«Шляпниковцы» и их современные последователи
22-11-2015

Часть 1

Первый решительный отпор так называемой группе «Рабочая оппозиция» во главе со Шляпниковым и рядом других деятелей большевистская партия дала в самый расцвет ее развития еще весной 1921 года на X съезде РКП(б). Борьба продолжилась и на XI съезде и в последующие годы. Стоит отметить, что значительное число обвинений в адрес партии и ее политической линии, выдвинутые шляпниковцами, являются общими для значительного числа оппортунистических групп, возникших в первое десятилетие советской власти. Таких как: «левые коммунисты», группа «демократического централизма», разномастная оппозиция против ЦК во главе с Троцким и прочие. Поэтому важно не только с исторической точки зрения, но и с позиций сегодняшнего дня рассмотреть, почему коммунистам пришлось так основательно бороться с представителями этого течения, какую опасность оно в себе таило?

 

Каковы же были первые требования «рабочей оппозиции»?

 

Идейный лидер группы Шляпников, будучи назначенным народным комиссаром первого советского правительства, заявлял о необходимости организации последнего из всех советских партий. Это требование было только формально справедливым в соответствии с раскладом политических сил в стране и в Советах, учитывая огромную массу крестьянского населения. Однако действительное развитие событий до и после Октябрьского переворота, политическая слабость буржуазии в лице Временного правительства в части разрешения накопившихся в результате столетий царизма противоречий и наличие субъективного фактора — большевистской партии при поддержке рабочих и солдатский масс в Советах позволило воплотить в жизнь исторический шанс для всего человечества сознательно двинуться в сторону освобождения от оков отношений частной собственности. На деле же эсеры (за некоторым исключением левых эсеров, которые все равно впоследствии дезертировали из правительственных органов, а значительная часть еще и участвовала в мятеже 1918 года) и меньшевики не только не шли на подобные взаимоотношения, но с самого начала выступили против всякого взаимодействия с большевиками во властных структурах. А далее показали себя не только активными лакеями буржуазии, но и последовательными контрреволюционными элементами. Их действия в немалой степени способствовали разжиганию гражданской войны и увеличению ее жертв и бедствий. Категоричное требование Шляпникова носило характер неверия в силу и волю большевистской партии и непонимания необходимости использовать тот исторический шанс установления диктатуры пролетариата, который был добыт революционным рабочим классом в ходе реализации последовательных действий большевиков. Фактически требование правительства из всех советских партий после Октября 1917 года – есть требование капитуляции большевиков перед мелкобуржуазной стихией. Позже требования представителей «Рабочей оппозиции» становятся  не просто категоричными, а скорее паническими.

 

Экономические и социальные условия ранних лет диктатуры пролетариата, необходимость НЭПа.

 

Если поверхностно рассмотреть первые месяцы после Октябрьской революции, то приходится делать один вывод обывательского толка – у новоиспеченной власти не было ни единого шанса удержать власть, что уж говорить о начале социалистического строительства по переустройству политической, экономической и социальной жизни всего общественного организма.

 

В наследство от царского режима и Временного правительства большевикам досталась огромная страна с большими материальными и человеческими ресурсами, но с огромным багажом накопившихся проблем и неразрешенных противоречий. Связанны они были с крайне отсталой материально-технической базой, с низкой производительностью и высокой интенсивностью труда в промышленности и сельском хозяйстве,  с неграмотным населением, которое состояло более чем на 80% из мелких собственников – крестьян и недавних выходцев из крестьянской среды. Это создавало высочайшие трудности в деле скорейшего освоения достижений научно-технического прогресса.

 

Уже Временное правительство столкнулось с нехваткой управленческих, в том числе и высококвалифицированных кадров в центре и на местах, многие из которых не приняли Февральской революции и необходимости демократически вести свою деятельность. Сказывался гигантский подъем активности масс. Кроме того, продолжающаяся первая мировая война сжирала все финансовые ресурсы — до 50-ти % всего объема народного дохода, создавая гигантский дефицит военного бюджета. Казалось бы, скорейшее прекращение империалистической войны позволило бы снять значительную часть трудностей многолетнего напряжения вставшего на военные рельсы народного хозяйства и начать устранение хозяйственной разрухи и налаживание мирной жизни. Однако, как мы все знаем, жажда прибылей, а тем более больших прибылей, перевешивает все опасности на пути их достижения. Поэтому прекращение войны не было в интересах российского крупного капитала и его иностранных партнеров. Все это приводило к росту налогового бремени, к обесцениванию бумажных денег и, в целом, к повсеместной инфляции. Особенно остро стоял крестьянский вопрос – вопрос собственности на землю. Но правительство, кроме общих деклараций, так и не приступило к практической реализации уже так давно необходимых реформ, связанных с обобществлением земли и организацией сельского хозяйства на прогрессивной научно-технической механизированной основе. Учитывая долю крестьянского населения в России, пассивность в этом вопросе не могла не сказаться в форме самых удручающих последствий в дальнейшем.  Таким образом, молодая российская буржуазия, не имевшая также должного политического опыта, столкнулась с такими экономическими проблемами, которые ей были не под силу разрешить.

 

Взятие Зимнего дворца рабочими, солдатами и матросами, мобилизованными организованным большевиками Военно-революционным комитетом, не означало окончание борьбы за власть. Осталась главная задача – формирование правительства на II съезде Советов и налаживание продуктивной работы. Однако, именно главари меньшевиков и правых эсеров отказались участвовать в формировании советского правительства, покинув съезд. Это дало право говорить Луначарскому: «К тем, которые ушли, давно уже неприменимо название революционеров. Они прекращают даже свою соглашательскую работу и открыто переходят в лагерь корниловцев.» Что собственно и подтвердилось далее. Как в такой ситуации можно рассматривать вышеупомянутые шляпниковские требования по поводу правительства с участием всех советских партий? Только как выпад против партии рабочего класса, против коммунистов  и отказ от всякой самостоятельной политической деятельности рабочего класса. Антипартийность в деятельности «рабочей оппозиции» в последующем приобретёт более открытые и острые формы.

 

Что мы имеем в итоге к концу 1917 года? Уровень валовой промышленной продукции относительно предыдущего года падает на четверть, как и урожай зерновых относительно среднегодовых в пятилетие до мировой войны. В таких условиях большевики стали перед гигантской по своим масштабом задачей —  сформировать новую систему управления экономикой с соответствующими экономическими, административными и правовыми механизмами и структурами взамен тех, что остались от разбитого многосотлетнего царского самодержавия и короткого правления буржуазии. Должны были появиться централизованные плановые органы, которые смогли бы на научной основе организовать такое народное хозяйство, которое бы вытянуло отсталую экономику на передовые относительно капиталистических стран позиции. В особенности это касалось увеличения производительности труда, и создания необходимой материально-технической базы для полного удовлетворения возрастающих потребностей общества. И здесь краеугольным камнем неизбежно встал кадровый вопрос. Для новой социалистической экономики требовались многие тысячи высококвалифицированных кадров, обладающих широкими и глубокими знаниями, необходимым опытом и соответствующей квалификацией.

 

В первый, относительно мирный период большевистской власти 1917-18 гг. были созданы и стали действовать многие центральные органы: ВЦИК, Совнарком, ВСНХ и др. Особое внимание стоит уделить рабочему контролю, возникшему стихийно сразу после Февральской революции. Рабочий контроль как непосредственное участие рабочих в контроле предприятия был достаточно эффективен в условиях, когда владельцем предприятия был частный собственник. Он же нес всю ответственность. Управляли же нанятые им менеджеры. Так или иначе, было налажено производство, а продукция устойчиво сбывалась. Большевики придали такому участию трудовых коллективов в деятельности предприятия, такому первичному обучению рабочих управлению государственный характер, были изданы соответствующие Положения. Однако, в условиях национализации частной собственности, когда на выборные органы рабочего контроля: фабзавкомы, советы старост, специальные комиссии и др., легли обязанности контроля и полного обеспечения производства, купли-продажи, хранения продукции и сырья, а также всей финансовой деятельности в части анализа производственных показателей, расчета затрат и результатов, планирования, в полной мере сказалась нехватка компетентных кадров и отсутствие необходимого опыта. Множество инициатив, проводимых рабочими, оказывались проявлением  уравниловки, низкого уровня развития экономических отношений и мышления, низкого культурного уровня и моральных ценностей. Отзывалось отсутствие необходимой коллективной и личной дисциплинированности и ответственности. К сожалению, революционный подъем, сплоченность и прямое вовлечение рабочих в управление, стихийно начавшаяся национализация средств производства, знаменовавшие собой значительный рост сознательности рабочих масс, в условиях низкой грамотности и падения экономики не способствовали эффективному преодолению революционным «наскоком» волюнтаризма, мещанского мировоззрения и всей совокупности порочных черт, которые формируются и воспроизводятся в человеческом обществе под воздействием отношений частной собственности.

 

Дальнейший переход к военному коммунизму характеризовался натуральным товарообменом и свертыванием широкого товарооборота, системой централизованного руководства преимущественно военным производством и распределением, уменьшением значения денег, кредита, финансов и рынка. Он позволил в условиях Гражданской войны, иностранной военной интервенции, захвата врагами социализма значительных территорией с лучшими сельскохозяйственными землями и значительным числом промышленных предприятий сломить белогвардейскую контрреволюцию. Кроме того еще в 1918 году началось проведение следующих мероприятий: внедрение научности в организации труда, плановое использование в народном хозяйстве достижений науки и техники, переустройство хозяйства на основе гигантского расширения и обновления энергетической базы страны, и, самое главное, в чем лежит корень будущего роста производительности труда и эффективности управления – повышение культурности населения. Частным случаем последней является повышение квалификации работников массовых профессий. Несмотря на нехватку ресурсов и учителей появились многие тысячи и тысячи новых школ и миллионы учеников, научно-исследовательские институты и прочее. Однако история доказала, что грамотность сама по себе не достаточна для будущего строителя коммунизма, как и достаточно совершенное знание специальных предметов.

 

К окончанию Гражданской войны в 1921 году страна подошла в крайне бедственном положении. Объем промышленного производства составил 15% относительно 1913 года, продукция сельского хозяйства снизилась на треть при увеличении доли сельского населения на 5% в результате оттока рабочих с предприятий и городов. Транспортные перевозки сократились на 2/3-ти относительно 1917 года, засуха при отсутствии запасов продовольствия неизбежно привела к голоду. Деклассированные элементы стали вносить значительную лепту в повышения градуса борьбы внутри пролетариата и, соответственно, внутри партийных масс. Исходя из этих тяжелейших условий большевики приняли единственно верное решение – временно отступить от реализации программы свертывания товарно-денежных отношений. Но отступление это не носило характера панического бегства, это было научно выверенное принятие новой экономической политики. Фактически требовалось, не ослабляя диктатуры пролетариата, использовать ограниченный государственный капитализм (концессии, хозрасчет для трестов и синдикатов, сочетание государственного планирования со свободной торговлей), восстановление товарно-денежных отношений, денатурализацию хозяйственных связей и оплаты труда  до тех пор, пока накопление капитала в руках государства не позволило бы перейти к форсированному строительству тяжелой промышленности и инфраструктуры, победе плановой экономики над рыночной в легкой промышленности и не открыло бы возможность капиталовложений в сельскую кооперацию. Единоначалие в управлении и личная ответственность за порученное дело, сдельная оплата, увеличение производительности труда без чрезмерного усиления интенсивности, верная политика партии и правительства, во главе которых стояли преимущественно компетентные коммунисты, энтузиазм рабочих, верно понявших научную содержательность проводимой политики, привели к достижению в 1926-27гг. значительных успехов в народном хозяйстве и социальной сфере. Это произошло, несмотря на огромное давление капиталистических элементов, и соответствующих пороков классового общества. Таких как: бюрократизм, непрофессионализм, воровство, «черный» рынок и, в особенности, коррупция, борьба с которыми шла в авральном режиме, в том числе и  внутри партии.

 

Так к 1926-му году благодаря укреплению дисциплины коллективного труда, заметному улучшению его организации и управления  выработка на одного рабочего превысила довоенные показатели. Значительно вырос удельный вес квалифицированных рабочих, достигнув 54%. В целом промышленность перешагнула рубеж 1913 года по выпуску продукции на 16,5%, потребительских товаров на 2,4%. Выработка электроэнергии уже к 1925 году превысила довоенный уровень на 43%. Восстановилось и сельское хозяйство, наметился рост кооперативных форм ее организации.  Росли и расширялись социальные обязательства и гарантии государства в отношении материнства и младенчества, инвалидов и временно потерявших трудоспособность, в отношении пенсионеров. Здравоохранение и образование повернулись лицом к людям. Это являлось фактически уникальным достижением советской власти в мире. Таким образом, несмотря на некоторые недостатки политика ЦК партии и советских учреждений была поддержана рабочим классом. Будучи научно обоснованной, она достигала поставленных целей.

Часть 2

Когда говорят, что у нас есть недоверие к рабочему классу,
что мы не пускаем, это сплошная неправда.
Всякого сколько-нибудь сносного администратора из рабочих
мы ищем и рады взять, мы его испытываем.
Я указывал, что противоположное утверждение – неправда,
что мы изнемогаем
от недостатка сил, малейшую помощь сколько-нибудь
дельного человека, — а из рабочих втройне, —
мы берем обеими руками. Но у нас их нет.
На этой почве рождается анархия.
Тут надо поддержать борьбу с бюрократизмом, —
это сотни тысяч людей.
Заключительное слово Ленина по докладу
ЦК на X съезде РКП.

 

Ситуацию в партии и рабочих массах в начале 1921 года после 7 лет войны (4 года длилась империалистическая и 3 года Гражданская) можно характеризовать как крайнюю усталость на фоне тяжелейшего экономического положения. Партия в это время расширялась за счет притока больших масс рабочих и крестьян. Несмотря на идейно-теоретическую неподготовленность, их искренность и преданность революции позволили сломить силы реакции и добиться, наконец, долгожданного мира. Однако, в новых условиях отсутствие марксисткой научной базы и необходимой политической закалки, ставило эти партийные массы в стихийную зависимость от окружающего беспартийного населения, которое в свою очередь крайне остро воспринимало трудности переходного периода становления первого в мире пролетарского государства.

 

«Рабочая оппозиция», если рассматривать всю ее деятельность, начиная с вышеупомянутого выступления Шляпникова в 1917 году, выступала как «защитница» пролетариата от «гнета» партийного и советского бюрократического аппаратов. Питаясь разливом мелкобуржуазной стихии в стране,  растущим недовольством масс своим социально-экономическим положением, в партии открыто проявил себя анархо-синдикалистский уклон. Он нашел свое выражение в дискуссиях и прениях, предшествовавших X съезду большевистской партии, в брошюре «Рабочая оппозиция», подготовленной Коллонтай и письме 22-ух на III конгрессе Коминтерна, проходившим между X и XI съездами. Свое окончательное идейное и организационное скатывание в меньшевизм «Рабочая оппозиция» получила в пресловутом письме Медведева «К бакинским рабочим» от 1924 года. Надо сказать, что поначалу вышеупомянутый уклон рассматривался как нечто, что можно исправить. При этом признавались справедливыми многие указания на проявления бюрократизма, отрыва партии от массы беспартийных и руководства партии от рядовых членов, недостаточную марксистскую подготовку коммунистов, недостаточную подготовку рабочих для участия в управлении и прочее. Однако предлагали ли представители «Рабочей оппозиции» действительные меры для уничтожения этих недостатков, кроме «высиживания из под себя разногласий», как говорил Ленин, пошли ли представители оппозиции дальше простого констатирования «неуспехов партии» и участвовали ли они в устранении этих недостатков, находясь сами на ответственных постах в партии и советских учреждениях?

 

Одним из основных требований шляпниковцев была передача управления народным хозяйством так называемым производителям, то есть избираемым представителям профессиональных и производственных объединений рабочих. За партией большевиков, в таком случае, оставался идейный контроль за хозяйственной деятельностью профессионалистов. Стоит ли говорить, что это является полным отрицанием сущности диктатуры пролетариата?! То есть такой власти пролетариата, которая осуществляется в коренных интересах всего рабочего класса его самым передовым, боевым и самодеятельным отрядом – коммунистической партией. Стоит ли напоминать, что классовое общество и господствующие отношения частной собственности создают такое положение, когда основная масса рабочих остается полностью или ограниченно необразованной, прежде всего, в области знаний общественных наук, знаний в управлении собственным хозяйством В ЦЕЛОМ как единым организмом?! Стоит ли указывать на то, что целью пролетарской власти является научно-системное воспитание и обучение пролетариата КОММУНИЗМУ, то есть свободному, а, значит, компетентному, самоуправлению в соответствии с требованиями общественной необходимости по удовлетворению возрастающих, прежде всего, культурно-научных потребностей всесторонне и полноценно развитой личности и общества?!

 

Вместо изживания пороков классового общества путем проведения научной выверенной политики передового отряда революционного рабочего класса, «Рабочая оппозиция» предлагала сделать гигантский шаг назад – в болото стихии и экономизма. В болото, где царствует закон неравномерности развития, неизбежно проявляющийся здесь как цеховщина и двурушничество разных отраслей промышленности и предприятий, отстаивающих только свои шкурные интересы, где нет места научной плановости и пропорциональности развития. Как будто не было попытки осуществления рабочего контроля в условиях отсутствия необходимого опыта и кадров, который при всей своей прогрессивности в первоначально неограниченной форме обнаружил себя как стихийный бунт против старых капиталистических устоев без создания более совершенных форм производственных отношений и более высокой производительности труда. Ленин в своем заключительном слове по докладу ЦК и прениях на X съезде говорил, что слова «Рабочей оппозиции» о наделении всероссийского съезда производителей всей хозяйственной властью в условиях бешеной классовой борьбы не имеют никакого смысла, требуют решительного и окончательного осуждения, и был абсолютно прав. Отстранение тонкого слоя передовых рабочих и революционной интеллигенции, сконцентрированных в коммунистической партии, от непосредственного управления народным хозяйством есть отрицание диктатуры пролетариата, есть анархо-синдикалистский уклон.

 

Общим обвинением против большевиков для почти всех антипартийных фракций и группировок, не исключая «Рабочую оппозицию», является обвинение партийных и советских органов в неискоренимом бюрократизме. Он, по мнению оппозиционеров, является главным камнем преткновения в реализации рабочими своих стремлений к осуществлению управления народным хозяйством. Само по себе явление бюрократизма или управленческого кретинизма есть следование, в частности,  в принятии тех или иных решений и вообще в управленческой деятельности шкурным интересам, протаскивание «своих» людей в органы управления, невзирая на их профессиональную квалификацию, и задвигание более подготовленных, и главное — НЕЗНАНИЕ ПОРУЧЕННОГО ДЕЛА и, отсюда, ФОРМАЛИЗМ в управленческой деятельности как попытка скрыть свое невежество. Борьба с бюрократизмом – есть неотъемлемая борьба, которую должны вести коммунисты для того, чтобы решения съездов партии и советов  приводились в жизнь неукоснительно, полно и в назначенные сроки. Для того, чтобы на ответственных постах находились компетентные руководители с компетентными подчиненными. Для того, чтобы каждый думающий рабочий на своем рабочем месте понимал, что партия и советские учреждения с их аппаратом – это те учреждения, в деятельности которых он уверен, деятельности которых он готов помогать всеми силами и, прежде всего, своим квалифицированным участием. В конечном счете, борьба с бюрократизмом есть составляющая решения более общей задачи – задачи уничтожения разделения умственного и физического труда, управленческого и  исполнительного.

 

Однако существо вопроса требует выяснения исторических условий преодоления управленческого труда как обособленной сферы деятельности отдельных слоев населения. То есть возможности достижения такого уровня самоуправления и самоорганизации членов общества, когда на каждом географически определенном месте функционирования общественного организма находились бы без исключения грамотные представители человечества. Только последнее при уничтожении отношений частной собственности, то есть воровства, обмана, двурушничества и пр. позволяет сделать управление в его современной форме излишним.

 

Представители «Рабочей оппозиции» не понимая существа вопроса, фактически отказались от деятельного участия в организации более эффективной, планомерной и поступательной работы коммунистической партии по научному просвещению, обучению, воспитанию партийных и беспартийных масс рабочих, а затем и крестьян, коммунизму для сосредоточения ими в дальнейшем в своих руках управления всем народным хозяйством. Вместо этого шляпниковцы, находясь, в том числе, и на ответственных постах в партии и правительстве, занялись демагогической истерией по раздуванию паники и колебаний в партийных и беспартийных массах рабочих по поводу бюрократической угрозы. Происходило это путем противопоставления, понимаемого как антагонизм, аппарата партии, без которого последняя вообще не может функционировать, всей партии. Путем противопоставления партии и беспартийных масс. Путем противопоставления советского аппарата («обюрокраченных» Советов) профессиональным и производственным союзам. При этом надо понимать, что главный удар наносился не по собственно бюрократизму, как негативному явлению, требующему исправления, а по авангарду пролетариата — коммунистической партии, осуществляющей его диктатуру, которая должна была отдать сразу все управление в руки беспартийных, не подготовленных и необученных коммунизму рабочих, разделенных отдельными предприятиями и отраслями. Это и есть анархо-синдикалистский уклон.

 

Следующим общим местом для разномастных противников генеральной линии большевистской партии в первое десятилетие Советской власти: от «Рабочей оппозиции» и группы «демократического централизма» до троцкистов, являлась фетишизация демократии в форме свободы дискуссии и свободы мнений для всех партийных течений, а, точнее, для себя. Собственно, как это часто и бывает, подобные лозунги являлись всего лишь инструментом для навязывания партии и массам своей повестки дня в условиях, когда партийные и беспартийные массы наиболее восприимчивы к антинаучной демагогии. По причине наличия, например, тяжелого социально-экономического положения. Поэтому цель подобных требований понятна, в особенности она ясна для оппозиционных групп и группок – это раскол в партии вплоть до ее ликвидации. В частности, группа «Рабочая оппозиция» пыталась с помощью широкого развертывания демократии, воспользовавшись деклассированием части рабочих, наиболее подверженных мелкобуржуазной стихии  и связанных с крестьянством, возглавить недовольство масс. Подобное выступление против централизма, дисциплины и единства в партии, как мы все знаем, потерпело полный крах, в том числе, и ввиду улучшения положения рабочих масс и крестьянства на основе успешного проведения партией и правительством новой экономической политики (НЭПа), разработанной в целом Лениным.

 

Если рассматривать формы и методы партийной работы, то они всецело определяются данной исторической обстановкой и соответствующими насущными задачами коммунистического движения. Но общим необходимым содержанием этих форм и методов должна быть опора на научную методологию, на овладение всеми партийцами и кандидатами в партию диалектико-материалистическим мышлением для самостоятельного научного анализа и прогнозирования происходящих социально-экономических явлений и процессов. Всякие идейные шатания, не подкрепленные верным пониманием действительности, вырабатываемым длительной работой по добросовестному самообразованию, приводят к расколам и поражениям.

 

Также в деятельности «Рабочей оппозиции» стоит отметить еще и следующие моменты: не прекращение фракционной работы, несмотря на решения X съезда о запрете фракционизма, махаевщина, проявившаяся в требовании исключить из партии интеллигентов и других  нерабочих элементов, пусть даже и доказавших на деле верность интересам революционного рабочего класса, отрицание необходимости союза рабочего класса с крестьянством при ведущей роли рабочего класса, критика работы ИККИ  и Коминтерна, вылившаяся фактически в требование прекращения коммунистической работы в странах, где в среде пролетариата сильна социал-демократия и ее организации и, наконец, отрицание новой экономической политики, полагаемой  как полный возврат к капитализму.

 

Практика показала, что «Рабочей оппозиции» не удалось завоевать стойких сколько-нибудь многочисленных и организованных сторонников после идейного и организационного разгрома на X съезде партии, где она еще проявляла себя как активная имеющая политический вес группа. Не удалось сделать это и на съезде Коминтерна, где она также потерпела полный и безоговорочный крах. Еще более «говорящим» является поражение в пролетарской среде, в его производственных и профессиональных союзах и объединениях, которые также не поддержали анархо-синдикализм «Рабочей оппозиции».

Часть 3

Вчерашний день новой оппозиции говорит против ее сегодняшнего дня.
Ем. Ярославский

Отрицание партийности и партийной дисциплины — вот что получилось у оппозиции.
А это равносильно полному разоружению пролетариата в пользу буржуазии.
Это равносильно именно той мелкобуржуазной распыленности, неустойчивости,

неспособности к выдержке, к объединению, к стройному действию, которая неминуемо
всякое пролетарское революционное движение погубит, если дать ей потачку.
В.И. Ленин «Детская болезнь «левизны» в коммунизме».

Сергей Гупало как последователь «Рабочей оппозиции».

 

Читая многочисленные заметки Гупало на национал-патриотическом сайте Forum.msk.ru крайне трудно разобраться, что же такое «новый рабочий социализм», за который так ратует автор?! Поэтому мы рассмотрим выдержки из некоторых работ, в которых, на наш взгляд, отражены основные положения идейной платформы казанского «рабочего активиста».

 

Для начала покажем, каким образом сам Гупало определяет свое отношение к «Рабочей оппозиции»:

 

«Уже в перестройку я стал сторонником «Рабочей оппозиции», созданной в начале двадцатых Шляпниковым и Коллонтай.» [1]

 

И каким образом оценивает деятельность этой фракционной группы:

 

«Ленин в одном из своих последних писем указал а виде рецепта от возможных расколов интеллигентской партбюрократии включение в ЦК большего числа рабочих от станка.

Увы, после разгрома «Рабочей оппозиции» это было уже поздно.

<…>

Мы в состоянии видеть в истории зародыши будущих общественных отношений. Такие зародыши проявляются в переломные моменты истории как указатель на будущие общественные отношения.

 

В 1921 году такими зародышем стала «Рабочая оппозиция», которая молнией пронеслась в атмосфере военного коммунизма, указав подлинный исторический вектор на длительную перспективу, трагически отвергнутый подавляющим большинством правящей элиты Советской России, только что вышедшей военной победительницей из гражданской войны против сил старого мира.

 

Забегание вперёд военного коммунизма побудило победителей в гражданской войне пойти на частичную реставрацию капитализма, поставив в виде противовеса выпускаемого рыночного джина сугубо бюрократические механизмы, отвергнув механизмы рабочей демократии, предложенные » Рабочей оппозицией.

 

Рыночный термидор двадцатых перерос в бюрократический термидор партхозноменклатуры тридцатых, задававший любые самые слабые росточки рабочей демократии, пустившие побеги после октября 1917.

 

Результатом стала исторически уродливая структура общественных форм.

 

Вместо того, чтобы наряду с социал-бюрократией допустить в качестве «младших братьев» и элементы рабочей демократии, правящая группировка посчитала недопустимым отход от своего политического монопольного социал-бюрократического статуса.» [2];

 

«Еще в начале 20-х годов предложения Шляпникова, лидера «Рабочей оппозиции» поставить всю государственную систему под рабочий контроль руководством компартии были восприняты как некое забегание вперед. Впрочем, Ленин уже в своих последних письмах предложил в качестве «лекарства» от угрозы раскола в партии введение в ЦК значительного числа рабочих активистов, тем самым фактически признал правоту Шляпникова.»[3]

 

Одновременно с этим Гупало ратует за то, что «нам нужна партия ленинского типа»[4]. Как выразился бы Ленин это «геркулесовы столпы нелепости». Не может иметь ничего общего партия ленинского типа, состоящая из профессиональных революционеров — передовых рабочих и революционной интеллигенции,  доказавших свою научную состоятельность в идейно-теоретической борьбе со всеми видами оппортунизма, умеющих эффективно вести агитационно-пропагандистскую и организаторскую работу и таким образом соединяться со всем рабочим классом, с анархо-синдикализмом «Рабочей оппозицией». Дело не меняется, если придумать ему современное название — «новый рабочий социализм». Мы не будем сейчас повторять разбор воззрений и деятельности шляпниковцев, которые в целом совпадают с тем, что вещает Гупало о джинах «сугубо бюрократического механизма», о рыночном и партхозноменклатурном термидоре 20-ых и 30-ых годов и так далее. Отметим только, что одним из самых последовательных борцов с группой «Рабочая оппозиция» был Ленин. Это станет ясно любому, кто решит ознакомиться хотя бы с материалами X и XI съездов РКП(б).

 

Интересным для разбора представляется представления рабочиста Гупало о причинах поражения СССР:

 

«Истинная причина развала СССР—не в предательстве одного Горбачева или даже всей правящей верхушки страны, а в бюрократических деформациях социализма, носивших фундаментальный характер. Прежде всего, это естественные ошибки первопроходцев» [3];

 

«Развал СССР — это в первую очередь крах старого бюрократического социализма, носительницей которого была КПСС.» [2];

 

«Считаю, что вообще-то само понятие «старый бюрократический социализм» необходимо писать только в кавычках, поскольку ничего общего с социализмом указанное явление не имеет.» [5]

 

А также способы борьбы со «старым бюрократическим социализмом», как причиной поражения СССР:

 

«Во времена «перестройки» наша рабочая группа обращалась в ЦК КПСС с предложениями дать новый импульс советской власти, установив трехзвенную систему выборов делегатов (не депутатов!!!) в обновленные органы Советской власти:

1) от трудовых коллективов,

2) от территорий,

3) от общественных организаций.» [3];

 

«Беда в том, что бороться с этими крайними формами разложения социал-бюрократии пытаются не с помощью единственно эффективного оружия — нового рабочего социализма, опирающегося на единственно прогрессивный исторический вектор от «Рабочей оппозиции» до шахтёрских рабочих комитетов конца 80-х, а «используя» псевдооружие различных видов социал-бюрократии — от псевдореволюционеров РРП до менее радикальных их аналогов.» [2];

 

«Предлагаемый ОРГЦЕНТР РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ — это не какой-то отдел некоего политического движения, а ядро, куда должны войти

1) будущие руководители партии НОВОГО РАБОЧЕГО СОЦИАЛИЗМА,

2) будущие стачкомовцы,

3) будущие и действующие профсоюзники.» [6];

 

«Новый социализм и на этот раз должен быть глобальным, как де факто изначально был глобальным социализм советский в Советской России-СССР.

Еще не появившийся но так востребованный в той же Западной Европе новый социализм должен отвечать таким требованиям:

1.Возглавляться руководящей силой новой социалистической революции — ПАРТИЕЙ НОВОГО РАБОЧЕГО СОЦИАЛИЗМА;

2.Основываться на власти трудовых, учебных и воинских коллективов-аналогов ленинских советов, но с современной западноевропейской спецификой;

3.Быть лишенным пороков старого социализма, его парламентского кретинизма, торгашеской продажности и зависимости от денежного мешка.»[7];

 

«у нас сторонников рабочего социализма «Три источника РАБОЧЕГО СОЦИАЛИЗМА»:

1.Новосоциалистическое рабочее движение;

2.Теория и практика коллективистского общества А.С.Макаренко;

3.Теория и практика революционной борьбы Эрнесто Че Гевары.»[8]

 

Как мы уже отмечали, бюрократизм – есть, прежде всего, порождение невежества представителей руководящих и исполнительных органов, невежества помноженного на пороки, вызванные отношениями частной собственности. Бороться с бюрократизмом, как формой проявления невежества, формальным контролем со стороны пролетариата, выборных представителей его комитетов, которые тоже ввиду существующих условий классового общества сами неизбежно заражены этим невежеством, а, значит, и оппортунизмом – значит тушить огонь бензином. Гупало ведь и сам отмечает, что «режим Ельцина в России в самом конце века пришел к власти на плечах рабочего движения Кузбасса и Воркуты.»[6]

 

К сожалению,  простая констатация некоторых негативных явлений партийной жизни КПСС очень редко приводит к пониманию сущности этих явлений. За множеством форм проявления одного и того же содержания – недостаточной компетенции членов КПСС, ее руководящего состава, в знании, понимании и применении марксизма-ленинизма, скрывается самое главное – отсутствие научно-системной подготовки и добросовестной самоподготовки всех членов и кандидатов в члены коммунистической партии, прежде всего на этапе предваряющем непосредственный прием в партию. А так как такая система не была выработана в сколько-нибудь достаточной степени, то поражение СССР вслед за идейно-теоретическим поражением КПСС становилось все в большей степени лишь вопросом времени. Получилось, что когда к руководству КПСС при поддержке большинства членов партии пришли люди, не знающие и не понимающие как двигаться к уничтожению товарно-денежных отношений, не знающие и не понимающие, что такое коммунизм, то диктатура пролетариата лишилась самого главного – своего научно-передового характера. И вместо того, чтобы двигаться к бесклассовому обществу, происходило обратное – возвращение, вначале подспудное, постепенное, а потом и большим скачком в 1991 году, отношений частной собственности в их капиталистической форме. В такой ситуации, формальная передача хозяйственных полномочий напрямую рабочим коллективам ничего бы не изменила, кроме физиономий, которые занимались бы осуществлением буржуазной контрреволюции.

 

К примеру, если рассмотреть упомянутое Гупало, как один из столпов «нового рабочего социализма», педагогическое наследие Макаренко более пристально в отношении формирования управленческих органов коллектива, то станет ясно, что это не апологетика абстрактной выборности, а создание такой системы коллективных отношений, в которой именно централизм и кооптация (выборность в гораздо меньшей степени) решали главную задачу – привлечение к руководству наиболее компетентных и морально-выдержанных членов коллектива. 

 

Таким образом, всякое пренебрежение к научной содержательности политической деятельности, в частности попытка полностью опереться в создании революционной партии на стихийно возникающие пролетарские организации будет приводить рабочий класс к расколам и поражениям. А каждое поражение рабочего класса будет стоить ему много крови и многих лет реакции.

 

P.s. Для сохранения компактности текста опущены цитаты из материалов «Рабочей оппозиции». Для более полного и глубокого понимания феномена «Рабочей оппозиции» рекомендуется к прочтению следующая используемая автором литература:

 

а) “Рабочая оппозиция”. Материалы и документы 1920-1926 гг. с предисловием Ем.Ярославского;
б) Дискуссия 1923 года. Материалы и документы. Под общей редакцией К. А. Попова;
в) Экономическая история России XX век. Книга 2. Белоусов Р.А.

Ссылки на заметки Сергея Гупало:

[1] http://forum-msk.org/material/kompromat/11011105.html;
[2] http://ns4.pravda.info/material/politic/10990215.html;
[3] http://forum-msk.org/material/society/5002106.html;
[4] http://forum-msk.org/material/power/11018359.html;
[5] http://forum-msk.org:12000/material/politic/10994738.html;
[6] http://forum-msk.org/print.html?id=5402903;
[7] http://forum-msk.org/material/fpolitic/9330052.html;
[8] http://forum-msk.org/material/region/6819861.html.

А. Комлев

Источник



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.