К вопросу об «умении мыслить»
26-09-2015

Не первый раз встречаю многочисленные перепосты этого текста Ильенкова. Текст этот явился в свете бесконечных дискуссий в советской педагогике о формах преподавания в школе и о “реформировании” классической школы. Ильенков в данном случае стоит за реформирование классической педагогики и обосновывает философски аргументацию “неклассических педагогов” требованиями к “обучению мыслить” в ущерб объему знаний.

Сегодня мы можем увидеть в Интернете всю идейную и практическую нищету неклассической педагогики – например, с отходом от классического обучения письму в младших классов (которое есть на 90% именно “зубрение”, против которого выступает Ильенков) имеем массовую неграмотность. Переходы на N-ное количество разных неклассических систем, каждая из которых декларировала “умение мыслить” резко обрушил и общую образованность школьников – если по истории не зазубривать даты Невской и Куликовской битвы, то ребенок, даже с великолепно поставленным логическим аппаратом будет путать Дмитрия Донского с Александром Невским,, что мы регулярно видим в Интернете, куда школота уже в массе своей переселилась. Ильенков фактически подводит общефилософскую базу под теорию Монтессори. Педагогика Монтессори относительно тезиса Ильенкова об “обучению мышлению” есть лишь частный случай – Монтессори полагал. что ребенок, поставленный в благоприятные для самообучения условия, самостоятельно достигнет знаний, умений и навыков.

Точно так же Ильенков стоит на той точке зрения, что, обучив ребенка мыслить, ребенок (конкретно школьник) самостоятельно возьмет нужные знания. Беда неклассических школ, которые из этих нехитрых базовых тезисов вышли, в том, что мышление (или, говоря утрированно, навыки применения диалектики, о кторой речь идет у Ильенкова) нельзя поставить на пустоте – знания, твердые, абсолютные логически связанные и системные знания есть основания любого мышления.Нельзя мыслить сложно простыми вещами – невозможно логически связать понятия, которые связаны через другие понятия, не зная всей цепочки понятий. Малые знания ведут к простому же мышлению, к опрощению, к метафизике – движение от A к B линейно, когда мы имеем только A и B, и соответственно, всю сложность и противоречивость явлений мы видим только когда знаем об A1,B1, C,D как промежуточных пунктах.
. Чисто теоретически, абстрактно-философски, да, совершенный логический аппарат выводит новое знание из исследования предмета, однако на практике человек сталкивается с абсолютной ненужностью, излишеством этого процесса исследования, так как окружающая среда человека – это продукт человеческой же деятельности, уже исследованная до него. Путь проб и ошибок обходится очень дорого человечеству, одна только простая мысль, что не стоит есть поганки, до сих пор обходится человечеству в сотни жизней каждую осень. И что самое интересное – только в средней полосе примерно каждые пять лет наука выводит за рамки съедобных один из видов грибов. Что это значит? Что метод проб и ошибок не только крайней затратен, но и
катастрофически несовершенен даже в самом простом и насущном. Однако как идеал Ильенков этот САМЫЙ ПЕРВЫЙ способ познания, познания первобытной обезьяны превозносит до небес:

«Нового тут ничего нет. Всякий достаточно умный и опытный педагог всегда это делал и делает. А именно: он всегда тактично подводит маленького человека к состоянию «проблемной ситуации» – как называют ее в психологии, – которая неразрешима с помощью уже «отработанных» ребенком способов действия, с помощью уже усвоенных знаний и в то же время достаточно посильна для него, для человека с данным (точно учитываемым) багажом знаний. Такая ситуация требует, с одной стороны, активного использования всего ранее усвоенного умственного [172] багажа, а с другой – не «поддается» ему до конца, требуя «маленькой добавки» – собственного соображения, элементарной творческой выдумки, капельки «самостоятельности» действия. Если человечек находит – после ряда проб и ошибок – выход из такой ситуации, но без прямой подсказки, без натаскивания, он и делает действительный шаг по пути умственного развития, по пути развития ума. И такой шаг дороже тысячи истин, усвоенных готовыми с чужих слов. Ибо только так и именно так воспитывается умение совершать действия, требующие выхода за пределы заданных условий задачи».

Категорическим недостатком метода проб и ошибок является то, что оценка результатов исследования неклассическими педагогическими школами идет по принципу «главное не результат, главное участие» — то есть, обучаемый, получив даже новое знание самостоятельно, не может адекватно оценить результат, то есть, истинность этого знания. Это нехитрое начало в советской педагогике, проводимое с фигов в кармане «энтузиастами, которые учили думать», воспитало массу диссидентов, которые выдавали массу безграмотных и кустарных «социологических работ», на которые без слез и взглянуть-о страшно.

Страдая от «воспитания догматика» Ильнков пишет:

«Воспитание догматика состоит в том, что человека приучают смотреть на окружающий мир только как на резервуар примеров, иллюстрирующих справедливость той или иной абстрактно-общей истины. И тщательно оберегают от соприкосновения с фактами, говорящими в пользу противоположного взгляда. Само собою понятно, что таким образом воспитывается только совершенно некритичный по отношению к самому себе ум. Столь же понятно, что такой оранжерейно взращенный ум может жить лишь под стеклянным колпаком, в стерильно кондиционированном воздухе, и что духовное здоровье, сохраняемое таким путем, столь же непрочно, сколь и физическое здоровье младенца, которого не выносят гулять из боязни, как бы он не простудился… Любой, самый слабый ветерок такое здоровье губит. То же самое происходит с умом, который тщательно оберегают от столкновений с противоречиями жизни, с умом, который боится (и не умеет опровергнуть) концепций, оспаривающих заученные им истины.»

Однако при всей справедливости этого положения как частного, хотелось бы заметить, что частность этого положения заключается именно в том, что в реальности никак не получается создать этот «стеклянный колпак» — Ильенков, декларируя диалектичность в каждом абзаце, с таким примером скатился в банальную метафизику. Нельзя создать всеобщую и всеобъемлющую догму — догм всегда строго ограниченное количество, они ограничены даже для догматиков. Например, приводимый им пример с «дважды два четыре»: да, это догма, закон абсолютен для строго определенных количественных измерений, однако никакому догматику в голову не придет перемножать капли воды не как капли конкретно определенного размера и веса, а как капли «вообще». Проблема с догматизмом вообще не в том, что догмы существуют, а в том, что их границ не осознают. Одним словом, мы никогда не имеем дела с «чистой» косностью и метафизичностью мышления, мы всегда имеем дело с недостатком знаний для определения границ понятий, которые берем за абсолютные. Именно не имея представления о количестве агрегатных состояний и физических и химических свойств веществ люди перемножают капли и литры воды и спирта как непроницаемые тела. И тут мы опять возвращаемся к проблеме, что обучить мыслить можно не кого угодно, а лишь человека, который обладает некоторыми знаниями — Ильенков проходит мимо этого, для него вся логика не упорядочивает знания, а существует абстрактно. отдельно от знаний, а знания в виде фактов и закономерностей в таком случае вообще вторичны, да, по-сути и не нужны.
На практике эту ильенковщину мы «ВНЕЗАПНО» (!) встречаем в систематических рецедивах махаевщины. Один мой коллега по работе (бывший конструктор советского КБ, кстати — выученик таких вот ильенковых) увлеченно как-то обосновывал свой антикоммунизм ссылками на свою репрессированную бабушку, утверждая при этом, что его бабушка с образованием в 4 класса была мудрей меня, так как главное — это уметь думать, а вовсе не знания. Точно также и неомахаевцы отстаивают преимущество рабочего над интеллигентом тем, что «можно быть умней, ничего не зная». На флаге любого воинствующего невежды, стоит только его прижать фактами, написано то, что рефреном у Ильенкова проходит через всю статью:

«Знать — не главное, главное — мыслить». Прошло 25 лет с того момента, как мы вовсю пожинаем плоды этого «мЫшления», но перепосты все появляются и появляются…
И пара слов о том, как марксистская педагогика понимает воспитание диалектического мышления. У Сталина вопрос о всеобщей взаимосвязи в философских воззрениях был совершенно не зря одним из ключевых. Потому что диалектическое познание есть познание ВСЕХ СВОЙСТВ предмета, то есть, диалектическое мышление как начальный этап познания предполагает ИЗУЧЕНИЕ именно как механический процесс, для которого совершенно непринципиален способ получения знаний об этих свойствах — является ли он результатом самостоятельного изучения или заучивания. Одним из элементов свойств предмета являются его взаимосвязи, которые расширяют объем этих свойств. Чем сложней предмет, тем больший объем этих свойств и взаимосвязей, соответственно, все нереальней и нереальней становится непосредственное изучение, все более становится необходимым абстрагирование свойств предмета в виде готовых законов и понятий, соответственно, собственно мышление выступает в большей части как систематизатор уже готового знания, и в меньшей — как производитель нового знания. То, что у Ильенкова гладко на бумаге, на практике оказывается совсем наоборот. Невозможно мыслить то, чего нет. Нет базовых знаний — никакое мышление не поможет, абстрактно допустимое положение, что с младенчества обладая развитым диалектическим мышлением, возможно исследовать мир до высокого научного уровня, было и есть абстракцией. Одним словом, те благие советы по развитию мышления, которыми он щедро поделился с читателем, применимы только для имеющих достаточно большой начальный уровень знаний, хорошо зубрящих и обладающих хорошими механическими мнемоническими навыками школьников, а вовсе не для всех подряд и любого возраста. Взяв по умолчанию в качестве исходного «обучаемого» среднесоветского студента — человека развитого и освоившего школьную программу, имеющий значительный багаж механически усвоенных истин — Ильенков дал рекомендации и начальной, и средней школе, где знаний собственно — кот наплакал, и весь безусловно, здравый посыл о повышении культуры мышления школьников превратился в свою противоположность — в отрицание необходимости знаний только за то, что «не тем путем получены».\

Марксисты видят процесс обучения диалектическому мышлению как ЭЛЕМЕНТ ОБЩЕГО ОБУЧЕНИЯ. Если ты изучаешь диалектику, но не изучаешь окружающий мир, то диалектика не поможет вывести никаких правильных идей из ничего. Невозможно быть невеждой с «правильным мышлением» — мышление должна строиться на некоторой базе знаний, как СУБД не выдаст ничего по запросу, если базы данных нет. Когда «Прорыв» призывает изучать диалектику, то мы по умолчанию предполагаем, что наши читатели и сторонники и без этого занимаются самообразованием в обществоведении — изучают историю, экономику, читают статистические сборники, аналистические статьи и научные работы по интересующим обществоведческим проблемам, собирают данные собственными силами из разных источников. И этот чисто механический процесс всегда более трудоемок, чем собственно анализ материала диалектическими методами. Диалектика оплодотворяет знания, но не заменяет их.

http://bortnik.livejournal.com/338944.html

Язык оригинала: русский
К вопросу об «умении мыслить»

http://www.caute.ru/ilyenkov/texts/iddl/09.html

Не первый раз встречаю многочисленные перепосты этого текста Ильенкова. Текст этот явился в свете бесконечных дискуссий в советской педагогике о формах преподавания в школе и о «реформировании» классической школы. Ильенков в данном случае стоит за реформирование классической педагогики и обосновывает философски аргументацию «неклассических педагогов» требованиями к «обучению мыслить» в ущерб объему знаний.

Сегодня мы можем увидеть в Интернете всю идейную и практическую нищету неклассической педагогики — например, с отходом от классического обучения письму в младших классов (которое есть на 90% именно «зубрение», против которого выступает Ильенков) имеем массовую неграмотность. Переходы на N-ное количество разных неклассических систем, каждая из которых декларировала «умение мыслить» резко обрушил и общую образованность школьников — если по истории не зазубривать даты Невской и Куликовской битвы, то ребенок, даже с великолепно поставленным логическим аппаратом будет путать Дмитрия Донского с Александром Невским ,, что мы регулярно видим в Интернете, куда школота уже в массе своей переселилась.

Ильенков фактически подводит общефилософскую базу под теорию Монтессори. Педагогика Монтессори относительно тезиса Ильенкова об «обучению мышлению» есть лишь частный случай — Монтессори полагал. что ребенок, поставленный в благоприятные для самообучения условия, самостоятельно достигнет знаний, умений и навыков. Точно так же Ильенков стоит на той точке зрения, что, обучив ребенка мыслить, ребенок (конкретно школьник) самостоятельно возьмет нужные знания. Беда неклассических школ, которые из этих нехитрых базовых тезисов вышли, в том, что мышление (или, говоря утрированно, навыки применения диалектики, о кторой речь идет у Ильенкова) нельзя поставить на пустоте — знания, твердые, абсолютные логически связанные и системные знания есть основания любого мышления.Нельзя мыслить сложно простыми вещами — невозможно логически связать понятия, которые связаны через другие понятия, не зная всей цепочки понятий. Малые знания ведут к простому же мышлению, к опрощению, к метафизике — движение от к Б линейно, когда мы имеем только и B, и соответственно, всю сложность и противоречивость явлений мы видим только когда знаем об А1, В1, С, D как промежуточных пунктах.

Чисто теоретически, абстрактно-философски, да, совершенный логический аппарат выводит новое знание из исследования предмета, однако на практике человек сталкивается с абсолютной ненужностью, излишеством этого процесса исследования, так как окружающая среда человека — это продукт человеческой же деятельности, уже исследованная до него. Путь проб и ошибок обходится очень дорого человечеству, одна только простая мысль, что не стоит есть поганки, до сих пор обходится человечеству в сотни жизней каждую осень. И что самое интересное — только в средней полосе примерно каждые пять лет наука выводит за рамки съедобных один из видов грибов. Что это значит? Что метод проб и ошибок не только крайней затратен, но и катастрофически несовершенен даже в самом простом и насущном. Однако как идеал Ильенков этот САМЫЙ ПЕРВЫЙ способ познания, познания первобытной обезьяны превозносит до небес: «Нового тут ничего нет Всякий достаточно умный и опытный педагог всегда это делал и делает А именно:.. Он всегда тактично подводит маленького человека к состоянию« проблемной ситуации » — как называют ее в психологии, -. которая неразрешима с помощью уже «отработанных» ребенком способов действия, с помощью уже усвоенных знаний и в то же время достаточно посильна для него, для человека с данным (точно учитываемым) багажом знаний Такая ситуация требует, с одной стороны, активного использования всего ранее усвоенного умственного [172] багажа, а с другой — не «поддается» ему до конца, требуя «маленькой добавки» — собственного соображения, элементарной творческой выдумки, капельки «самостоятельности» действия Если человечек находит. — после ряда проб и ошибок — выход из такой ситуации, но без прямой подсказки, без натаскивания, он и делает действительный шаг по пути умственного развития, по пути развития ума. И такой шаг дороже тысячи истин, усвоенных готовыми с чужих слов. Ибо только так и именно так воспитывается умение совершать действия, требующие выхода за пределы заданных условий задачи »
Категорическим недостатком метода проб и ошибок является то, что оценка результатов исследования неклассическими педагогическими школами идет по принципу «главное не результат, главное участие» — то есть, обучаемый, получив даже новое знание самостоятельно, не может адекватно оценить результат, то есть, истинность этого знания. Это нехитрое начало в советской педагогике, проводимое с фигов в кармане «энтузиастами, которые учили думать», воспитало массу диссидентов, которые выдавали массу безграмотных и кустарных «социологических работ», на которые без слез и взглянуть-о страшно.

Страдая от «воспитания догматика» Ильнков пишет:

«Воспитание догматика состоит в том, что человека приучают смотреть на окружающий мир только как на резервуар примеров, иллюстрирующих справедливость той или иной абстрактно-общей истины. И тщательно оберегают от соприкосновения с фактами, говорящими в пользу противоположного взгляда. Само собою понятно, что таким образом воспитывается только совершенно некритичный по отношению к самому себе ум. Столь же понятно, что такой оранжерейно взращенный ум может жить лишь под стеклянным колпаком, в стерильно кондиционированном воздухе, и что духовное здоровье, сохраняемое таким путем, столь же непрочно, сколь и физическое здоровье младенца, которого не выносят гулять из боязни, как бы он не простудился … Любой, самый слабый ветерок такое здоровье губит. То же самое происходит с умом, который тщательно оберегают от столкновений с противоречиями жизни, с умом, который боится (и не умеет опровергнуть) концепций, оспаривающих заученные им истины «.
Однако при всей справедливости этого положения как частного, хотелось бы заметить, что частность этого положения заключается именно в том, что в реальности никак не получается создать этот «стеклянный колпак» — Ильенков, декларируя диалектичность в каждом абзаце, с таким примером скатился в банальную метафизику , Нельзя создать всеобщую и всеобъемлющую догму — догм всегда строго ограниченное количество, они ограничены даже для догматиков. Например, приводимый им пример с «дважды два четыре»: да, это догма, закон абсолютен для строго определенных количественных измерений, однако никакому догматику в голову не придет перемножать капли воды не как капли конкретно определенного размера и веса, а как капли «вообще» , Проблема с догматизмом вообще не в том, что догмы существуют, а в том, что их границ не осознают. Одним словом, мы никогда не имеем дела с «чистой» косностью и метафизичностью мышления, мы всегда имеем дело с недостатком знаний для определения границ понятий, которые берем за абсолютные. Именно не имея представления о количестве агрегатных состояний и физических и химических свойств веществ люди перемножают капли и литры воды и спирта как непроницаемые тела. И тут мы опять возвращаемся к проблеме, что обучить мыслить можно не кого угодно, а лишь человека, который обладает некоторыми знаниями — Ильенков проходит мимо этого, для него вся логика не упорядочивает знания, а существует абстрактно. отдельно от знаний, а знания в виде фактов и закономерностей в таком случае вообще вторичны, да, по-сути и не нужны.

На практике эту ильенковщину мы «ВНЕЗАПНО» (!) Встречаем в систематических рецедивах махаевщины. Один мой коллега по работе (бывший конструктор советского КБ, кстати — выученик таких вот ильенковых) увлеченно как-то обосновывал свой антикоммунизм ссылками на свою репрессированную бабушку, утверждая при этом, что его бабушка с образованием в 4 класса была мудрей меня, так как главное — это уметь думать, а вовсе не знания. Точно также и неомахаевцы отстаивают преимущество рабочего над интеллигентом тем, что «можно быть умней, ничего не зная». На флаге любого воинствующего невежды, стоит только его прижать фактами, написано то, что рефреном у Ильенкова проходит через всю статью: «Знать — не главное, главное — мыслить». Прошло 25 лет с того момента, как мы вовсю пожинаем плоды этого «мЫшления», но перепосты все появляются и появляются …
И пара слов о том, как марксистская педагогика понимает воспитание диалектического мышления. У Сталина вопрос о всеобщей взаимосвязи в философских воззрениях был совершенно не зря одним из ключевых. Потому что диалектическое познание есть познание ВСЕХ СВОЙСТВ предмета, то есть, диалектическое мышление как начальный этап познания предполагает ИЗУЧЕНИЕ именно как механический процесс, для которого совершенно непринципиален способ получения знаний об этих свойствах — является ли он результатом самостоятельного изучения или заучивания. Одним из элементов свойств предмета являются его взаимосвязи, которые расширяют объем этих свойств. Чем сложней предмет, тем больший объем этих свойств и взаимосвязей, соответственно, все нереальней и нереальней становится непосредственное изучение, все более становится необходимым абстрагирование свойств предмета в виде готовых законов и понятий, соответственно, собственно мышление выступает в большей части как систематизатор уже готового знания, и в меньшей — как производитель нового знания. То, что у Ильенкова гладко на бумаге, на практике оказывается совсем наоборот. Невозможно мыслить то, чего нет. Нет базовых знаний — никакое мышление не поможет, абстрактно допустимое положение, что с младенчества обладая развитым диалектическим мышлением, возможно исследовать мир до высокого научного уровня, было и есть абстракцией. Одним словом, те благие советы по развитию мышления, которыми он щедро поделился с читателем, применимы только для имеющих достаточно большой начальный уровень знаний, хорошо зубрящих и обладающих хорошими механическими мнемоническими навыками школьников, а вовсе не для всех подряд и любого возраста. Взяв по умолчанию в качестве исходного «обучаемого» среднесоветского студента — человека развитого и освоившего школьную программу, имеющий значительный багаж механически усвоенных истин — Ильенков дал рекомендации и начальной, и средней школе, где знаний собственно — кот наплакал, и весь безусловно, здравый посыл о повышении культуры мышления школьников превратился в свою противоположность — в отрицание необходимости знаний только за то, что «не тем путем получены».

Марксисты видят процесс обучения диалектическому мышлению как элемент ОБЩЕГО обучения. Если ты изучаешь диалектику, но не изучаешь окружающий мир, то диалектика не поможет вывести никаких правильных идей из ничего. Невозможно быть невеждой с «правильным мышлением» — мышление должна строиться на некоторой базе знаний, как СУБД не выдаст ничего по запросу, если базы данных нет. Когда «Прорыв» призывает изучать диалектику, то мы по умолчанию предполагаем, что наши читатели и сторонники и без этого занимаются самообразованием в обществоведении — изучают историю, экономику, читают статистические сборники, аналистические статьи и научные работы по интересующим обществоведческим проблемам, собирают данные собственными силами из разных источников. И этот чисто механический процесс всегда более трудоемок, чем собственно анализ материала диалектическими методами. Диалектика оплодотворяет знания, но не заменяет их.

http://bortnik.livejournal.com/338944.html

Не первый раз встречаю многочисленные перепосты этого текста Ильенкова. Текст этот явился в свете бесконечных дискуссий в советской педагогике о формах преподавания в школе и о «реформировании» классической школы. Ильенков в данном случае стоит за реформирование классической педагогики и обосновывает философски аргументацию «неклассических педагогов» требованиями к «обучению мыслить» в ущерб объему знаний.

Сегодня мы можем увидеть в Интернете всю идейную и практическую нищету неклассической педагогики — например, с отходом от классического обучения письму в младших классов (которое есть на 90% именно «зубрение», против которого выступает Ильенков) имеем массовую неграмотность. Переходы на N-ное количество разных неклассических систем, каждая из которых декларировала «умение мыслить» резко обрушил и общую образованность школьников — если по истории не зазубривать даты Невской и Куликовской битвы, то ребенок, даже с великолепно поставленным логическим аппаратом будет путать Дмитрия Донского с Александром Невским ,, что мы регулярно видим в Интернете, куда школота уже в массе своей переселилась.

Ильенков фактически подводит общефилософскую базу под теорию Монтессори. Педагогика Монтессори относительно тезиса Ильенкова об «обучению мышлению» есть лишь частный случай — Монтессори полагал. что ребенок, поставленный в благоприятные для самообучения условия, самостоятельно достигнет знаний, умений и навыков. Точно так же Ильенков стоит на той точке зрения, что, обучив ребенка мыслить, ребенок (конкретно школьник) самостоятельно возьмет нужные знания. Беда неклассических школ, которые из этих нехитрых базовых тезисов вышли, в том, что мышление (или, говоря утрированно, навыки применения диалектики, о кторой речь идет у Ильенкова) нельзя поставить на пустоте — знания, твердые, абсолютные логически связанные и системные знания есть основания любого мышления.Нельзя мыслить сложно простыми вещами — невозможно логически связать понятия, которые связаны через другие понятия, не зная всей цепочки понятий. Малые знания ведут к простому же мышлению, к опрощению, к метафизике — движение от к Б линейно, когда мы имеем только и B, и соответственно, всю сложность и противоречивость явлений мы видим только когда знаем об А1, В1, С, D как промежуточных пунктах.,

Чисто теоретически, абстрактно-философски, да, совершенный логический аппарат выводит новое знание из исследования предмета, однако на практике человек сталкивается с абсолютной ненужностью, излишеством этого процесса исследования, так как окружающая среда человека — это продукт человеческой же деятельности, уже исследованная до него. Путь проб и ошибок обходится очень дорого человечеству, одна только простая мысль, что не стоит есть поганки, до сих пор обходится человечеству в сотни жизней каждую осень. И что самое интересное — только в средней полосе примерно каждые пять лет наука выводит за рамки съедобных один из видов грибов. Что это значит? Что метод проб и ошибок не только крайней затратен, но и катастрофически несовершенен даже в самом простом и насущном. Однако как идеал Ильенков этот САМЫЙ ПЕРВЫЙ способ познания, познания первобытной обезьяны превозносит до небес: «Нового тут ничего нет Всякий достаточно умный и опытный педагог всегда это делал и делает А именно:.. Он всегда тактично подводит маленького человека к состоянию« проблемной ситуации

» — как называют ее в психологии, -. которая неразрешима с помощью уже «отработанных» ребенком способов действия, с помощью уже усвоенных знаний и в то же время достаточно посильна для него, для человека с данным (точно учитываемым) багажом знаний Такая ситуация требует, с одной стороны, активного использования всего ранее усвоенного умственного [172] багажа, а с другой — не «поддается» ему до конца, требуя «маленькой добавки» — собственного соображения, элементарной творческой выдумки, капельки «самостоятельности» действия Если человечек находит. — после ряда проб и ошибок — выход из такой ситуации, но без прямой подсказки, без натаскивания, он и делает действительный шаг по пути умственного развития, по пути развития ума. И такой шаг дороже тысячи истин, усвоенных готовыми с чужих слов. Ибо только так и именно так воспитывается умение совершать действия, требующие выхода за пределы заданных условий задачи «

bortnik

 



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.