Культурная политика национал-социализма
18-06-2014

Труде Рихтер.

     Культурная политика национал-социализма

Сожжение книг фашистами на одной из площадей Берлина. 1933.

Высказывания национал-социалистов, характеризующие их мировоззрение и культурную программу, часто звучат для непосвященных глупой шуткой или бредовой сказкой седой старины. Только специфика исторической ситуации, при которой национал-социалисты пришли к власти, может объяснить, как могла родиться подобная чепуха, приличествующая разве что сумасшедшему дому. Могла не только появиться, но и стать идеологическим достоянием довольно широких народных масс.

Национал-социализм захватил власть в момент глубочайшего экономического кризиса, какой когда-либо приходилось переживать капиталистическому строю. Борьба между буржуазией и пролетариатом и противоречия внутри господствующего класса обострились до такой степени, что с каждым днем становилось очевиднее: средствами парламентаризма их не разрешить. Чтобы утвердиться у власти, буржуазия вынуждена была сбросить демократическую маску и установить свою диктатуру — открытую и неограниченную. Поскольку проституировано было величайшее завоевание буржуазии — парламентская «свобода» и «равенство», постольку неизбежен был крах культурно-политической «либералистской» надстройки.

Но все противоречия стоящего над пропастью буржуазного общества целиком — хотя и в измененной форме — отразились в идеологии национал-социализма. С одной стороны, фашизм отказывается от либералистических позиций, а с другой — он резко выступает против некоторых внешних признаков капитализма. В отличие от старых реакционных движений он прикрывается революционной драпировкой. Под лозунгом национального «социализма» и всяческого расшаркивания перед рабочим классом гитлеризм ставит пролетариат в условия полного бесправия.

Чем беспомощнее национал-социализм в борьбе с экономической разрухой, тем больше активности проявляет он в вопросах культуры, заимствуя методы и формы работы у итальянского фашизма. В гитлеровской программе нет ни одной самобытной идеи, — разве что по-новому аранжированы обрывки чужих программ. Основа его мировоззрения — национализм. Истое дитя капитализма, национализм уже свыше тридцати лет диктует политические и культурные программы всех индустриальных стран. Его идейная мотивировка весьма примитивна: право на колонии, на угнетение других народов выводится из гипертрофической оценки своей нации. Вера в непревзойденное величие германского народа одинаково хорошо вяжется с планами крупных экспортеров и мечтаниями крупных аграриев об автаркии. (Закрытое хозяйство в идеале не зависящее от внешних поставок. Опора на свое производство и ресурсы. — S.N.Morozoff)

Но нельзя же всех немцев поголовно причислить к величайшей нации в мире. «Неудобный» революционный пролетариат, прогрессивная интеллигенция из мелкой буржуазии к ней не относятся. Нужно найти внутригосударственный критерий, чтобы подменить классовое расслоение национальным. Вот почему националисты делят германский народ на немцев первого разряда, немцев, второго разряда и — по аналогии с индусскими париями или греческими рабами — на немцев, которых вообще за немцев не считают.

Построить подобный табель о национальных рангах можно было только на основе бессмысленного, не доказуемого понятия расы, которое даже с точки зрения буржуазного исследователя не выдерживает научной критики. Но что нужды? Credo, quia absurdum! (Верую, ибо абсурдно! (Лат.) — S.N.Morozoff)

Национал-социалисты пользуются расовым фанатизмом как хирургическим ножом, которым они вырезают все экономические и культурно-политические тенденции, таящие, по их мнению, опасность для господствующих классов.

Наряду с культом «чистой» расы процветает далеко не новый культ личности, идея вождя, политически опирающегося на неограниченную диктатуру. Еще в 1902 году один из пангерманцев писал:

«Всем надоела парламентская болтовня. Уже раздаются пожелания, чтобы пришла и спасла нас молодая, жизнерадостная диктатура — в лице людей, ясным взором охватывающих положение и обладающих тем мужеством, какое придает честная воля. Если для этого нужно нарушить конституцию, пусть конституция уступит: кто станет выбирать между спасением нации и соблюдением конституции?» (Гаммер — Blatter für deutchen Sinn, март 1902г.)

Еще менее оригинальны милитаристские пункты программы. Рассматривать всю жизнь нации под углом зрения военных задач — такова была традиция прусского феодализма еще во времена королей-солдат, т.е. 200 лет тому назад.

Для того, чтобы это грубо-варварское мировоззрение пришлось по вкусу образованному пролетарию или отчаявшемуся мелкому буржуа, нужно было ее подкрасить под современность. И вот в программу включено несколько социально-демагогических фраз, например, о возможности выдвинуться одаренным беднякам или о ликвидации нетрудовых доходов. Отрицательные стороны капитализма не оспариваются, но объясняются они не самой системой, а вредной деятельностью универсального козла отпущения… — еврейской нации.

Вплоть до последних выборов надежды национал-социалистов поймать рабочий класс на эту гнилую поживку оказывались иллюзорными. Учение о бессмысленности классовой борьбы слишком явно было направлено против рабочего класса, слишком очевидно было в интересах буржуазии. Зато мелкая буржуазия действительно попалась на лживую приманку «народного единства».

Вот уже несколько месяцев, как германские фашисты стоят у государственного руля. Они развивают лихорадочную деятельность. Из хаоса фашистских декретов и запретов вырисовываются очертания Третьей Империи. Ее экономической базой была и остается частная собственность, ее политика — террор и диктатура одной партии в интересах капитала. Ее культура? Первые культурно-политические мероприятия, правда, еще не доведены до конца, но общий путь уже ясен.

        Расовая теория национал-социализма

Расовая теория национал-социализма объявляет народы империалистического Запада, т.е. арийцев, прирожденными хозяевами мира, перенося таким образом историческую ситуацию наших дней к началу всемирной истории. Среди арийцев выше всех — германцы, а среди них — северные германцы, у которых признаки расы сохранились в наиболее чистом виде.

«Структура общественного строя зависит от психологического своеобразия расы, составляющей его базу. Опорой его должны являться те индивидуумы и личности, у которых расовый момент выражен особенно сильно. (Дрисман — Dämon Auslese).

Эта несуразица была опубликована целое поколение тому назад, но тогда вряд ли кто обратил на нее внимание. Сейчас в нее верят миллионы. Вот что пишет Розенберг в своем «Мифе XX века»:

  «Расово-обусловленная душа народа есть мера всех наших мыслей, действий и волевой устремленности — последний масштаб наших ценностей».

Еще отчетливее высказывается Геббельс:

 «Мы хотим отобрать среди новой господствующей прослойки такую группу, которая бы отдавала себе отчет, что более совершенная раса дает ей право на господство; группа, которая, ни перед чем не останавливаясь, удерживала бы и отстаивала свое господство над широкими массами».

Само собой разумеется, что эта «новая прослойка господ», эти представители северо-германской расы — верх красоты, добродетели, одухотворенности, силы и благородства. Они уважают частную собственность гораздо больше других рас(!). Все подвиги человеческого духа германского происхождения. Будь то основатели новых религий, художники или ученые, — если их творческая деятельность в интересах буржуазии, значит это были германцы.

Националистская наука не слишком гонится за статистическими и прочими аргументами. Так, по заявлению Конопата, берлинского «специалиста»-расоведа, «греческая и римская культура создана была северными народами». Доказано также, что и Иисус был германец. Великие китайские философы — тоже. Или, как выразился Гитлер: «Там на восточном туловище сидела северная голова».

Зато все, что могло бы расстроить, или — хуже того — свергнуть традиционный порядок, — все это объявлено «не немецким», «глубочайше чуждым германскому характеру». Роль такого антипода должен сыграть народ, повинный решительно во всех бедах.

Тут уже постаралась история. С самого средневековья преследования евреев были излюбленным клапаном, отводящим гнев трудящегося населения от господствующего класса. Националистская расовая теория охотно пользуется этой испытанной «культурной» традицией. Она объявляет евреев низкопробнейшим из всех народов. Безобразные физически, насквозь растленные морально, пройдошливые в делах, несущие с собой идейное разложение — вот как рисуют фашисты эти «отребья человечества». Оказывается, что со времен абсолютизма всякая социальная критика есть результат «подрывной работы израильтян».

Эту семитическую страсть к разрушению венчает, конечно, марксизм, стремящийся уничтожить самое государство, чтобы поставить на его место «власть международного еврейства». Воротилы международного финансового капитала оказываются в одних рядах с правительством Советского союза; это, мол, то же еврейство, только пользующееся разными масками. В доказательство этой невероятной чепухи приводятся фантастические «протоколы сионских мудрецов, которыми пользовались во времена Столыпина российские черносотенцы и погромщики. Согласно этим «протоколам», в 1897 г. на базельском конгрессе сионистов лидерами «всемирного еврейства» намечен план завоевания мира. Так борьбу против революционного пролетариата увязали с расовой теорией, объявив большевизм, марксизм, даже либерализм — махинациями евреев мегаломанов .

В то же время, отожествление «золотого интернационала» с красным позволяет свалить на евреев вину за те язвы капиталистического строя, которые нельзя затушевать. В доказательство фашисты ссылаются на многочисленных спекулянтов и ростовщиков-евреев. Объяснять так называемые расовые особенности евреев социально экономическими условиями гетто — воспрещается. Это ведь материалистическая точка зрения, а следовательно и «не немецкая». Поскольку германский пролетариат и мелкая буржуазия оказались под влиянием «разлагающего» материализма еврейского духа, они объявлены неполноценными немцами. Они станут национально полноценными только тогда, когда отрекутся совершенно от критического мышления и в особенности от методов революционного действия и станут исповедывать смиренно-благочестивое послушание фашистскому государству и его «руководящим личностям». Так всемирная история сведена к борьбе между «злыми» евреями и «добрыми» германцами. Религиозные пережитки отсталых слоев населения эта концепция использует в полной мере.

 

        Законодательство об арийцах

Из ультра-примитивной и грубой расовой «теории» исходили национал-социалисты, издавая свои декреты об интеллигентных профессиях. Адольф Гитлер 6 апреля подробно изложил правительственную точку зрения. Он требовал:

«…очищения нации и особенно интеллигентных ее слоев от иноплеменного влияния и чужеродной примеси. Справедливые притязания Германии на своеродное идейное руководство должны быть удовлетворены путем немедленного удаления избытка еврейской интеллигенции из культурной и духовной жизни Германии. Вытесняя иноплеменников, нужно расчистить путь германской молодежи и дать ей возможность «работать». («Фелькишер беобахтер» от 7 апреля 1933 г.)

В материалистическом аспекте это означает, что для удовлетворения гитлеровских приверженцев и для поддержки своего правительства должно быть освобождено несколько тысяч служебных постов. А для этого нужно без разговоров повыкидывать евреев со всех должностей, совершенно не считаясь с качеством их работы. И действительно, все врачи-евреи уволены из больниц и лишены права работать от больничных касс. У адвокатов-евреев отняты разрешения на практику. Судьи-евреи уволены с государственной службы. Ни одного редактора-еврея не может отныне быть в немецкой газете.

По новому закону на государственной службе могут состоять исключительно арийцы. Вот что гласит §2 этого закона:

«Не арийцем считается тот, у кого родители или прародители (дедушка и бабушка) не арийцы, — в особенности, если они евреи. Достаточно, если к неарийцам принадлежит хотя бы один из родителей или прародителей. В особенности нужно обращать внимание на те случаи, когда один из родителей или прародителей исповедывал еврейскую религию. Если чиновник не состоял на государственной службе к 1 августа 1914 года, он должен доказать, что он родом ариец или фронтовик, сын или отец павшего в мировую войну. В подтверждение этого должны быть представлены документы».

Но НСРПГ обеспечивает своим приверженцам работу не только этим способом, столь удобным в период безработицы. Издается еще декрет, по которому для членов национальных союзов устанавливаются облегченные условия приемных испытаний.

Но как бы варварски ни обращались с евреями, как бы ни преследовали, — есть люди еще «ниже сортом»: это коммунисты. Будь то врач, адвокат, чиновник, служащий или рабочий, — если он когда-либо сотрудничал с коммунистами, его уволят при любых обстоятельствах — будь он хоть чистокровнейшим арийцем. Коммунисту не помогут даже военные отличия, за которые еврею иной раз отпускаются грехи. Здесь национал-социализм выдает себя с головой.

 

        Евгеника «Третьей Империи»

Подчиняя своей монополистической диктатуре все области социальной жизни, гитлеризм и для регулирования рождаемости проводит единую централизованную политику, разумеется на базе расовой теории, т.е. в первую очередь направленную против «расовой неполноценности». Так приготовляется пушечное мясо.

 «Дайте нам законопроект, обезвреживающий расово-неполноценных патологов с их безмерно повышенной сексуальностью, отравляющих здоровую, расово-полноценную окружающую среду». (К. Керн — «Охрана расы», стр. 17.)

Правительство Гитлера не замедлило последовать этому призыву. Некий доктор медицины Конти назначен референтом по «расовой гигиене» при германском министерстве внутренних дел. И 27 апреля уже опубликован проект закона о стерилизации. Кого национал-социалисты рассматривают как «расово-неполноценного» — и следовательно собираются кастрировать «на законном основании», — об этом можно судить по следующему замечанию одного из них:

«Что бы там ни было, мы не можем терпеть такого положения, когда лучшие сыны нашего народа не имеют возможности обзавестись семьей до сорокалетнего возраста, в то время, как выродок коммунист в 20 лет уже беспрепятственно плодится, а в 45 лет уже дедушка«. («Берлинер берзенцейтунг»).

И этот закон направлен всецело против коммунистов.

Если с одной стороны нежелательный людской балласт подлежит уничтожению, то с другой — всячески поощряется размножение «расово-ценных» немцев, которых, разумеется, можно искать только в состоятельных кругах. Для этой цели намечены, между прочим, такие мероприятия: премирование многодетных семей, налог на холостяков; реорганизация отделов записи актов гражданского состояния в управления по делам семьи и брака, при которых работают и комиссии по стерилизации; учреждение управлений по делам расы, на которые возлагается выдача брачных свидетельств; составление расово-гигиенических картотек, дающих ясную картину родословной и «линий крови»; запрещение браков между лицами разных рас; и наконец «человеководство» (так буквально и сказано у Керна!!) в целях выращивания экземпляров особо чистой германской расы…

 

        Наука на смертном одре

Принять национал-социалистское определение науки — значило бы раз навсегда сделать ее иллюзорной: национал-социалисты отвергают объективность исследования и требуют, чтобы в основу его положено было безоговорочное признание Третьей Империи. Так средневековая католическая церковь допускала логические умозрения о бытии божием при условии, что они приведут к доказательству его существования.

Для укрепления нации в военной мощи служат военные науки, введенные фашистами в университетах. Преподаватели должны:

«не ограничиваясь лекциями по всем отраслям науки, непосредственно касающимися организации армии, и методикой ведения войны, влиять на преподавателей других факультетов в том смысле, чтобы они в своих специальных отраслях уделяли внимание и военно-научным проблемам. Таким образом медики, например, должны заниматься военной медициной, экономисты — вопросами военной экономики и т.д.» («Nachtausgabe» от 23 апреля 1933 г.)

Расоведению, само собой, отдается почетное место во всех высших школах. Кроме того, существует даже академия обновления жизни. Ее представители требуют, чтобы:

…»достижения науки о питании перенесены были в университеты. В немецком народе сильна жажда изучения вопросов питания». (Особенно у безработных!)

 «Обновители жизни» доказывают, что самое здоровое питание — картофель, который нужно потреблять в «пятерном объеме против всех остальных продуктов». («Berliner Tageblatt» от 23 апреля 1933г.)

Далее, в Берлине учреждена кафедра политической педагогики. Нетрудно представить себе, каковы научные доктрины этой кафедры.

Медицинский факультет под обстрелом. Мало того, что и здесь виднейшие ученые, как профессор Цондека или профессор Блюменталь — мировая величина в области изучения рака, пали жертвой закона об арийцах, — вся бактериология и серология объявляются вредным учением. Шарлатаны всех мастей почуяли лучшие дни. Они рядят свои карьеристские чаяния в маску возмущения капитализмом, они клеймят профессиональную медицинскую науку, как зараженную «микробом капитализма». Пользование дорогими ядами в качестве лекарственных средств на руку крупной химической промышленности и только ей одной, говорят они. Уже изготовлен лозунг против «сексуального капитализма», разумеется, порожденного евреями. А под этот гвалт всякие «реформаторы жизни» торгуют своими препаратами с таким же точно капиталистическим барышом, получая на них по 300% чистой прибыли и больше.

Чтобы не осталось ни одной, самой завалящей отрасли буржуазной науки, работающей «либеральными» или, того хуже, «материалистическими» методами, идет повсеместная чистка персонала, проводимая национал-социалистическим студенчеством. Уже 12 апреля по всем университетам были расклеены 12 тезисов, направленные «против антинемецкого духа». Вряд ли что может превзойти эти тезисы по своему варварству. Например, пункт 11 требует, чтобы профессора подбирались не по их научным заслугам, а по своему безусловно «немецкому мышлению» (!!). С тех пор высшие учебные заведения, что ни день, то просеивают своих преподавателей, выгоняя в первую очередь всех не подходящих под параграф об арийцах, либералов или — еще хуже — социалистов. Сейчас собираются «вычистить» даже самых ручных националистов и членов народной партии, если они не согласятся беспрекословно «учиться духу штурмовиков» — или, скажем, если у них бабушка была еврейка.

Фашисты не смущаются, что среди увольняемых есть ученые с мировым именем (например, лауреаты нобелевской премии Франк и Габер, Эйнштейн, проф. Куран и др.). В Америке, Франции и Испании уже учреждены кафедры для некоторых крупнейших германских специалистов — обстоятельство, которое должно было бы уязвить национальное тщеславие. Но функция фашистов в том и состоит, чтобы вернуть Германию к средневековому невежеству или — по их выражению — к «национальной одухотворенности». Наметившееся еще при расцвете империализма разложение «свободной» буржуазной науки проводится теперь в порядке официальной программы.

Фашистский радикализм не стесняется ничем. Ученые не только изгоняются из университетов, но все их труды предаются публичному сожжению (аутодафе 10 мая 1933 г. и др.). Средневековые костры, на которых для острастки сжигался один экземпляр «еретической» книги — верх деликатности, по сравнению с кострами фашистов, куда валят целые библиотеки.

Венец националистского тупоумия — это пп. 5 и 7 студенческой «просветительной программы». Пункт 5 гласит: «Еврей может мыслить только по-еврейски. Когда он пишет по-немецки, он лжет. Немец, пишущий по-немецки, но мыслящий не по-немецки — предатель». Иначе говоря, все немцы должны стать национал-социалистами!

Пункт 7: «Мы требуем от цензуры: еврейские книги должны выходить на древне-еврейском языке. Если они выходят по-немецки, это должно обозначаться как перевод. Принять самые резкие меры против злоупотребления немецким шрифтом…» И это говорят столпы национал-социализма.

Фашистские демагоги из кожи лезут вон, превознося дикарство. Вот что писал 24 апреля 1933 г. Гинкель, лидер «союза борьбы за германскую культуру».

 «Пролетарий-штурмовик из Веддинга тем самым, что он в порядке добровольного подчинения боролся в рядах штурмовиков нового государства, послужил культуре больше, чем сто интеллигентских бестий (!) из буржуазного или марксистского лагеря».

Пролетарию охотно льстят, называя его героем «национальной революции». Тем легче будет его урезывать в правах и грабить, — не говоря уже о том, что Веддинг, до самых последних дней, обилием штурмовиков «похвалиться» не может.

 

        Школа

Фашистская школьная программа ставит себе целью вымуштровать образцового гражданина фашистского государства. «Цель германской школы — германский человек». Главная задача школы — формирование характера по старому принципу: «высшая добродетель гражданина есть послушание». В детях воспитываются «верность, готовность к жертве, умение хранить тайну (поджог рейхстага!), сила воли, решимость и радостное сознание ответственности». (Гитлер — «Моя борьба».)

За моральной закалкой идет физическая закалка с помощью военизированного спорта: «Нет той минуты, которой жаль было бы для физических упражнений». (Гитлер.) Параграф 20 партийной программы НСРПГ говорит о «физической закалке», как о важнейшей задаче народного образования. Сам Гитлер высказывает ту же мысль в своей книге «Моя борьба».

 «Национальное государство, — пишет он, — во всей своей воспитательной работе в первую очередь должно ориентироваться не на то, чтобы накачивать людей голыми сведениями, а на культуру здорового тела. Воспитание духовных способностей идет уже во вторую очередь (!). На первом плане — развитие характера, на последнем (!!) — наука».

Разумеется это преувеличенное подчеркивание физкультурных моментов вытекает не только из принципа: здоровый дух в здоровом теле. Гитлер выдает действительную подоплеку своей программы народного образования, когда пишет:

 «Национальное государство должно исходить из той предпосылки, что человек малокультурный, но физически здоровый, с хорошим и стойким характером, ценнее для национального единства, чем хилый остроумец».

«Гипертрофия интеллигентности руководительских кадров — лучший союзник революционной ноябрьской босячни (!!) … Если бы молодежь в свое время меньше накачивалась знаниями и больше обучалась выдержке (!), это бы с лихвой окупилось в 1914-1918 гг.».

Иными словами: взращивать нужно тупых солдафонов, умеющих терпеть и рабски повиноваться, — будущее пушечное мясо для германского империализма.

В другом месте Гитлер замечает, что образование должно быть «идеалистическим», так как условием расцвета промышленности и техники, торговли и ремесел является не материалистический эгоизм, — но «самоотреченье и готовность к жертве». Это значит — воспитывать неумеющих критически мыслить холопов капитализма, мирящихся с любым ухудшением жизненных условий, знающих радость самоотречения».

Фашистское государство Гитлера уже приступило к осуществлению этих «принципов». Его школьная программа так и гласит: поменьше познавательного материала, но чтоб был самый что ни на есть ценный. Гитлер сам определяет объем сообщаемых знаний. Для начальной школы этот «паек» оказывается много ниже прежнего. Не лучше и в средней школе. «Источником образования, говорит фашистская программа, становится германская народность, историю которой, построенную на расовой базе, еще надлежит написать». Словом, все тот же националистический барабан, то же пережевывание патриотических мотивов.

Преподавание должно внушать определенный «образ мыслей» — даже природоведение, даже уроки пения. Пение, например, должно «раскрывать сердца молодежи для неисчерпаемого богатства германского духа» (школьная программа, §6). Образовательная программа для девочек должна быть значительно уже, чем для мальчиков. Видимо, сеть средних женских школ будет сокращена в соответствии с подчиненной ролью женщины в фашистском государстве.

Разумеется, учение о расе занимает в школьной программе одно из наиболее видных мест. По словам Гитлера, образовательная и воспитательная работа национального государства будет достойно завершена, если она прокалит инстинкты и рассудок, сердце и мозг молодежи идеей и чувством расы. Ни один мальчик, ни одна девочка не должны покинуть школу, не уяснив себе до конца всю необходимость и глубокое значение чистокровия. Это сохранит расовую основу народности и обеспечит необходимые предпосылки последующего культурного роста. Иначе немцы и в будущем останутся навозом для мировой культуры. Наилучший финал воспитания, проводимого под расовым углом зрения — военная служба, которой, вообще говоря, должно заканчиваться нормальное воспитание рядового немца.

Преподавание, построенное на расовой базе, не может обойтись без религии. Следовательно, «германская школа должна быть единой позитивно христианской школой«. Чтобы легче запечатлеть в детских умах безусловное почитание фашистского государства, религиозное воспитание должно начинаться как можно раньше и носить обязательный характер. Восстановлена утренняя молитва. Прекращен прием в светские школы (без преподавания религии). Уже в этом году все они будут преобразованы в христианские: «центральная идея воспитания — христианство».
        

Но как фашисты ни ценят церковь — основную роль в их программе играет государство. Вся германская школа есть школа государственная, т.е. школа сооружается, руководится, управляется и контролируется исключительно государством. Никаких частных школ, никакого частного преподавания.

        

Какова же будет структура этого «единого государственного воспитания»? Гитлер выдает нам и этот секрет. Рассуждая о «патриотическом» (монархически-династическом) воспитании в старой вильгельмовской Германии, он его порицает за то, что оно чересчур напирало на пошлейшие славословия мелким монархам. Это не могло разжечь в народе настоящую, бушующую страсть высшей национальной гордости. Этот недостаток страшно отомстил за себя в мировую войну (!!): у людей было мало охоты умирать за королей и императоров (!!), а о «нации» большинство имело весьма смутное представление.

Гитлер хочет этим сказать, что фашистская система воспитания должна наверстать упущенное вильгельмовской школой, вооружив людей национальной страстью, которая помогла бы с большей охотой умирать за капитал, чем в 1914-1918 гг.

То же и с перспективой выдвижения, на словах гарантируемого всякому способному гражданину. На практике вряд ли это будет разниться от социал-демократического лозунга: «Дорогу энергичным людям».

Педагогическая методика национал-социализма так же реакционна, как и все содержание его воспитательной программы. Авторитет учителя должен быть восстановлен. В школах снова введены телесные наказания. Принцип трудового воспитания отвергается, так как он воспитывает в детях самостоятельность мышления. Возвращается старая система муштры и зубрежки.

Тут же антисемитская травля. В будущем процент евреев-учащихся в школах не должен превышать полутора. Так как процент евреев-школьников в германской школе гораздо выше, то этот жесткий запрет является актом безмерного угнетения национальных меньшинств.

Национал-социалисты в школе находятся в привилегированном положении. Приказ, автоматически переводит в следующий класс учеников, оставленных на второй год, если они работали по заданиям НСРПГ.

 

        На все воля божия

Одурманивание масс средствами религии играет в Третьей Империи центральную роль, и государство пользуется всяческими методами, чтобы вконец удушить логическое мышление масс. Здесь и церковная исповедь, и секты со всевозможными кружками, втягивающими суеверных людей, и, наконец, для интеллигентов — новые формы мистицизма.

 §24 партийной программы гласит:

«Мы требуем свободы всех религиозных исповеданий в Германии, поскольку они не угрожают существованию государства и не грешат против морального чувства германской расы. Партия, как таковая, стоит на платформе позитивного христианства, не связывая себя определенным религиозным исповеданием. Она ведет борьбу с еврейско-материалистическим духом в нас и вокруг нас и убеждена, что радикальное оздоровление нашего народа может быть достигнуто только изнутри на основе лозунга: общее благо превыше личного».

С момента захвата власти фашисты ориентируются в первую очередь на общегосударственную евангелическую церковь.

Церковь отдельных германских государств должна быть ликвидирована.

Новая церковь, приспособляясь к фашизму, должна проповедывать героическое христианство, какое проповедывалось диким саксам во времена Карла Великого. Конечно, и здесь идея расовой чистоты должна быть на первом плане. Браки между евангелистами и представителями чуждых рас запрещаются.

Значительно большую сдержанность проявляет пока что католическая церковь, хотя у нее имеются все основания быть благодарной Гитлеру.

Послушный гражданин националистского государства — это овца как раз для ее паствы. Государственные дотации ей гарантированы. Только с абсурдным расовым фанатизмом Гитлера римско-католическая церковь, вот уже две тысячи лет носящая интернациональный характер, никак не может помириться. Но если она убедится в стабильности гитлеровской власти, она и с ним пойдет на мировую, как пошла с Муссолини. В Ватикане прекрасно знают, что фашизм — последний козырь против большевизма.

Вряд ли стоит упоминать, что в Германии все союзы безбожников запрещены. Сейчас же после переворота безбожие было объявлено противозаконным. Выход из церкви затруднен, отчасти общеобязательным культурным налогом, отчасти — прямым запретом. (Фактически в Германии имеется несколько миллионов свободомыслящих всех политических направлений.)

Зато сейчас в Германии возник целый ряд новехоньких — с иголочки — сект, которые устраивают совершенно юмористические фокусы с «духом древнего германства», «кровным сродством», «благородством расы». В любом киоске можно купить газеты «Союза арийцев», «Союза изучения рун», «Артоманов» — имя им легион. Всех их объединяет безграничный восторг перед национал-социализмом и его теориями, которым они охотно предоставляли столбцы своих газет. Астрология процветает в Германии, как в дни Валленштейна. Вот образчик того, как мелкие паразиты работают политическими лозунгами национал-социалистов. Перед нами гороскоп на 27 апреля: солнце в созвездии Тельца:

 «Легкие затруднения и препятствия. Конфликты между чувством и мышлением и вытекающие отсюда неблагоприятные последствия. Резкие противоречия в социальной области, ведущие к неполадкам в профессиональной и общественной жизни. Легкое снижение финансовой конъюнктуры (!). В духовном, идейном и эстетическом отношении — чистое и возвышенное углубление».

Эта чушь раскупается, ей верят, ее распространяют. Тот же делец выхваляет, как панацею, «гимнастику по старо-германским рунам» и рекомендует «перестановку кроватей, как целебное средство», потому что болезни вызываются… земным излучением. Он советует читателю буквально следующее:
        

«Распространяй новейшие достижения непогрешимой научно-исследовательной работы. Везде выступай против травли исследователей земного излучения, финансируемой крупным химико-промышленным капиталом. Пусть эти капиталисты сами отравляются своими патентованными медикаментами».

И в более старых сектах также процветает истерический культ Гитлера, не без рассчетов на субсидии. На спиритических сеансах Хорст Вессель является в образе небесного штурмовика. Националистское государство богато приверженцами как раз среди этих сект.

Наиболее утонченной формой современной поповщины является новогерманская мистика, пропагандируемая Альфредом Розенбергом в книге «Миф XX века», в еженедельных речах по радио и в газетных статьях. У Розенберга все окутано мистической дымкой; он любит многословные, туманные обороты, напыщенную речь. Он чувствует решительное отвращение ко всему разумному, т.е. к тому, что у каждого националиста исторгает немедленную цепь ассоциаций: рационализм, просветительство, французская революция, либерализм, материализм, марксизм, еврейство. Ликвидация логического мышления прямолинейно и откровенно возводится в принцип, так как оно неизбежно ведет к большевизму (!!). Но послушаем самого Розенберга:

«С нас по горло хватит нервозной суеты последних десятилетий. Мы с ненавистью смотрим на неслыханное техническое расточительство всего того, что до сих пор величает себя искусством. Чутье говорило нам, что эпоха интеллектуализма, как явления, претендовавшего на культурную значимость, лежит на смертном одре. Поворот от теоретического материализма в науке и искусстве можно считать внутренне завершенным; маятник качнулся уже обратно (теософия, оккультизм)».

Логические критерии преодолены. Немец все сознательнее возвращается к духовному центру. Он постигает, что истинная жизнь алогична и человеческий разум при организации общественной жизни должен считаться с первичными инстинктами: ибо если он этого не сделает, то природа отомстит за себя, — а месть природы мы называем государственными катастрофами.

Перед нами ясно выраженная философия в оборонительной позиции, если можно это вообще назвать философией. Так как аргументация научного социализма неопровержима, так как из болота капитализма нет другого логически убедительного выхода, — то само логическое мышление клеймится, как дьявольское порождение. Историческое развитие говорит за Советский союз, за пролетарскую революцию, — значит отвергай само развитие, как закон природы и человеческой истории. Розенберг учит «преодолению всех мировоззрений, рассматривающих историю под углом зрения так называемого вечного развития». По его мнению, уже первый религиозный миф дает предельное познание для данной расы.

Итак: долой историчность. Это идеология всех экономически загнивающих эпох.

Разумеется, отрицание становления, вера и неизменное бытие — не розенберговского ума изобретение: оно входит в железный фонд философии древне-индийского и древне-китайского кастового строя, где застывшая форма производственных отношений на целые века преграждала возможность развития производительных сил. В ту эпоху подобные взгляды вполне отвечали низкому уровню познания. Сейчас, в эпоху мировой революции, когда народные восстания, государственные перевороты, правительственные и валютные крахи стоят в порядке дня, когда всякий чувствует на себе перемены в общественной жизни, — сейчас эта теория, отрицающая историческое развитие, носит совершенно гротескный характер.

Здесь оправдываются ленинские слова, что для буржуазии не существует абсолютно безвыходных положений. Ей нечего ждать от истории, кроме собственного падения, и она оспаривает самый принцип какой бы то ни было возможности развития:

 «У каждого настоящего народа одна только история, одна только духовная осанка, одна только волевая направленность. Круг его бытия определяется кровообращением его души».

Конкурентная борьба между крупными империалистическими державами толкуется как изначальная борьба тьмы со светом. Революция 1918 г. рисуется так:

 «Демонические силы одержали в тылу армии победу над божественными. Они бушевали по миру, сбросив оковы, с небывалой разнузданностью. Но в то же время был заново углублен, постигнут и пережит до последних своих разветвлений тот миф крови, за который умирали герои. Этот старый германский миф хочет предстать сейчас в обновленном образе. Он награждает мир светозарнейшим (!) идеалом человечества: учением о характере, как ценности, лежащей в основе всякой культуры».

А для того, чтобы этот продукт мог соответственно развиваться, необходимо «осуществить единство германского естества в государстве и культуре, в науке и искусстве» (!).

 

        Искусство на крови

В Германии ведется сейчас усердная пропаганда «нового искусства». О нем мечтают как о новом чуде света. Гитлеровское правительство объявило уже конкурс на лучшую книгу и лучший фильм. Покровительствуя искусствам, можно казаться в глазах других народов культурным государством. Это, во-первых, но и помимо того, искусству в Третьей Империи отводится важная роль; оно должно своими специфическими средствами проповедывать и воспевать идеи фашизма, помогая идейному удушению масс.

Хороший художник — хороший в национал-социалистском понимании — не нуждается, по словам Геббельса, в сознательной работе. Наоборот:

«Чем крупнее художник, тем инстинктивнее он с уверенностью лунатика творит произведения сильные и прекрасные». («Путь к Третьей Империи», 1927, стр. 23.)

Геббельс разогревает таким образом стылую романтическую теорию, выводящую процесс художественного творчества из «интуиции», «созерцания божества» и «внутреннего вдохновения». Ведь наблюдение действительности, отображение объективных фактов в их познаваемой связи привело бы в области искусства к революционно-марксистским принципам. Отсюда лозунг: да обретет художник свои видения в надреальной сфере (!). С этим связано обожествление художника, возвышающегося над всеми остальными людьми.

Худосочное искусство для искусства — никак не национал-социалистский идеал. Художник должен отображать самые злободневные события, — конечно, не реалистическим, а идеалистическим методом.

        Такова теория. А практика?

Горячая любовь Третьей Империи к искусству сказывается прежде всего в таком размашистом разрушении существующего искусства, какого не было с XVI века. Не стоит вдаваться в подробности: слишком известен вандализм и то беспредельное варварство, с каким национал-социалисты сжигают книги, разоряют библиотеки, составляют черные списки и организуют так называемые «шкафы ядов» (термин из обихода аптек), т.е. витрины тлетворных книг.

То новое, свое, что внесли национал-социалисты в различные области искусства, свидетельствует о столь же низком культурном уровне.

Кино Третьей Империи отчетливо характеризуется уже теперешним репертуаром. Отчасти это фальшивые любовные фильмы, которые крутят «для души» по древним или опереточным шаблонам; бедные машинистки выходят замуж за богатых начальников — и никаких проблем. Чисто-фашистский фильм посвящен прославлению войны и «немецкого героя», — частью в историческом одеянии (фильмы «Фридерикус-Рекс» — «Шилльские офицеры» и т.д.), частью в современном оформлении, например фильмы о мировой войне, о подводных лодках и летчиках. Это должно воспитывать публику в «патриотическом духе», «закалять дух обороны». Военные шванки изображают в привлекательных тонах старо-прусскую муштру. Художественно вся эта продукция ниже всякой критики.

Кроме того есть еще одна, художественно более серьезная разновидность национал-социалистского фильма. Это фашистский фильм по «большевистскому методу». Геббельс, как известно, заявил, что эйзенштейновский «Броненосец Потемкин» показал ему, как художественно ценный фильм одновременно может нести в себе и политическую тенденцию. И вот по этому образцу пытаются сделать фашистский крестьянский фильм «Под черным знаменем». Мы видим здесь полный отказ от «кинозвезд»: авторы пошли по дворам восточно-прусской деревни, чтобы, по образцу советских фильм , закреплять на пленке действительность. В фильме показано, как обедневшее крестьянство восторженно смыкается под лозунгами НСРПГ. Но подобно тому, как фашизму совершенно не под силу найти действительный выход из экономического кризиса, так же непосильно для него правдивое и художественно убедительное изображение исторического процесса. Например, в крестьянском фильме нужно было бы показать, как фашистские демагоги обрабатывают крестьян, показать реакционные настроения крестьянства, действительные причины крестьянской нужды, аграрный кризис, заграничный демпинг и т.д. Крупные советские фильмы приобретают свою художественную и политическую убедительность именно благодаря такому правдивому изображению действительных отношений. Но фашистский фильм вынужден воздерживаться от реалистической мотивировки действия и вместо этого объяснять все происходящее тем, что во всем виноваты еврей и поляк. Образы этих «злодеев» превосходят все ожидания своей гнусностью: грубейшая мазня, ничего общего не имеющая с искусством. Вскоре должен выйти новый фильм такого порядка: «Гитлеренок Квекс».

Не лучше обстоит дело с музыкой, театром и архитектурой. Как и по литературе, так и по музыке составлен своего рода кодекс — что можно и чего нельзя. Верди, хоть и чужестранец, рекомендуется во что бы то ни стало, Мендельсон осуждается. Учащийся музыке должен воспитываться в расовом духе. Жульнический джаз-банд и фокстротная стряпня негритянско-иудейской культурной кухни должны быть решительно отвергнуты. (И тут на большевизм валится вина за продукцию извращенного общественного класса, вечно жаждущего новой щекотки.)

Как немецкая драма должна культивироваться исключительно руками директоров и режиссеров-немцев, так и планомерное развитие немецкой музыки должно быть делом немецких директоров и капельмейстеров. Первое место должны занять шедевры классики и романтики (причем, разумеется, хвала воздается и Рихарду Штраусу!).

Большевизм, — плачется Циглер, — вторгся и в сферу тонального искусства и произвел там такие же опустошения, как и в сфере поэзии и архитектуры. Здесь так же отчетливо различаются два мировоззрения, столкнувшиеся в неумолимой борьбе. Один фронт — атональный Интернационал (!), другой — течение, примыкающее к идее народности и традиционализма. Апологетом этого последнего является редактор «Музыкального журнала» («Zeitschrift für Musik»), д-р Альфред Гейс. Атоналисты, отстаивающие чисто конструктивный принцип, бесплодны в силу творческого скопчества иудейской расы.

Театр преимущественно должен отдавать предпочтение авторам исторической драмы (Шекспир, Гете, Шиллер, Клейст, Грильпарцер, Геббель, Вильденбрух, Герман Бурте, Отто Эрлер). Но прежде всего, театр должен быть обеспечен от затопления «чужеземным драматическим товаром». Что касается современной оперетты, это почти сплошь еврейская стряпня, которую можно было бы заменить немецкой музыкальной комедией. Будущий всегерманский министр культуры должен также оказывать покровительство молодым германским талантам, без чего современная иудейская драматургия не может быть выбита с занимаемых ею позиций. Несмотря на то, что модный драматург национал-социализма Ганс Иост, говоря о «страшнейшем упадке», имеет в виду только театральную эпоху 1918г. до захвата власти Гитлером, а Геббельс пророчит такой «расцвет германского театрального искусства, какого сейчас и вообразить нельзя», — пока что, мы видим обратную картину.

Никогда еще посещаемость театров не падала так катастрофически, как сейчас. Из 27 берлинских театров за последние месяцы закрылись восемнадцать, т.е. две трети (!!).

Остальные играют перед пустым залом, перед контрамарочниками. На 3 мая в репертуаре этих 9 театров, кроме опер и тенденциозных националистских пьес, значились бульварные оперетты, вроде «Веселой вдовы», «Хозяйки трактира Линден» и «Веселого мужика». Фашисты сами признают развал театрального фронта. Франц Кеппен пишет:

 «Может быть, за всю свою историю германский театр не был так явно в тупике, как в данный момент. Между театром и публикой образовалась пустота, которой публика явно не хочет (!), а театр, очевидно, не может перешагнуть». («Берлинер Берзенцейтунг» от 16 мая).

Славу фашистского театра должны были утвердить три постановки: тенденциозная пьеса Иоста «Шлагетер», патриотический опус Клюге «Вечный народ» и шиллеровский «Телль» в новой постановке, подкрашенной «национально-массовым пафосом».

        «А в итоге? Ни одна из этих вещей не имела того успеха, какого нужно было бы ожидать даже при осторожном расчете. Народная драма Клюге натолкнулась на такое равнодушие, которое вынудило дирекцию немедленно (!) снять ее с репертуара, — решительное фиаско, какое вряд ли знала история берлинского театра (!). Повторные спектакли Телля проходят при слабо наполненных залах: поговаривают о том, что даже «Шлагетер» Иоста в Государственной драме не может рассчитывать на тот успех, которого ожидали от этой постановки» (Там же.)

Козлом отпущения оказываются, понятно, массы.

 «Массы еще не знают (!), что в них дремлет потребность в искусстве, венчающая, освещающая их горячие национальные устремления. Пусть она еще дремлет, может быть, ее и нет вовсе (!!) — но во всяком случае, она должна быть вызвана (!) (Там же.)

Полный крах. И это после пяти месяцев гитлеровского режима!..

Об архитектуре и изобразительных искусствах пишет Шульце-Наумбург в книге: «Искусство и раса». Циглер замечает, что для национал-социалистов имя Шульце-Наумбурга — это целая программа, причем практическое ее проведение стало буквально вопросом жизни, потому что так называемый современный архитектурный стиль, в действительности ориентирующийся на восточный большевизм, — в лице Гроппиуса и К° (Гроппиус – представитель функциональной архитектурной школы баугауза – здания из железа и бетона, без украшений, с горизонтальными окнами.) — подрывает национальную архитектуру, уходящую корнями в традицию и ландшафт.

Шульце-Наумбург и в чисто технической стороне разбирается лучше приверженцев «новой вещности» (Neue Sachlichkeit – немецкий конструктивизм), большевистски настроенных, которые всегда работали с большой расточительностью в средствах, но в техническом отношении давали крайне несовершенную продукцию. Нужно повести борьбу против «архитектурного большевизма» (!), против плоских крыш и против помешательства на утилитарности. Германский дом должен вырастать из ландшафта и общей картины городов, не теряя связи с традицией. Каждый общинный совет должен нанять себе опытного «хейматшюцлера» (!!!), чтобы тот ни в коем случае не допускал обесчещения старых городских кварталов трехгрошовыми домами (!), небоскребами или кубами в восточном (т.е. советском) стиле. Что же касается изобразительного искусства, то пора церковным властям оказывать его работникам большую поддержку!

Тяга к средневековью звучит в утопическом требовании, чтобы ремесло было художественно облагорожено, для того чтобы оно, — как в золотой век ремесленного производства, в Нюрнберге Ганса Сакса и Дюрера, — служило интересам германской культуры, а не чувствовало себя простым механическим производителем предметов техники или чисто утилитарных вещей. Нужно дать по рукам иудеям и иностранцам, которые и тут расположились как дома, — так же как и всякого рода декадентам. Пример в этом отношении подает ремесленная школа Шульце-Наумбурга. Ремесленная школа, организованная на «народнических началах», поможет облагородить вкус всей нации.

В радио доминирует военный марш для духового оркестра, «немецкая песня», «немецкий хорал» и пропагандистские речи национал-социалистских министров.

Музыка для радио обязательно фильтруется под тем же углом зрения. Радиослушателям преподносится бесконечная музыкальная окрошка вроде «Немецкой сюиты о 5 марта 1933г.» в пяти частях: «Немецкая сила», «Немецкая искренность», «Немецкая жизнерадостность», «Немецкое мужество», «Немецкая верность». Затасканные маршевые мелодии и патриотические песни; такое «художественное произведение» заканчивается «Вахтой на Рейне» — тромбоны фортиссимо.

Вот излюбленные темы, на которых строятся программы «часа нации» (ежедневно в 7 ч. вечера), «часа обороны», передач для школ и отдельных выступлений.

        «Помнишь ли, товарищ?» — воспоминания о первых днях штурмовых отрядов.
        «Праздник молодежного фронта».
        «Как мы защищались в германской восточной Африке».
        «Обороноспособность нации».
        «Адольф Гитлер».
        «Жертва и наследие».
        «Полевой лазарет в войну 1914-1918 гг.».
        «Примерная жизнь по документальным материалам».
        «Религиозная жизнь Бисмарка».
        «Освящение знамени» — и т.д.
        Это небольшая выборка за одну неделю (7-13 мая).

 

        Итоги

Лишь несколько месяцев… но этого вполне достаточно, чтобы судить о характере и результатах культурной политики гитлеризма. Планомерное уничтожение всех культурных достижений, завоеванных в свое время революционной буржуазией; отказ от логического мышления; апелляция к смутным чувствам и самым примитивным, больше того — атавистическим инстинктам человека, к инстинкту мести, кровожадности, к садизму и раболепию; короче говоря — полный распад культуры и возврат к самому мрачному средневековому варварству, — таковы предварительные итоги культурфашизма, таковы грядущие его перспективы.

Против этого смертельного яда, грозящего отравить всю Европу, не помогут ни бумажные протесты разочарованной мелкой буржуазии, ни изолированное, индивидуалистическое возмущение лево-буржуазной интеллигенции. Лишь тогда, когда революционный пролетариат — по примеру Советского союза — сломает существующие производственные отношения и откроет новые пути развития производительных сил — только тогда будут созданы предпосылки для настоящего подъема культуры, ибо человечества будет освобождено от страшных оков, надеваемых на него фашистскими варварами.


НСРПГ — Национал-Социалистическая Рабочая Партия Германии. В то время аббревиатуру переводили. Впоследствии писали обычно НСДАП (NSDAP) – по начальным буквам немецких, а не русских слов.


 Перевод с немецкой рукописи И. Бархаша.
     Статья. Журнал «Интернациональная литература», №3, 1933 г. стр.109-117.



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.