Между Макаренко и Кафкой
06-10-2015

Молодые учителя истории и обществознания Олег Найдюк и Фёдор Смоляков рассказали «Югополису» о трудностях профессии, абсурде в системе образования, современных школьниках и влиянии политической конъюнктуры на процесс преподавания.

— Фёдор, Олег, почему вы решили работать школьными учителями? Какая у вас была мотивация?

Федор: — Может, это звучит и смешно, но я пошёл в школу за лёгкими деньгами. Это было ещё в студенческие годы – сразу после окончания 3 курса, в 2008-м году. Для меня это была идеальная работа, которую можно было совмещать с учёбой в университете. Знаний по тем предметам, которые я преподавал, хватало, для того чтобы уверенно вести уроки и практически к ним не готовиться.

Я не рассчитывал после окончания университета работать учителем. Но получилось немного иначе. Я остался работать в школе ещё на два года, потом был почти трёхлетний перерыв, после чего я снова вернулся в школу. Решил проверить, сильно ли отличается система преподавания в гимназии от обычной общеобразовательной школы. Но, что самое интересное, более высокий статус оказался, как и многое в существующей системе образования, всего лишь фикцией и престижной приманкой для состоятельных родителей. Гимназией учреждение оказалось только на табличке, висящей над входом. Прошедшим летом я всё же отказался от работы в школе. Думаю, что навсегда.

Олег: — Школьным учителем я стал уже после окончания университета – в 2012-м. Это была случайная мысль, почти авантюра. Но я попробовал, и мне понравилось. Так что преподаю я в школе до сих пор.

Мне очень интересен сам процесс преподавания – общение со школьниками, возможность преподносить им новый материал. Учился я, кстати, там же, где и Федя, – на истфаке КубГУ, только на год младше. Вообще, наш курс – это кузница школьных учителей истории. С моего курса, например, шесть человек работают в школе.

Олег Найдюк
Фото: Денис Яковлев / Югополис

 

— С какими сложностями вы столкнулись, когда пришли работать в школу?

Олег: — Мои ожидания по поводу работы оправдалиcь процентов на 70. Я себе всё примерно так и представлял. Я не жалуюсь на зарплату и не совсем понимаю людей, которые это делают. Всем же и так понятно, что миллионов в школе не заработаешь.

Если говорить о трудностях, с которыми я столкнулся, то это в первую очередь бюрократическая работа. На ритуальные заполнения кучи бумаг уходит преступно много времени. А смысла в них не так уж много. Также не всегда приятны дополнительные нагрузки в виде мероприятий, на которые нужно ездить в добровольно-принудительном порядке. Они создают видимость того, что происходит какая-то работа. Но большинство мероприятий носят исключительно декоративный характер.

Фёдор: — Первой трудностью для меня было выйти на контакт с преподавательским составом. Во всех школах, где я работал, мир преподавателей напоминал сумасшедший дом, где роль главного пациента выполнял директор. Но я изначально понимал, куда иду, так что морально был готов.

Ещё стоит отметить, что преподавательский состав в школе состоит преимущественно из женщин. И молодой парень-учитель часто воспринимается коллективом как ещё один ученик, которого надо воспитать.

— Может, были какие-нибудь обряды инициации?

Фёдор: — Нет, до этого, к счастью, не дошло. И, кстати, в таком отношении есть всё же и плюсы: иногда проклёвывается то, что можно назвать материнской заботой. Пусть она иногда и слишком демонстративна.

Но проблема возраста возникает в отношениях не только с преподавателями, но и с учениками. Когда я начинал работать в школе, моим ученикам из 11 класса было всего на несколько лет меньше, чем мне. Но сама система распределения наших ролей заставляла меня быть надзирателем-взрослым, а их – неопытными учениками.

Олег: — Мой опыт всё же мало похож на то, что было у Феди. Я и преподавать пошёл уже в 25 лет, так что всё таки разница в возрасте с учениками была ощутимая.

Что касается преподавательского состава , то сумасшедшим домом я бы всё это не назвал. Большинство учителей мне вполне симпатичны. Но наши отношения всегда остаются в рамках рабочих взаимосвязей.

Фёдор: — Олег говорил об обязательных ритуальных мероприятиях. Это для меня было второй и, наверное, главной трудностью. Ладно бы это просто была симуляция деятельности, но иногда всё превращалось в настоящий абсурд.

Последней каплей стало собрание учителей, посвященное 1000-летию со дня смерти князя Владимира. Это было в одной из школ Юбилейного микрорайона. Собрались учителя истории со всего города. И, представьте, мероприятие началось с такой фразы: «Дамы и господа, давайте помолимся». И все учителя начали молиться. Я осознал величие момента и понял, что в школе работать больше не хочу.

Фёдор: — Нет, до этого, к счастью, не дошло. И, кстати, в таком отношении есть всё же и плюсы: иногда проклёвывается то, что можно назвать материнской заботой. Пусть она иногда и слишком демонстративна.

Но проблема возраста возникает в отношениях не только с преподавателями, но и с учениками. Когда я начинал работать в школе, моим ученикам из 11 класса было всего на несколько лет меньше, чем мне. Но сама система распределения наших ролей заставляла меня быть надзирателем-взрослым, а их – неопытными учениками.

Олег: — Мой опыт всё же мало похож на то, что было у Феди. Я и преподавать пошёл уже в 25 лет, так что всё таки разница в возрасте с учениками была ощутимая.

Что касается преподавательского состава , то сумасшедшим домом я бы всё это не назвал. Большинство учителей мне вполне симпатичны. Но наши отношения всегда остаются в рамках рабочих взаимосвязей.

Фёдор: — Олег говорил об обязательных ритуальных мероприятиях. Это для меня было второй и, наверное, главной трудностью. Ладно бы это просто была симуляция деятельности, но иногда всё превращалось в настоящий абсурд.

Последней каплей стало собрание учителей, посвященное 1000-летию со дня смерти князя Владимира. Это было в одной из школ Юбилейного микрорайона. Собрались учителя истории со всего города. И, представьте, мероприятие началось с такой фразы: «Дамы и господа, давайте помолимся». И все учителя начали молиться. Я осознал величие момента и понял, что в школе работать больше не хочу.

Последней каплей стало собрание учителей, посвященное 1000-летию со дня смерти князя Владимира. Это было в одной из школ Юбилейного микрорайона. Собрались учителя истории со всего города. И, представьте, мероприятие началось с такой фразы: «Дамы и господа, давайте помолимся». И все учителя начали молиться»

Олег: — Да, к сожалению, подобное и в моей практике случалось. Например, в начале сентября я ездил в Атамань — опять же ритуальное мероприятие. И там видел казаков, увешанных медалями, но ни одна из них никак не была связана с воинскими заслугами.

Самое главное препятствие в работе молодого учителя заключается как раз в этом: государственная идеология влияет на систему образования, вмешивается в неё. И это отдаёт каким-то фарсом. Сама система выстроена так, что учитель всегда находится между молотом и наковальней. И нужно приложить немало моральных усилий, чтобы выстоять и гнуть свою линию.

Фёдор Смоляков
Фото: Денис Яковлев / Югополис

 

— Повлиял ли как-то на эту ситуацию консервативный поворот в российской политике?

Олег: — Да, несомненно. В моей школе это не так заметно, но когда я, например, приезжаю на конференции и встречаю учителей из других школ, складывается впечатление, что все они только этого и ждали. На таких мероприятиях происходит какая-то буффонада квасного патриотизма. Преподавание как бы уходит на второй план, а на первый выходит идеологическое обличение символического врага. Жутко от этого становится.

Фёдор: — Иногда доходит до абсурда. Когда, например, Ткачёв перестал быть губернатором края, многие школьные функционеры метались – что делать с его портретами?

Олег: — Похожая ситуация была, когда президентом стал Медведев. Никто не знал, как правильно вешать портреты Путина и Медведева: выше, ниже, на одном уровне?

— То есть учительская среда является преимущественно конформистской?

Фёдор: — Да, сама система выстроена таким образом, что идеальный учитель – это тот, кто умеет подчиняться и подчинять себе учеников. В этом виноваты не конкретные люди, а сам институт, но это не меняет того, что преподавательский состав в школах действительно конформистский.

Главные черты, необходимые учителю для того, чтобы вписаться в систему, – исполнительность, умение работать с отчетностью и конформизм.

Олег: — И всё же всегда остаётся пространство для маневра. Руководство заинтересовано в разработках и инновациях, а их успешное внедрение позволяет увеличить финансирование школы.

К тому же форма проведения урока даёт учителю определённую свободу.

 


 

 

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ


 



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.