, то считается, что теория получила экспериментальное подтверждение и верна. Так прикладные исследования идут своим ходом, в большей части методом научного «тыка», а теоретическая физика – своим ходом безумных идей.

В чем причина такого положения в физике? Дело в том, что на ниве капитализма научно-техническая революция интересует предпринимателей только как дойная корова, а значит ей нельзя выходить за пределы энергетики минеральных ресурсов, затратной инфраструктуры и тайных знаний высокотехнологичного производства. Современное рыночное производство происходит в форме производства капитала, а значит на основе частной собственности. Чем более наука становится производительной силой, тем утрачивают значение старые материальные факторы производства — земля, минеральные ресурсы и фундаментальная инфраструктура. Намного проще защищать частную собственность в области залежей нефти, газа и в пользовании железной дорогой, чем в области технологии преобразования энергии эфира (см. http://www.atsuk.dart.ru/online/e_21century_physics.shtml) или термояда. Таким образом, у господства антинаучной методологии в физике есть классовые экономические корни.

И вместе с тем, предприниматели не брезгуют использовать кретинизм научной кафедры в пропаганде философского идеализма через т.н. научную картину мира, основанную на теоретической физике. Потому что он им кровно выгоден, ведь капитализм — это общественно-экономическая формация, которая существует только по невежеству пролетариата. Он является производителем, он способен управлять производством, он способен экспроприировать и защищать общественную собственность. Именно поэтому с точки зрения господствующего класса ему «противопоказана» вообще какая-либо истина. Тем более истина о том, что современное техническое развитие производства позволяет обеспечить каждому человеку на Земле все условия для творческого развития, попутно избавив от голода, холода, войн и эпидемий. И тем более правда о том, что человечество стоит закованное в кандалы общественных отношений частной собственности на пороге таких технологий, что всеобщее изобилие и колонизация космоса станут повседневностью. Правда кандалы придется разбить. Таким образом, у господства антинаучной методологии в физике есть классовые идеологические корни.

Классовый характер развития физической науки объективен, потому что буржуазия является направляющей силой общества, сосредоточила в своих частных руках общественное богатство и контролирует государства. Она подчинила развитие науки логике своей жизни: конкуренции и господству над пролетариатом.

Не менее остро и более наглядно дело обстоит с философией. Ученое сообщество воображает, что философ должен быть объективен, в смысле независимости от классов и беспристрастного стремления к истине. Но марксисты никогда не говорили о том, что истина зависит от классов.

Марксисты всюду твердят о том, что за торможением научного познания стоят интересы консервативных классов, которые стоят против развития общества и в силу своего положения защищают сложившийся строй и его идеологию. Познание общества — опасное оружие против общественных порядков капитализма, так как оно вскрывает суть господствующих над обществом отношений в форме капитала и государства, что рождает революционное сознание низвержения имущих классов и разумного переустройства общества из «дурной бесконечности» частной собственности.

Здесь следует сделать ремарку о том, что действительной наукой об обществе является только марксизм, который представляет собой в том числе научное обществоведение, или вернее сказать, диаматику примененную в отношении общественного устройства.

Таким образом, различные взгляды и теории не могут быть одинаково близки к истине. Каждая философия отражает классовую точку зрения. Причем как каждый класс отличается от другого по своему вкладу, вносимому в развитие общества, так и его философия отличается по воплощению положительных достижений в выработке истины об обществе. Именно поэтому, если вы как исследователь приближаетесь к истине, пытаетесь, так сказать, познать «вещь в коре», вы непременно становитесь радикальным. Вас волна науки вынесет на берег самого прогрессивного класса.

Поскольку рабочий класс призван стать могильщиком буржуазного общества, его коренные интересы выражают интересы будущего человечества и потребность в бескомпромиссной научной истине. Правда о жизни становится спутником борьбы рабочего класса.

Приведу наглядный пример того, как классовое положение «не пускает» буржуазных ученых дальше известных пределов. Вот о гносеологии размышляет флагман отечественной философии, главный редактор центрального философского журнала России Пружинин:

«…специфика научного знания не исчерпывается социально-экономическими и даже социокультурными аспектами его функционирования. Вырабатываемое в науке единство взглядов имеет собственные основания, укорененные в познании как особой культурно-исторической форме отношения человека к миру. И в этом пункте я скорее склоняюсь к феноменологической трактовке данности человеку мира как основе любых типов познавательной деятельности.

Поэтому, разделяя критическую оценку идеи «самотождественности» субъекта познания, я не могу согласиться с зачастую сопровождающей эту критику сплошной социологизацией собственно познания.

Общность мнений членов научного сообщества, позволяющая в принципе говорить о существовании научного сообщества как такового, вырабатывается благодаря тому, что в основе деятельности ученых лежат ценностные, экзистенциально осмысленные культурные установки, мотивирующие и структурирующие их собственно когнитивную активность. Я даже рискну утверждать, что познавательное отношение в науке как культурном феномене – это особый тип феноменологической редукции, выносящей за скобки все, что не соответствует этому отношению. Это утверждение можно рассматривать в качестве исходного тезиса культурно-исторической эпистемологии, контуры которой я пытаюсь очертить в этой статье. С точки зрения культурно-исторической эпистемологии наука конституируется как общение определенного типа, в основе которого лежит ценностная установка ученых на преодоление границ существующего знания. Фактически, научные сообщества  складываются благодаря объединяющей ученых приверженности научному критицизму, но, подчеркну еще раз, не ограниченному проверкой повторяемости полученных ими результатов. Конституирующий науку критицизм ориентирован на расширение горизонтов знания.»

(см. http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1061&Itemid=52)

Это словоблудие вполне можно понять как то, что всякий исследователь стремиться к новому знанию и из таких исследователей складывается сообщество ученых. Если бы доктор наук не имел жгучего желания писать заумно, его классовую физиономию можно было бы наблюдать и здесь. А пока только — позерство и возможности для толкования напускной учености. Совсем меняется дело, когда Пружинин доходит до выводов своих очертаний «исходного тезиса культурно-исторической эпистемологии»:

 

«Я полагаю, что контуры сознания, способного методологически обеспечить расширение локальных прикладных исследований до фундаментального научного поиска, уже проступают в науке и концептуализируются в рамках определенных эпистемологических традиций. Прежде всего, для такого рода рефлексии характерно знаково-символическое понимание результатов прикладного познания, позволяющее усмотреть в них смыслы, выходящие за рамки локальных прикладных задач. В случае экспертизы речь идет о различении в прикладном знании предельно широкого диапазона смыслов: от гуманитарно-социальных до личностно-экзистенциальных, несущих в себе культурно-нравственные, антропологические, социальные, экологические, экономические и прочие возможности и риски. И, соответственно, культурно-историческая методология ориентирует эксперта-исследователя на поиск в данном фрагменте прикладного знания различных предметных смыслов, открывающих новые исследовательские перспективы. В этом плане культурно-историческая эпистемология соотносима с интенсивно разрабатываемой сегодня идеей трансдисциплинарности, принципиально расширяющей рамки любого конкретного исследования.

В конечном итоге такое расширение мотивирует включение любого фрагмента знания в целостную систему преемственно развивающейся науки, возвращая знанию статус культурной ценности, его историчность и достоинство. А научное сообщество, несущее в себе знание как таковое и разрабатывающее его как универсальную основу оценки рисков и перспектив прикладных нововведений, фактически принимает на себя роль фундаментальной науки. По сути, сегодня складывается уже четвертый смысловой пласт понятия «фундаментальный» – наряду с поиском оснований всего существующего, наряду с идеей чистой науки и наряду с трактовкой науки как фундамента (базиса) для разработки приложений. Здесь фундаментальная наука предстает как основа экспертной оценки прикладных результатов знания, как основа работы экспертного, в том числе и философского, сообщества».

Вот так. Оказывается, что содержанием познания должна стать предельно расширенная трактовка экспериментальных данных, раздвигающая, так сказать, «исследовательские горизонты». Выше уже показано, как некоторые физики «нараздвигали» свои горизонты. По следам этих «раздвижений» фанаты бетменов выложили сотни миллионов долларов в кинотеатрах за краткий курс теоретической физики. Кроме того, Пружинин говорит нам, что методология познания состоит в следующем. Проводится эксперимент, и научное сообщество волюнтаристски утверждает его описание в качестве истины. Пружининская формула: научное сообщество = фундаментальная наука. Что ж, философ совершенно точно описал положение теоретической физики XX-XXI вв., правда добавив себя любимого как нововведение в методологию в качестве «философского расширителя». Ведь нужно отдавать дань моде междисциплинарности! Вот и философы пригодились.

Конечно, Пружинин прекрасно понимает, что такое наука и каково ее место в обществе. Он также не хуже нас знает, что истина объективна, а познание совершенно независимо от научного сообщества. Ему известно, что истина достигается исследованием, а не голосованием редколлегии научного журнала по размещению статьи описания результатов эксперимента. А также то, что марксизм — это наука об обществе, а белиберда, которой наполнен его журнал, это дешевая умственная проституция для замалчивания марксизма напыщенной философской жвачкой. Ведь Пружинин всю жизнь проработал в области теории познания. Но Пружинин искренне ненавидел Советскую власть, поэтому мелочно мстит коммунизму и защищает элитизм своей касты в новых условиях рыночной конкуренции. Поэтому он облекает старый субъективный идеализм в графоманскую обертку «современной отечественной философии».

Особенно цинично во вступлении к статье сказано, что Пружинин – отважный исследователь. Видимо отважно держал фигу в кармане, пока Советская власть была, и деловито достал, когда ее не стало.

Не менее противным выглядит пример о том, как современные экономисты трактуют о сущности безработицы. Совершенно ясно, что безработица является продуктом отношений наемного труда и без нее немыслим капитализм. И это совсем не тайна: любой советский словарь даст адекватное определение безработице. Но экономисты не могут так сказать, потому что она — наглядное неразрешимое в рамках капитализма противоречие, которое касается каждого пролетария, и сообщать это ему от лица науки не положено. Поэтому экономисты начинают стыдливый пляс вокруг «слишком высоких требований цены рабочей силы со стороны работников и профсоюзов». Или вовсе никак не объясняют причин. Аналогично дело обстоит с экономическими кризисами. Если послушать аналитиков, кризисы — это необъяснимые природные стихийные бедствия.

Здесь нельзя не сказать о совести. Ведь продажность интеллигенции далеко не всегда носит характер невежества и заблуждений. Чаще – сознательного стремления жить в горизонте обывательщины: «ходить на работу и делать свое дело». А если захотелось успехов в карьере, то немного поднапрячься в тех трендах, которые продиктованы развитием рыночного производства и политической конъюнктурой.

Таким образом, науки, движение к истине, развитие научного знания и доступ к установленным истинам, как и другие области идеологической надстройки общества, классово обусловлены. Науки носят классовый характер, просто не во всякой науке достаточно маневра для наглядного проявления классовых интересов. В конечном счете эксплуататорские классы заинтересованы в повороте науки вспять, в создании системы лжи для консервации своего господства. Развитие науки и научно-технической прогресс подчиняется частным интересам олигархии через фильтр товарно-денежных отношений, системы интеллектуальной собственности и засекречивания исследований.

Стремление к развитию знаний носит относительный характер, стремление к системе лжи и консервации своего господства — абсолютный.

 

April 26, 2016

 

Красная Татария




Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.