На баррикадах самодержавия
26-02-2012

Ю. Бочаров

На баррикадах самодержавия

1

Все развитие русской революции с неизбежностью толкало к вооруженному решающему бою между царским правительством и авангардом классового сознательного пролетариата.

В таких словах Ленин подводил тог событиям, развертывавшимся на протяжении одиннадцати месяцев пятого года.

Летом — баррикады на улицах Лодзи, летом — грозовой гул орудий «Потемкина»… В октябре — воспламененные рабочие массы, рвущиеся на штурм самодержавия… Кронштадтские матросы, схватившиеся за оружие… В ноябре — грохот выстрелов на севастопольском рейде, трагедия матросов — черноморцев, в темной ночи — пылающий факел «Очакова» над черными водами бухты…

Это ступени, по которым выше и выше всходила революция, чтобы еще раз — последний раз попытаться схватить самодержавие за горло, в мертвой хватке свалить его, растоптать, или же… истечь кровью самой.

Нужно было закостенеть в меньшевистском непонимании событий, нужно было проглядеть их гулкий бег, чтобы над трупами пресненских дружинников вместе с Плехановым наставительно продекламировать позорную надгробную речь: «не надо было браться за оружие»…

Кто говорил это, тот не понимал главного, основного в развитии революции.

Неизбежность вооруженного восстания.

Железная логика исторических событий подводила к нему вплотную.

Поводов могло найтись много. В после октябрьской повседневности черносотенного разгула и правительственных издевательств над страной поводы могли возникнуть каждый день.

Полицеймейстер, который в пятом часу дня 3/16 — го декабря 1905 года явился в заседание Исполкома Петербургского Совета Рабочих Депутатов, чтобы арестовать его членов, конечно, не думал, что его действия, действия сравнительно маленького полицейского чиновника, вызовут через несколько дней баррикады на московских улицах, треск револьверных и ружейных выстрелов, тяжелый гул орудий, пламень пожаров… После разгрома Совета обескровленный петербургский пролетариат начал забастовку и оборвал ее… Зажглась Москва.

 

2

 

Пятый год в Москве протекал не менее бурно, чем в других городах. Забастовка московских пролетариев была ответом на 9 — ое Января… По стране перекатывалась волна террористических актов — Москву потряс взрыв бомбы, брошенной Каляевым. Она стоила жизни царскому дядюшке, генерал — губернатору Москвы, Сергею Александровичу… Всероссийская октябрьская забастовка останавливала жизнь страны — из Москвы она шла по России. Октябрьские похороны убитого черносотенцем старого работника социал демократии Баумана собирали здесь двухсоттысячную толпу. Волнения захватывали войска — волновались московские гренадеры, волновались саперы… Вслед за Петербургом в других промышленных центрах начали возникать Советы — такой Совет родился и в Москве…

Удивительно ли после того, что, когда пришло время завязать узел событий, — сделать это мог московский пролетариат, революционный по духу, сохранивший еще свежими свои силы…

 

3

 

Московский Совет Рабочих Депутатов возглавил собою рабочие массы, призвав их на вооруженную борьбу.

Совет был создан здесь в противовес тому мелкобуржуазному «Стачечному Комитету», который после 17 — го октября призывал московских рабочих к прекращению стачки и посылал низкопоклонническую телеграмму Витте.1

Фактическое руководство Советом было в руках большевиков. Через Совет они уже приготовляли массы к вооруженному восстанию.

4/17 — го декабря в Москве стало известно о расправе царского правительства с петербургским Советом. Московский Совет откликается на это постановлением: «московские рабочие должны быть готовы в каждый данный момент ко всеобщей политической забастовке и вооруженному восстанию».

На другой день идут обще — городские конференции большевиков и меньшевиков. Представители фабрик и заводов заявляют с трибуны:

— У нас на заводе рабочие давно уже наковали себе пик и кинжалов…

— У нас все говорят, что выступят сами, если Совет и партия будут молчать…

Со вниманием выслушивают доклад военного организатора. Он не уверен, что войска перейдут на сторону восставших, но он убежден, что стрелять в рабочих не станут.

Голосуют за забастовку и восстание. 6/19 декабря в Совете принято такое же решение. Исполком Совета публикует:

«Московский Совет Рабочих Депутатов, Комитет и группа Р. С — Д. Р. П. и Комитет Партии Социалистов — Революционеров постановили объявить в Москве со среды, 7 — го декабря, с 12 часов дня всеобщую политическую стачку и стремиться перевести ее в вооруженное восстание».

Конференция представителей 23 железных дорог постановляет в то же время, совместно с центральным бюро Всероссийского железнодорожного союза, объявить с 7 го числа всеобщую железнодорожную забастовку.

Москва накануне решительных боев.

 

4

 

Через забастовку к восстанию развиваются события в ближайшие же дни.

В 12 часов 7/20 декабря с окраин несутся фабричные гудки. Одно за другим предприятия останавливаются. В тот же день и на другой прекращается движение на железных дорогах. Не удается вовлечь в забастовку только Николаевскую дорогу. Катастрофическая неудача: по ней через неделю приходит поражение.

Газет нет. Появляется вместо них первый номер «Известий Совета Р. Д.»

Казаки, драгуны уже начинают разгонять толпы, обстреливают их.

«Коалиционный Совет дружин» — дружины, единственная пока вооруженная армия революции в Москве — призывает к разоружению полицейских.

9/22 декабря первая баррикада перегораживает Тверскую улицу между Пименовским переулком и Старыми Триумфальными воротами. За нею следом воздвигаются другие. Полиция, войска разрушают их, — они восстанавливаются, появляются новые.

Начинаются баррикадные бои. Преимущественно центр, частично окраины покрыты сетью баррикад. Бочки, доски, заборы и решетки, телеграфные столбы, вагоны конки — все свалено в кучи. Обыватели помогают подпиливать столбы, дети тащат листы ржавого железа… Население помогает строить баррикады, дружинники — защищают их.

Дружин порядочно: «Вольная», «Кавказская», «Типографская», «Университетская»… Дружинников не так — томного. Вряд ли их можно было насчитать больше полутора тысяч. Вооружение — маузеры, парабеллумы и невинные «бульдоги»… несколько десятков винтовок на весь город и — охотничьи прекрасные новенькие льежские ружья из оружейного магазина… Несколько ручных гранат… Случилось — через два — три дня — позорное для царских драгун и артиллеристов дело: дружинники отбили у них трехдюймовое орудие. Этого больше всего боялся новый генерал — губернатор Москвы адмирал Дубагов: он мог бы считать свое дело проигранным, раз только у восставших оказалась бы артиллерия. Дружинники могли меткими выстрелами из винчестеров снимать отдельных полицейских с «бульдогом» в руке, геройски защищать баррикаду, но справляться с орудием они не умели. Казаки легко отобрали это орудие у них назад, вернее, дружинники бросили его сами.

«Эта тактика, — писал Ленин, — была тактикой партизанской войны».

Не толпы выступали против правительственных войск на улицах Москвы — партизанские отряды, маленькие группы вооруженных обстреливали противника и отступали. Баррикад «до последней капли крови» не защищали. Баррикады и не были фортами революции, но только средством воспрепятствовать движению войск.

Вечером 9/22 — го же декабря треск ружейной и револьверной перестрелки прорезает орудийный выстрел, первый орудийный выстрел за эти дни. Это Дубасов обстрелял здание реального училища Фидлера (около Чистых Прудов), где собирались дружинники. Через неделю его артиллерия будет грохотать без устали…

На московский гарнизон адмирал положиться не может. Гарнизон также способен обмануть его ожидания, как обманул он надежды тех из восставших, кто переоценил революционное настроение солдатских масс. Дубасов просит Петербург о помощи. Просит раз — другой. Он не может предпринять решительных действий, пока нет надежных войск.

По Николаевской железной дороге Дубасову брошены Петербургские гвардейцы — Семеновский полк. Железнодорожники не нашли средств помешать прибытию усмирителей. Семеновны, ладожцы — в Москве, чтобы раздавить последнюю цитадель восстания — рабочую Пресню.

Отрезанный от остального города район Пресне еще сопротивляется, после того, как к 15/28 числу большая часть Москвы уже очищена от баррикад.

С раннего утра 17/30 декабря Дуба — сов ведет наступление на Пресню. Под непрерывным артиллерийским огнем пылают фабрики, горят дома .. Кольцом войска сжимают Пресню, продвигаются по улицам, разрушая последние баррикады…

По льду Москвы — реки уходят последние дружинники.

И на том же льду, и во дворе Трехгорной мануфактуры скоро звучат уже залпы расстрелов. Озверевшие Семеновны венчают этим свою победу.

Повсюду трупы. Меньше, чем в 50 больницах, зарегистрировано 174 убитых и умерших от ран и 885 раненых. На кладбищах за эти дни опущено в землю 454 убитых и умерших. В числе жертв 139 пострадавших женщин и 97 детей. И все эти цифры все же меньше действительных.

В то же время возвращается в Москву карательная экспедиция Семеновского полка, посылавшаяся по линии Московско-Казанской жел. дор. Ее задачей была расправа с «революционной» дорогой, по которой подходили к Москве поезда с дружинниками — железнодорожниками. Отправляя экспедицию, командир полка, полковник Мин, распорядился: «арестованных не иметь и действовать беспощадно». И во исполнение этого приказа по пути экспедиции от Москвы до Голутвина остается 150 трупов.

Поражение было очевидным, когда за окончание стачки 19 декабря (1 января) высказались Исполком Совета и большевистский московский комитет РСДРП.

 

5

 

Месяц вооруженных восстаний. Восстание не ограничилось Москвой. В Твери рабочие Морозовской мануфактуры, под Нижним сормовцы строят баррикады. В Харькове рабочие пытаются укрепиться на заводе Гельферих — Саде, и нужно два десятка орудийных выстрелов, чтобы принудить их сдаться. В дни московского восстания ростовские железнодорожники бьются с казаками в Темернике; в Донбассе в руках шахтеров оказывается ряд станций, и войска могут завладеть Горловкой только после кровопролитного боя. Рабочие становятся фактической властью в Новороссийске Захвачен рабочими Златоуст. Вся сибирская магистраль подчиняется только революционной власти Борьба идет на Кавказе, ожесточенная война в Прибалтийском крае.

Пролетариат терпит поражения разрозненно. Правительство бьет его по частям. Выкинувший знамя восстания и разбитый в борьбе, рабочий класс России теперь обессилен надолго.

Но зорким глазом Ленин видит «величайшее историческое приобретение русской революции, достигнутое декабрем 1905 года»:

— Движение поднято от всеобщей политической стачки на высшую ступень, — говорит он.

И Ленин подводит итоги — «уроки московского восстания». Сжато, отчетливо формулирует он их: необходимость бесстрашной и беспощадной вооруженной борьбы, необходимость борьбы за войско, необходимость наступления и новой тактики восстания.

Это его заветы рабочему классу, партии, самому себе.

И сам Ленин, и партия большевиков, и российский пролетариат через 12 лет, следуя этим заветам, побеждают.

 

Журнал «Смена»
№44, декабрь 1925 г.



Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.