О советских МТС
15-06-2014

Об МТС многие слышали и читали. Однако, как я убедился, мало кто хорошо понимает, что это такое было, для чего создавалось и какие цели преследовало. В советской литературе брежневского времени об МТС писали в крепко искаженном виде, так, что нельзя было понять сущность этой замечательной структуры.

Корни этой идеи уходят в план ГОЭЛРО, в рамках которого был раздел об электрификации сельского хозяйства. Член комиссии ГОЭЛРО Угримов, знавший об опыте электропахоты в Германии (когда плуг приводится в движение электромотором и лебедкой), предложил использовать электроплуг для распашки полей. Ленин за эту идею очень ухватился, и был даже проведен в его присутствии опыт по электропахоте на Бутырском поле, на тогдашней окраине Москвы.

Электричество должно было не только заменить лошадь на полевых работах, но и вообще сделать переворот в сельском хозяйстве и сельском быте. Это не только освещение электричеством (напомню, что в голодный и холодный 1920 год крестьяне освещали свои избы в основном лучиной или свечами), но и переработка сельхозпродукции на электрифицированном оборудовании: веялки, мельницы, маслобойки и т.п. Все это должно было сделать быт крестьян гораздо более здоровым и культурным, а также избавить их от изнурительного ручного труда. Однако, в силу страшной бедности и послевоенной разрухи, от плана электрификации сельского хозяйства плановики вынужденно отказались. В распоряжении Советской Республики не было ни генераторов, ни проводов, ни электроплугов, чтобы этот план реализовать даже в минимальной степени.

Тем не менее, с сельским хозяйством нужно было что-то делать. Урожай в решающей степени зависел от агротехники, своевременной вспашки, посевной и уборочной, и в качестве решения вопроса обратились к зарубежному опыту применения тракторов. В 1921 году начался ввоз тракторов из-за границы, поначалу в очень небольшом количестве. Трактора сразу показали свою эффективность и превосходство и над лошадью, и над волом — основным тягловым скотом, на котором обрабатывали землю. В 1924 году на Краснопутиловском заводе полукустарными методами сделали несколько тракторов типа «Фордзон», которые почти в буквальном смысле выточили на токарных станках и вручную. Производства тракторов в России не было, и его пришлось осваивать подобными авральными методами.

Революция прошла под лозунгом «Земля — крестьянам!», и крестьяне получили свои наделы, обычно в пределах 3-5 гектаров. Этого было вполне достаточно для лошади, но для тракторов было слишком мало. Сам трактор был слишком дорогим для крестьян в покупке и в обслуживании. За рубежом трактора покупали крупные помещики, имевшие земли свыше 300 гектаров и производившие зерно для продажи. В СССР же нужно было решить непростую задачу по комбинированию крестьянского хозяйства и тракторов.

Эту задачу решил в 1927 году А.М. Маркевич, создавший первую в СССР машинно-тракторную станцию на Украине. Первоначально в ней было 10 тракторов, и они проводили сельхозработы за плату в 250 крестьянских хозяйствах. Экономический эффект по сравнению с лошадью был очевиден. Так, вспашка трактором одного гектара обходилась в 7,9 рублей, а лошадьми — 10 рублей. Однолошадные и безлошадные хозяйства могли запахивать свои наделы, не прибегая к аренде лошадей у кулаков. На следующий год МТС имела уже 68 тракторов и обработала 15 тысяч десятин в 1163 хозяйствах.

На основе этого опыта Маркевич выработал оригинальную идею «энергетического центра» в деревне — источник двигательной силы, которая могла поставляться или тракторами, или электрическим оборудованием. Этот центр обслуживал примерно 40-60 тысяч гектаров в радиусе 12-15 км. Услуги по обработке земли оплачивались крестьянами по определенным тарифам. Если в работе МТС принимали участие сами крестьяне, то они получал оплату за труд. Маркевич написал свою книгу об МТС, которая получила широкую известность и долгое время была справочником для директоров МТС.

Хозяйственное руководство по достоинству оценило новую идею, поскольку она обещала механизацию сельского хозяйства с низкими капвложениями по сравнению с механизацией отдельных крестьянских хозяйств. По подсчетам М.М. Вольфа, механизация отдельного хозяйства обходилась в 80 рублей на гектар и до 150 рублей с оборотными средствами. Механизация в форме МТС и колхозов — 35-40 рублей на гектар. Колхозы на тот момент уже были в форме товариществ по обработке земли. 5 июля 1929 года СТО принял историческое решение о создании МТС по всей стране. Был выдвинут план высоких темпов обобществления крестьянских хозяйств в основных зерновых районах, и планировалось освоение в масштабах СССР силами колхозов около 20 млн. гектар пашни, из них 15 млн. гектар – механизированной тягой, 5 млн. гектар – конской тягой.

МТС в перспективе должен был стать межселенным энергетическим центром, в котором двигательная сила обеспечивалась тракторами, а переработка сельхозпродукции и бытовые нужды — электрификацией. В первом пятилетнем плане предусматривалось, что сельское хозяйство получит 188 тысяч тракторов мощностью 2,5 млн. квт и еще электростанций мощностью 1,3 млн. квт. Трактор надолго избавил хозяйственников от разработки электроплугов, хотя в 50-е годы делались попытки создать электротрактор.

Для трактора нужны были большие площади, и уже на первых пробах руководство МТС рекомендовало крестьянам объединять наделы, убирать межи и обрабатывать землю как один большой участок. Эта идея была положена в основу коллективизации сельского хозяйства, в которой основным мероприятием было объединение земли и создание МТС, с организацией продуктивного товарного хозяйства. Неудачи первых лет коллективизации были связаны, во многом с тем, что производство тракторов становилось на ноги долго и трудно, Сталинградский тракторный завод заработал на полную мощность только в 1932 году, и потому первые годы колхозникам приходилось пахать своими лошадьми. Трудно было организовать сам колхоз, работы в нем, подобрать подходящую форму организации производства, переломить единоличные наклонности крестьян.

Однако, в ходе второй пятилетки эти проблемы были в основном решены. В 1937 году в стране было 5,8 тысяч МТС, которые обслуживали 78% колхозов. Механизация пахоты достигла 71%, молотьбы — 94%, уборки зерновых — 43,8%. СССР в этом году производил 27% мирового производства пшеницы. Во-второй пятилетке выросло производство специальной сельхозтехники: уборочных комбайнов, пропашных тракторов, машин для уборки технических культур. Несмотря на то, что сам Маркевич был впоследствии расстрелян по делу «Трактороцентра», МТС стали основным источником двигательной силы для колхозов, а также важным организационным центром.

Средняя МТС имела 60-70 тракторов (в Казахстане и Сибири — 100-120 тракторов в 15-ти сильном исчислении), 35-50 комбайнов, обрабатывала 40-50 тысяч гектаров в переводе на пахоту. Также в парка МТС входили комбайны, локомобили, сложные сельхозмашины, собственный автопарк, а также собственную нефтебазу. Конкретный состав парка МТС зависел от района и основных возделываемых культур. Самые мощные МТС были созданы в хлопководческих районах: имели 140 тракторов в 15-сильном исчислении, в том числе 47 пропашных тракторов, и обрабатывали до 50 тысяч гектаров в переводе на пахоту (хотя фактическая площадь была 6-7 тысяч гектаров) В составе МТС была ремонтно-механическая мастерская, гаражи и навесы для хранения техники. Иногда в МТС создавались специализированные бригады для мелиорации, машинного сенокошения (в Казахстане даже создавались МСС — машинно-сенокосные станции), для монтажа оборудования по механизации трудоемких работ в колхозах.

Кадры механизаторов готовились, как правило, при самих МТС, иногда с помощью крупных промышленных предприятий. В начале коллективизации с заводов в деревню было направлено 25 тысяч квалифицированных рабочих для поомщи в организации использования и обслуживания техники, и в число этих «двадцатипятитысячников», например, входили рабочие тракторного отдела Краснопутиловского завода — первого в СССР предприятия, освоившего массовое производство тракторов. После войны во многих МТС была создана диспетческая радио- и телефонная связь.

Колхоз и МТС имели договорные отношения на основе типового договора, утвержденного законом. В договоре предусматривалась урожайность и продуктивность животноводства, которые МТС обязуется обеспечить своей работой, объем и сроки выполнения работ, устанавливались ставки оплаты работ. С 1933 года была введена натуроплата МТС, то есть расчет с ними в форме поставок продукции (зерно, подсолнечник, сахарная свекла, картофель, позднее — технические культуры), по дифференцированным ставкам в зависимости от урожая. Договор рассматривался и утверждался собранием колхоза, регистрировался в райисполкоме.Также МТС оказывали колхозам техническую, организационную и политическую помощь, чем ведали созданные при МТС политотделы. Впрочем, наиболее сильные колхозы сами покупали у государства технику: трактора, комбайны и автомобили.

Уже к войне без МТС нельзя было ни вспахать, ни посеять, ни собрать урожая. В плане Геринга об эксплуатации оккупированных территорий «Зеленая папка» указывалось на большое значение МТС для сельского хозяйства и была даже директива командования Вермахта о запрещении расходовать топливо с нефтебаз МТС, если только это не обосновано крайней необходимостью.

После войны аналогичные структуры стали создаваться и в социалистических странах Европы. Скажем, в советской оккупационной зоне в Германии уже в 1946 году было созданы MAS — Maschine-Ausleih-Stationen, куда передавали технику, конфискованную у нацистов и военных преступников в ходе ликвидации их земельных владений и хозяйств, а также поступавшую из СССР в порядке помощи. MAS оказывали услуги по обработке земли за денежную плату, а также обучали крестьян передовым методам ведения сельского хозяйства. После образования ГДР, MAS были реорганизованы в MTS, которые так же оказывали услуги по обработки земли за плату по дифференцированному тарифу и колхозам, и единоличникам. Самый низкий тариф на пахоту был для Landwirtschaftsgenossenschaft Typ I (аналогичен товариществу по обработке земли) — 15 марок за гектар, а самый высокий для хозяйств с наделом свыше 20 гектаров — 58,5 марок за гектар. MTS вели пахоту, культивацию, уборку зерновых и картофеля. К 1963 году зерновые были механизированы на 63%, силосные культуры — на 85%, картофель — на 25%.

Но МТС так не завершили своего развития до полноценного «энергетического центра». В 1958 году Хрущев провел решение о ликвидации МТС и продажи техники колхозам. Выкуп техники должен был пройти за год, одновременно государство повысило цены на горючее. В итоге этой операции у колхозов образовался огромный долг, который списали при Брежневе — около 20 млрд. рублей. Техника осталась без надлежащего ухода и ремонта, колхозы в массе своей лишились квалифицированных кадров, накопленных в МТС. Основной удар, впрочем, был даже не экономический, а политический. Ликвидация МТС подорвала основы социалистического строя в деревне, поскольку колхозы стали собственниками средств производства и были поставлены в товарно-денежные отношения с государством (до этого товарно-денежные отношения сочетались с прямым продуктообменом), к тому же ставшие невыгодными в силу роста налогов и урезания подсобных хозяйств. Хрущев ввел в деревне госкапитализм, по сути, ликвидировав все то, что было завоеванием сталинской политики.

Ликвидация МТС, рост налогов и урезание подсобного хозяйства было одномоментным ограблением крестьянства и обратное превращение его в эксплуатируемую часть населения страны.

Далее, была ликвидирована сама идея «энергетического центра» в деревне, которая обещала постепенную реконструкцию сельского хозяйства, повышение его технического и культурно-бытового уровня. Все блага цивилизации теперь стали концентрироваться в центральных усадьбах крупных колхозов, а потом и совхозов, в силу чего народ побежал из мелких деревень. 1958 год — рождение термина «неперспективная деревня». Под эту политику были ликвидированы сельские небольшие ГЭС, многочисленные промыслы и товарные производства. Послествия были как после вражеского нашествия. Например, в Назаровском районе Красноярского края после хрущевских реформ исчезло 30% населенных пунктов со всей инфраструктурой. Сталинский подход позволял в будущем реконструировать многочисленные деревни в сплошные зоны расселения, с хорошо поставленным многоотраслевым хозяйством и выполнить лозунг о сближении города и деревни. Все это было перечеркнуто.


Дмитрий Верхотуров



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.