Советский Северный Кавказ
14-04-2011

И. Чернов

По Северному Кавказу

Снежные вершины Кавказа

 

Утром проснулись под размеренный монотонный стук колес… В окна мелькал однообразный степной простор, снега почти не было. В Москве еще холод, снег, талая грязь, а здесь, у преддверия Кавказских гор, сухая зеленеющая равнина. За Армавиром сквозь дымку горизонта стали вырисовываться мощные вершины кавказского хребта, да и сама окружающая местность стала холмистее, отроги горных складок поднимались все выше и выше. Казалось, не поезд с монотонным грохотом пожирал пространство, а угрюмые могучие горы надвигались на нас, незваных чужеземных пришельцев. Итак, я ехал вместе с ребятами, работниками ингушского и осетинского обл. комитета, во Владикавказ, чтобы вместе с представителем крайкома РЛКСМ принять участие в обследовании комсомольской работы Автономной Ингушской области.

На полтора дня железнодорожного пути надо иметь терпение истого путешественника, которого не оторвешь от окошка, который фотографирует, прилипает глазами к биноклю, покупает на станциях открытки с местными видами, красивые камешки и в необъятном количестве поглощает нарзан. Но разве может удовлетворить пыльное мутное стекло окна широкую комсомольскую натуру… Площадка вагона — вот тот магнит, куда тянет из душного вагона, откуда раскрывается необъятный простор. Но вот мы во Владикавказе. Гостиницы Владикавказа не могут пожаловаться на отсутствие клопов и прочих насекомых, однако, комсомольца клопами не испугаешь.

Утром я был уже в ингушском обкоме, ожидая товарища из крайкома. Встретили нас по восточному: приветливо, радушно; тут же уговорились выехать на завтра утром на автомашине по районам. В кабинете секретаря обкома, тов. Эсмурзы Эсмурзиева, стояли чинно несколько ингушей и, держась за рукояти кинжалов, спокойно выжидали конца нашего разговора.

На утро нам не удалось выехать, т. — к. через ближайшие станции проезжали (возвращаясь с сессии ЦИК) т.т. Рыков, Чичерин, Микоян, Подвойский и другие члены ЦИК. Все руководители ингушской, осетинской и владикавказской окружной организации комсомола поспешили на эти станции — встречать руководителей сов. власти. Молодежь помчалась верхами по аулам собирать комсомольцев, и наша поездка расстроилась. Но мы решили не терять времени даром и в этот же вечер отправились на собрание одной из пригородных ячеек КСМ Верхне — Осетинской слободы.

Собрание было многолюдное. Мой доклад слушали внимательно и приняли такое постановление: «Ячейка КСМ Верх — не — Осетинской слободы, заслушав доклад товарища Шишера об очередных задачах летней работы, постановила идти по той центральной линии, которую нам указали — по правильному ленинскому пути». Записок с вопросами было много, и вопросы были самые разнообразные: «Почему ЦК не издает литературы на нац. языках?» «Почему считается плохо, что я с тремя девушками сразу гуляю?» и т. д. Однако собрание текло спокойно, пока не дошли до «разного». Тут, после ожесточенного спора о приеме и исключении, когда все собрание делилось на две активных, гневных, бурлящих половины (у нас вопросы приема и исключения так горячо и подробно не обсуждают), зашел вопрос о секретаре ячейки т. Хетогурове, Бек Мурзе, который внезапно исчез и, как говорят, уехал по вызову танцевать в Москву, не отчитавшись в кругленькой сумме денег местного кооператива. Много усилий стоило утихомирить разбушевавшуюся ячейку: каждый вспоминал какое — нибудь свое оскорбление, обиду и выливал ее поверх бушующего собрания. Тут же мы выслушали жалобу одного комсомольца, которого исключили за то, что он полтора года тому назад нехорошо ругался на собрании. Исключили его, как «порочный элемент».

Никто не может передать того особенного причмокивания, которым сопровождают горцы свою пламенную речь:

— «Ну, исключили, как порочный элемент. Ну порочный — это верно, и я панымаю. А элемент что такое? Алемент — нихарашо, нипанятно».

Комсомол этих автономных областей (бывшей Горской республики) играет колоссальную политическую роль. По своей численности он во много раз превышает партийную организацию. На местах в аулах комсомол заменяет собой парт — организаций: он руководит работой советов, кооперации, кресткомов. В комсомоле очень великовозрастный состав. Основное ядро это — 21, 22 и 23 — летние ребята. Есть комсомольцы 30, 34, 40 лет и даже старше.

Когда из таких «переростков» пытались создать партячейки, дело шло туго:

«Партия — хорошо, а комсомол еще лучше».

Рост организации идет здоровый. Основное ядро, это — бедняцкая молодежь, испытанная в гражданской войне. Ингушская организация насчитывает 1.235 членов, 14 кандидатов (на 70.000 населения), из них — 1.218 юношей и мужчин взрослых и только 17 женщин, из которых только 3 ингушанки и те — подпольные, а остальные — русские, 3 члена РКП и 58 кандидатов, человек 20 кончило совпартшколу. Общий уровень комсомольцев очень низок, — подавляющее большинство — неграмотные, хорошо грамотных на всю организацию не больше десятка. Нет ни одного селения, за исключением отдельных хуторов, где не было бы ячейки комсомола. Авторитет комсомольских организаций у взрослого населения весьма большой, только старики не любят комсомол за безбожие. В осетинском комитете мне дали одно заявление о приеме в члены:

«Даргавске союз савет маладеш яичек

Заявленая Худзебатр Уртаев.

Прашу прият мне ваше организац. так как ахота лужет (служить) серед своех молодеш. Прашу неотказат прозба. От роду 20 лет, да здроствооа трете Иторанацонал 28 дня 25 год».

Это заявление написано для т. Уртаева самым грамотным комсомольцем данного селения Осетинской области, а последняя считается гораздо культурнее, богаче, чем Ингушетия.

Вполне понятно, как трудно развернуть работу среди неграмотного населения, с головой увязшего в различные консервативные адаты (обычаи), закрепощающие весь жизненный уклад горца.

Занимаются ингуши земледелием и скотоводством. Основная рабочая сила — это женщины. Положение женщины ужасно. Такого бесправия, закрепощения, кабалы я не видел еще нигде. Женщина по адату (обычаю) — это домашняя скотина, да еще поганая, грязная. Если вы придете в гости, вас посадят в чистую, светлую кунацкую (комната для приезжих гостей) комнату, но женщину в доме вы не увидите, даже пищу подает вам сам хозяин и его дети, родственники — мужчины. Женщина своими «погаными руками» недостойна угощать гостя.

Женщину продают и покупают, как какую — нибудь бездушную вещь. Калым (выкуп за невесту) является одной из основных причин бандитизма.

Придет пора молодым парням жениться, засватают они невест, а денег за невесту уплатить нет: калым бывает от 300 руб. и свыше 1000, — чем красивее, тем дороже.

Вот и собирается группа молодежи, сядут на коней и, вооруженные до зубов, поедут в горы за холмы грабить, угонять лошадей, добывая деньги на калым (приданое).

Комсомол Ингушетии выдержал громадную борьбу с калымом.

7 — й съезд Советов Ингушетии передал комсомолу всю административную борьбу с калымом, т. к. органы сов. власти не смогли побороть калым, — отказывались, попустительствовали родственникам и т. д.

Было время, когда без представителя комсомола ни один мулла не имел права совершать брачный ритуал (обряд). Комсомольский представитель приводит обе стороны (т. — е. родителей, родственников невесты и жениха) к присяге, что они не уплатят и не получат больше полагающейся нормы. Комсомольский комитет стал своеобразным горским загсом, куда приходили регистрироваться все брачующиеся, который устанавливал срок уплаты калыма, рассрочку его, уговаривал, торговался вместе с женихом, с упрямыми родителями невесты, чтобы взяли подешевле.

Не могу не привести здесь любопытнейшего документа:

ПРОТОКОЛ № 6 общего собрания ячейки РЛКСМ сел. Н. АЛДЫ от 21/1 — U5 года

Под председательством Ганукаева. При секретаре т. Бакаеве. Присутствовало членов и кандидатов 29 человек.

Повестка дня:

1) Про взимание калыма.
2) О прекращении пьянства и продажу вина.

Слушали:

1. О калыме и как должен взиматься (т. Бакаев).
2. О пьянстве и продажу вина.

Постановили:

1. А выходит замуж девушка. Установить калым 25 р. и баран один. В случае, кто будет взимать больше означенной нормы калыма, штрафовать в 50 руб. в пользу общества.
Если выходит удовушка (вдова), то 15 руб. и один барашек.

2. В случае заметка кого в пьянстве или продаже вина, установить штраф в 25 р. в пользу общества.

Председатель собрания: Ганукаев. Секретарь ячейки РЛКСМ: Бакаев. Настоящий протокол утвержден сельсоветом сел. Нов. Алды, что свидетельствуется 1 марта 1925 года.

Предисполкома сел. Нов. Алды (за неграмотностью оттиск перстня с арабскими письменами).

Печать.
Секретарь П. Воргасов.

в.

Как видите, постановления ячейки утверждаются сельсоветом и после этого являются обязательными для всех граждан, а комсомольцы и сочувствующая им молодежь (кому охота собирать громадный калым) зорко следят за исполнением и штрафуют провинившихся «в пользу общества».

Журнал «Смена»
№27, апрель 1925 г.




Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.